8 Июля 2016, 08:27

«То, в чем российское общество остро нуждается». Психолог о флешмобе #янебоюсьсказать

Русскоязычный фейсбук охвачен флешмобом ‪‪#‎ЯнеБоюсьСказать‬ / #‎яНеБоюсьСказати‬, начало которому положил пост украинского журналиста Анастасии Мельниченко от 5 июля. «Я хочу, чтобы сегодня говорили мы, женщины. Чтобы мы говорили о насилии, которое пережило большинство из нас. Я хочу, чтобы мы не оправдывались» — такими словами она начала свой текст. Пользователи соцсети рассказывают об эпизодах, когда они становились жертвами насилия. Первоначально темой флешмоба было сексуальное насилие над женщинами, но вскоре своими историями с хештегом стали делиться и женщины, и мужчины, а формы пережитого насилия, которые они вспоминают, многообразны — в том числе это и избиения детей в семье.

Флешмоб о насилии сопровождается откровенным обсуждением страха и стыда, которые часто продолжают влиять на жизни жертв после пережитых историй. Психолог Анна Фенько по нашей просьбе объяснила, почему такая практика чрезвычайно полезна, и вспомнила в связи с флешмобом об одной недавней истории, случившейся с голландской девушкой:

22-летняя голландка Лаура поехала с подругой в Катар на каникулы. Выпила в баре, отключилась, проснулась в чужой квартире голая и изнасилованная. Она сразу же заявила о случившемся в полицию, где ее немедленно взяли под стражу за «внебрачный секс». Она сидела в тюрьме с марта. Мать Лауры ничего об этом не знала, пока в июне ей не позвонили родственники насильника и не предложили все уладить, быстренько поженив «согрешившую» парочку. Благодаря поднятому шуму в СМИ и вмешательству голландских дипломатов катарский суд принял очень «мягкое» решение — он приговорил Лауру к году тюрьмы, но обещал условно освободить, если она заплатит штраф в 750 евро и покинет страну. Насильника приговорили к 140 ударам плетками.

Эта история демонстрирует два полюса отношения к сексуальному насилию. Западное отношение: насилие — это преступление, о котором нужно немедленно сообщить полиции, чтобы та нашла и наказала насильника. Противоположное отношение — нет никакого насилия, есть «внебрачный секс», за который наказывают обоих участников, независимо от ситуации. Никому не приходит в голову разбираться, «добровольный» был секс или «по принуждению». Набирающий сейчас силу флешмоб показывает, где примерно между этими полюсами расположено «постсоветское» (в этом Россия и Украина похожи) отношение к сексуальному насилию. С одной стороны, в России никому не приходит в голову арестовывать жертву изнасилования и бить ее плетками. С другой — жертве преступления не приходит в голову, как голландке, немедленно заявить в полицию. Понятно почему. Даже заявить об изнасиловании в фейсбуке — это чрезвычайно мужественный поступок, делающий жертву преступления мишенью для насмешек, травли и унижения, неизбежных спутников хорошо известного феномена «обвинения жертвы». Но иначе, как такими признаниями, это отношение не изменить.

Это очень полезное дело, но, разумеется, оно вызывает массу отрицательных эмоций. В каком-то смысле реакция на флешмоб похожа на отношение к текстам Алексиевич: «Зачем мне про это знать? Это неприятно!» Польза от такого проговаривания несомненная, но не столько психологическая (я не думаю, что рассказ о травме автоматически исцеляет автора, это работает намного сложнее). Польза именно в самом обсуждении закрытой темы — всеми: и жертвами, и посторонними обывателями, которым «неприятно», и самими насильниками, которые должны как-то соотнести себя теперь с этим наименованием. Наивно ждать от них немедленного раскаяния и признания вины, но сам факт обсуждения «что такое плохо» — это как раз то, в чем российское общество сейчас остро нуждается. Может быть, острее, чем украинское. Ведь не получается широкой дискуссии ни о коррупции, ни о либеральных свободах, ни даже о практиках воспитания детей. Может, как раз сексуальное насилие — та тема, которая вернет общество к его прямой функции — установлению и поддержанию нравственных норм.

util