10 Июля 2016, 16:49

The American Interest: НТВ, кремлевская паранойя и обострение шпионской войны


Дамир Марусич в The American Interest задается вопросом, зачем НТВ показало сюжет о нападении агента российских спецслужб на американского дипломата возле посольства в Москве

На прошлой неделе журналист The Washington Post Джош Рогин опубликовал две важные статьи, проливающие свет на ухудшение отношений между США и Россией. В первой он детально описал, как в Москве после аннексии Крыма стали все сильнее преследовать американских дипломатов. Он пишет, что агенты российских спецслужб следят за американскими дипломатами и все больше им угрожают. Два эпизода особенно ярко демонстрируют, как Россия превращается в царство слежки и психопатии: в доме одного из дипломатов убили его собаку, а другой, придя домой, обнаружил на своем ковре экскременты.

Через два дня Рогин продолжил тему, рассказав, как российские спецслужбы напали на американского дипломата прямо у входа в посольство. Сообщается, что в драке ему сломали плечо и он едва сумел убежать. Вот подробности:

«Неясно, по каким мотивам произошло нападение. Один американский чиновник сказал мне, что дипломат стремился укрыться в комплексе посольства, чтобы его не задержали российские разведслужбы. Другой американский чиновник сказал мне, что дипломат, возможно, действовал в России как шпион „под дипломатическим прикрытием“ — то есть выдавал себя за сотрудника Госдепартамента.

Пресс-секретари Госдепа и ЦРУ отказались дать комментарии по поводу инцидента и не сообщили, был ли на самом деле дипломат американским шпионом под прикрытием».

30 июня представитель МИД Мария Захарова (та самая, которая запомнилась зажигательным танцем на саммите АСЕАН в этом году) сказала, что американец вышел из такси у посольства в маске, закрывавшей его лицо, и ударил одного из полицейских, охранявших посольство, прежде чем его повалили на землю. Позже, в начале этой недели, Захарова дополнила свое первоначальное заявление обвинением американского правительства в ведении информационной войны и заработать политический капитал на том, что она назвала «банальным случаем из жизни рядового сотрудника ЦРУ».

Те, кто видел запись инцидента, сделанную камерой наблюдения, обсуждают российскую версию событий; как заметил Рогин, Конгресс начал расследование инцидента. Однако никто из тех, кто следит за этой историй, не ожидал, что видеозапись вскоре будет опубликована. Мы ошибались.

Российский телеканал НТВ в субботу показал тщательно смонтированный 15-секундный фрагмент видеозаписи. Диктор по-прежнему утверждает, что в инциденте виноват американец, который не предъявил документы как следовало, хотя охранник повалил его на землю сразу же, как только он вышел из такси. Пропагандисты, разумеется, редко обращают внимание на подобные пустяковые противоречия. В любом случае это неплохо подходит для внутреннего употребления: показано, как российский полицейский бьет американского шпиона

Более широкий сигнал тоже вполне ясен: Россия никому не позволит с собой не считаться, даже единственной остающейся в мире сверхдержаве. Как написал в недавней статье бывший главный аналитик АНБ Джон Шиндлер, «физическое нападение на представителя противоположной стороны не было нормальной практикой даже во времена Холодной войны». Пойманных нелегалов могли пытать и даже казнить, но шпионов с официальным прикрытием обычно только выдворяли и объявляли persona non grata, часто без громких заявлений. Но в сюжете НТВ сцена нападения показана трижды, а затем во весь экран продемонстрирован портрет американца и публично названо его имя. Так же, как в деле Райана Могла в 2013 году, в сюжете есть грязноватый оттенок сенсации в духе таблоидов — попытка ритуального унижения противника. В этот раз ФСБ не смогло публично задержать шпиона, но эффект примерно тот же. Это «теория политических пощечин», сформулированная журналистом Джошем Маршаллом, вышедшая на глобальный уровень.

Президента Обаму такие вещи обычно не задевают, даже если они вызывают устойчивое чувство разочарования и обиды в дипломатическом и разведывательном корпусе. Нетрудно представить себе, как президент объясняет, что в таких материях, опускаясь до уровня русских, многого не добьешься.

Белый Дом не только не демонстрирует признаков расстройства, он, похоже, подает сигнал, что оптимистически смотрит на сотрудничество с Россией в последние месяцы президентского срока Обамы. Нападение произошло 6 июня, а 9 июня советник по национальной безопасности Сьюзен Райс с оптимизмом говорила о возможности прорыва в переговорах с Россией по украинскому вопросу: «Мы надеемся, что если русские хотят разрешить эту проблему — а у нас есть основания верить, что они хотят, — то у нас есть время, необходимые средства и инструменты, чтобы сделать это». Более того, на прошлой неделе Белый Дом предложил Кремлю соглашение об обменен разведывательными данными в Сирии — неожиданный жест доброй воли, выглядящий безвозмездным.

