26 June 2016, 14:41

«Когда они пытали, хотелось просто выпрыгнуть с окна или что-то сделать с собой»

Генеральная Ассамблея ООН провозгласила 26 июня Международным днем в поддержку жертв пыток в 1997 году. В 2016 году подзащитные «Комитета по предотвращению пыток» из Оренбурга и Нижнего Новгорода рассказали корреспонденту «Медиазоны» Егору Сковороде, как их пытали в полиции, а фотограф Михаил Солунин сделал их портреты


«Этот день проводится с целью искоренения пыток и обеспечения эффективного функционирования » Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания" 1984 года, которая вступила в силу 26 июня 1987 года«, — говорится на сайте ООН.




Вячеслав Садовский, 26 лет

25-26 августа 2008 года, Дзержинский РОВД Оренбурга

Повод: 18-летнего Садовского вместе с двумя его друзьями, Антоном Ферапонтовым и Максимом Ниматовым, задержали по дворе дома. В отделе милиции от молодых людей потребовали сознаться в том, что они якобы ограбили продуктовый ларек и до смерти забили мужчину.

Пытка: «Нас подняли на третий этаж. Меня взяли двое, завели в кабинет, там — еще пятеро. Поставили стул к стене, мне сказали: „Мы знаем, что ты делал с 22-го на 23 число“. Я сказал, не знаю, о чем вы вообще говорите. Диалог длился секунд двадцать. Меня кинули на пол, начали выворачивать руки-ноги, пинали со всех сторон. Потом занесли противогаз. Один сел мне на спину, другой, нерусский сел передо мной. Противогаз надели, прислонили к линолеуму саму трубку, и он начал прыгать по спине, выдавливая кислород. Воздух выходит, [противогаз издает] такой звук, он говорит: „Все, запердел, нормально“.

Думал, притворюсь, как будто сознание потерял, но чувствую, что не могу держать — задергался. Снимали противогаз, спрашивали, не хочешь ли что-то сказать. Один сказал: „Сейчас ничего не расскажешь, я тебе глаз сигаретой прижгу“. И прижег веко, бычком тыкнул. Глаза открываю, опять противогаз одевается, начинают избивать. Слышу, как ребята кричат мои тоже в соседних кабинетах.

Антон Ферапонтов — его как дичь, которую пристреливают, вешали на палку. У него руки-ноги связаны между собой, между ними палка, его из кабинета в кабинет носят. Столы составили, его туда повесили, надели противогаз и били.

Часа в четыре ночи пришли какие-то другие менты, пытки как бы прекратились, но из противогаза я не вылазил. Сломали ребра. Один уже с утра подходил: „Если ты пистолет на себя не возьмешь, я тебя в окно выброшу“. И в те промежутки времени, когда они издевались и пытали, знаешь, хотелось реально, чтобы была такая возможность, чтобы просто выпрыгнуть с окна или что-то сделать с собой. Потому что это неописуемо».

Статус дела: Молодым людям никаких обвинений не предъявляли. За незаконное задержание полицейскими суд присудил им по 1 000 рублей компенсации. В возбуждении уголовного дела о пытках было отказано 17 раз, оно было открыто лишь в 2014 году. Нескольких сотрудников обвинили в халатности, дело закрыли за истечением срока давности; двоих полицейских — Альберта Акманова и Василия Зубихина — в настоящее время судят за применение насилия — Они продолжают служить в МВД.

О полиции: «Я их вообще ненавижу. Понимаешь, если я иду туда, где сидят в форме, я не могу — сразу начинаю нервничать, меня начинает трясти. Сны снятся до сих пор, это, наверное на всю жизнь: снится, как тебя там мурыжат. В поту просыпаешься. Я кому-то когда рассказываю, я не то что напрягаюсь и вспоминаю, я просто раз так — в память загляну, и передо мной все это происходит. Все так же, только как будто вид сверху. Это навсегда, это на всю жизнь.

Даже в суде сидишь, смотришь на них, и такая ненависть — я хоть не жестокий человек, и спокойный, всегда все легко переносил, а я их вижу, у меня начинает бровь дергаться. Нормально никогда не будет».



Сергей Иванов, 33 года

14 марта 2012 года, Оренбург

Пытка: «Возвращался домой с пивом, темно уже, остановили сотрудники, документы попросили. С соседом по улице был. Я говорю, что живу рядом, проедем — покажу. „Садись в машину“. Зашел в „Газель“, а он водителю говорит — сворачивай, едем в отдел. Я спрашиваю, по какому поводу? Ну и тот чего-то взбесился и начал бить.

Скинул с себя бушлат и начал — мне удар нанесет, другому нанесет. Я упал, он сверху по мне топтался. И потом я отключился, в себя пришел, вижу, что подъезжаем к отделу. „Выходи“. А внутри все болит, идти плохо. Прошел в этот обезьянник, сидеть не могу, встал, начал орать, чтобы скорую вызвали. Кричал, что помираю — реально чувствовал, что в глазах темнеет. Где-то полчаса ничего не было, потом скорая приехала. Он со мной поехал — Литвишко, который избивал. Он со мной до операционной за каталку держался: „Брат, спаси, прости“».

Повод: «Он говорил, что вот устал, со смены чего-то тяжелый день был, вечером на вызов поехали, и у него нервный стресс случился. Помутнение было в голове».

Последствия: Врачи обнаружили у Иванова перелом ребра, внутреннее кровотечение и разрыв селезенки. Ее пришлось удалить.

Статус дела: Сотрудники полиции пытались запугать Иванова и его семью, чтобы они отказались от жалоб. Сосед, которого избили вместе с Сергеем, от своих показаний все же отказался, но об избиении рассказала женщина-дознаватель, которая находилась в той же машине. В 2013 году за превышение должностных полномочий с применением насилия полицейского Олега Литвишко осудили на три года лишения свободы. Он освободился по УДО. Оренбургский областной суд присудил Иванову компенсацию в размере 300 тысяч рублей.

О полиции: «Ну все разные же люди. У этого так вот, другие там, может, есть нормальные. За каждого-то не скажешь».

Сейчас: «Да тяжело. Вообще даже разговаривать об этом тяжело. Начинает сразу трясти, как начинаешь все это вспоминать. Только все это отошло немного, а вы снова напомнили».



Сергей Ляпин, 52 года

25 апреля 2008 года, поселок Ильиногорское Нижегородской области

Повод: Ляпина задержали вечером, когда он собирал бесхозный металлолом. Полицейские заподозрили его в кражах из гаражей, на которые жаловались жители района, и под пытками требовали признать себя виновным.

Пытка: «Проходим в кабинет, он наручники мне застегивает сзади, усаживает меня на пол. Достает пояс, похож на борцовский. Вместе ноги связал, через плечи перекидывает ремни, поддевает руки мои и опять сюда. И начинает сначала просто тянуть, то есть у меня начинают тянуться ноги ко мне, а руки вверх выворачиваются в суставах. Он мне на плечи садится, тянуть начинает за ремень и укорачивает его. Я говорю, чего вы делаете-то, чего вам нужно. «Ничего не надо». Я говорю, что не очень приятно, знаете ли. Он говорит: «Это еще абвер, сейчас гестапо приедет». Чем хвалится?

Приезжает еще один, у него агрегат зеленого цвета, я когда на сборах был, там такие использовались, он ток вырабатывает. Говорит: «Убирай свой старый ремень. У меня смотри что». Достает коробочку эту аккуратненькую и новенькую. «Вот какой инструмент должен быть!»

Усадили меня на стул, подготавливают свою машинку, проводочки к нему подключили, тоже на стул поставили. Мне к мизинцам провода оголенные прикручивают, вот здесь осталось следы, здесь язвы были потом. Тот, который привез, сначала он крутил, другой на мне сидел — потому что ток когда поступает, тело начинает сокращаться и невольно пытаешься выпрямиться. Я об стенку башкой несколько раз треснулся. Они меня подальше оттащили от стены и давай крутить. Потом первый: «Дай-ка я попробую тоже». Поменялись, начал крутить. Он говорит: «Давай его водичкой поливать». Я еще подумал, что по физике они нормально учились. Стакан налили, поливают на голову, на руки. И давай крутить. Я несколько раз терял сознание.

Следователь начинает: «Рассказывай давай, как, где, чего, когда?». Я стою и молчу. Чего ответить-то? Она: «Я его забирать не буду: он молчит. Пока не заговорит, забирайте его к себе». Опять под молотки, думаю.

У нее компьютер стоит, здесь стопкой дела. Она берет: такого-то числа там и там был? Ну был. Это брал? Брал. Печатает. Штук пять или шесть папок так напечатала. Я думаю: е-мое, сейчас как боинг меня загрузит. Очередное дело открывает: там и там был? Я молчу. Она оперу, который там сидит: «Он чего-то замолчал, забирайте его к себе, дорабатывайте»«.

Последствия: Сотрясение головного мозга, ушиб области шеи, ушиб грудной клетки, термические ожоги обеих кистей.

Статус дела: Уголовное дело против Ляпина, по которому он оговорил себя под пытками, было закрыто за примирением сторон. Следователи десять раз отказывали в возбуждении дела против пытавших его оперативников. В 2014 году ЕСПЧ присудил Ляпину компенсацию в размере 45 тысяч евро. Лишь после этого решения и обращения правозащитников в Верховный суд дело все же было возбуждено, но расследуется оно медленно. «Дзержинский следственный отдел это дело пытается саботировать до сих пор», — говорит сотрудник КППП Альберт Кузнецов.

Сейчас: «Постоянно все это переживается, последний раз очень конкретно, когда очную ставку делали на месте, где все происходило. После того раза я-то там ни разу не был. Недели три назад».

О полиции: «Некоторые люди есть — но я не считаю их сильно умными — которые говорят там: „Менты козлы“. Я не считаю, что это правильно: все равно, хочешь не хочешь, случается что-то — идешь к ним. Я все-таки надеюсь, что там большой процент нормальных есть.

Мне один из оперов там говорил: „Сейчас приедет человек, ох, ты все, берегись, у него гараж ограбили на сто с лишним тысяч“. Он ему звонит: „Приезжай, поймали мы тут одного, пишется на все“. А тот говорит: „Это тот, которого вы током пытали? Пошли вы“. И никуда не приехал. А он начальник отдела полиции в другом поселке. Просто человек не идиот».



Александр Дмитриев, 58 лет

8 марта 2011 года, отдел полиции № 7 Советского района Нижнего Новгорода

Повод: Дмитриев работал монтажником. По словам полицейских, в доме, где он работал, пропали инструменты. От него требовали сознаться в краже.

Пытка: «Я говорю, что никаких делов не знаю. Он подорвался: „Я тебе сейчас швабру засуну!“. Начал оскорблять, грубить. Головой кивнул, и кто-то из них меня поднял, на середину комнату вывел, подсечку сделали, я упал на задницу. Перед этим мне наручники надели на руки сзади, вот по сих пор еще белые полосы остались. Он ремнем ноги мне связал, взял веревку, просунул между ремнем и наручниками. Один поднимает и давит, выгибает и прижимает. Потом один бьет меня коленями — по голове, по груди, а второй подошел, сел, голову мою между ног, сел на плечи и несколько раз прыгнул. Боль ужасная. Я думаю, хер с вами, начальник, заканчивай, я все подпишу».

Последствия: Сотрясение мозга и перелом двух позвонков.

Статус дела: К ответственности были привлечены полицейские Вадим Волков и Александр Соколов, в 2014 году суд признал их виновными и осудил на пять лет. Однако в марте 2015 года Нижегородский областной суд отменил это решение и отправил дело на пересмотр. Сейчас оно снова рассматривается в суде.

«Меня в суде спрашивали, какое наказание вы им хотите? Мне без разницы, сломайте им позвоночники и отпустите. Честно и справедливо было бы».

Сейчас: «Пять инсультов уже было. Видите, я еще плохо разговариваю. Я на вытяжке полежал, более-менее стало со спиной. Так иногда хватает, болит. Иногда схватит — пару дней боли ужасные. В дурдоме лежал. Я могу выйти вот из квартиры, пойти в магазин, а оказаться где-то на Автозаводе или вообще в Арзамасе. Провалы в памяти и все».

О полиции: «Твари, шарахаюсь от них. Недавно вот иду, засмотрелся на кого-то, оборачиваюсь, два мента стоят. „Документы давай“. Да в чем дело? „Давай, сказали“, с криками, со всем. Посмотрели. „Ты че идешь-шатаешься?“. Я инвалид второй группы, от болезни меня шатает. „Если инвалид, так не ходи“. Твари они были, и остались твари. Никогда у нас не будет порядка в этой структуре, никогда».



Полностью спецпроект «Нормально никогда не будет» читайте на сайте «Медиазоны».

util