Сам Обама никогда не проявлял каких-либо теплых чувств по отношению к Путину, но говорят, что у госсекретаря Джона Керри хорошие личные отношения с министром иностранных дел Сергеем Лавровым. К тому же, у заместителя Керри по Европе и Евразии Виктории Нуланд, имеющей репутацию «ястреба» по отношению к России, есть открытый канал связи с бывшим «серым кардиналом» Кремля Владиславом Сурковым по вопросам Украины, и эти отношения тоже называют «продуктивными».

Извне невозможно понять, до какой степени действительно существуют причины для оптимизма. Возможно, отношение к шпионскому инциденту как к частному случаю, пусть даже вопиюще нарушающему рамки общепринятого поведения, — это хитрый дипломатический ход. Возможно, Кремль под тяжестью санкций и устойчиво низких цен на нефть действительно готов к какой-то крупной сделке, и, возможно, будет правильно позволить ему раздувать щеки перед публикой внутри страны, если он пойдет на значительные уступки в чем-то другом.

Но у меня скептическое настроение. Если режим Путина в итоге рационален, он не склонен к позитивному мышлению. Он постоянно ведет себя рискованно и провокационно, но при этом понимает, что его позиция у власти ненадежна, и знает, что любой серьезный конфликт с Западом легко может привести к разрушению режима. Путин напирает, пока не встретит сопротивление. Когда Турция в прошлом ноябре сбила российский самолет, Кремль не пошел на военную эскалацию. Когда амбициозный проект «большой Новороссии» на территории Украины оказался недостижимым, Кремль удовлетворился аннексией Крымского полуострова и замороженным конфликтом в Донбассе.

С учетом того, что мы знаем о сегодняшней России, мы не разделяем желание президента рассматривать недавний безобразный эпизод в отрыв от контекста двусторонних отношений, чтобы заключить какое-то значительное и прочное соглашение. Но мы будем рады, если окажется, что мы ошиблись.

Оригинал статьи: Дамир Марусич, «Почему Россия опубликовала видеозапись нападения агентов ФСБ на американца в Москве», The American Interest, 8 июля

В статье, продолжающей предыдущую, Дамир Марусич делает из истории с нападением и демонстрацией сюжета по телевидению выводы о характере двусторонних отношений США и России

В тот же день, когда российский телеканал НТВ показал, как агенты российских спецслужб напали на американского гражданина прямо у дверей посольства США в Москве, Госдеп США объявил о высылке двух российских дипломатов. Со времени московского инцидента прошло чуть меньше двух недель. Два дипломата, имена которых не названы, получили предписание покинуть США в пятницу 17 июня, а нападение на американского дипломата в Москве было 6 июня.

9 июля Россия объявила, что выдворяет двух американских дипломатов в ответ на американское заявление, сделанное накануне. Как пишет The Guardian, замминистра иностранных дел России Сергей Рябков обвинил США в нарушении обещания — они сами просили Москву не предавать гласности прежние инциденты.

Я уже объяснял, что могло заставить Россию сделать тайную шпионскую войну явной и пойти на сильнейшую эскалацию по сравнению даже со старыми правилами Холодной войны. Теперь новая информация позволяет сделать еще несколько выводов.

Администрация Обамы на самом деле не хотела предавать инцидент огласке. То ли выдавая желаемое за действительное, то ли по причинам, известным только внутри Белого Дома, она, похоже, считала, что может добиться прогресса в переговорах с Россией и по украинскому, и по сирийскому вопросам. Нападение российских спецслужб на сотрудника Госдепа в Москве — не новое явление, такие случаи участились после того как Россия аннексировала Крым, развязала скрытую войну в Донбассе и стала объектом международных санкций. Вероятно, Белый Дом рассматривал недавнее нападение, как еще один, пусть и воссевшего вопиющий, случай, вписывающийся в эту привычную схему. Впрочем, это противоречит мнению администрации об обнадеживающих знаках, которые якобы подавал Кремль.

Администрация понимала, что видео выставляет ее в не лучшем свете и в случае утечки может разжечь критические настроения в Америке. Но, к ее чести, она все же не совсем откровенно, получив удар по одной щеке, подставила другую. Она прибегла к общепринятой неформальной процедуре, тихо выдворив двух российских шпионов под дипломатическим прикрытием и объявив их persona non grata и не сообщая об этом прессе. Какой бы ни была причина нападения, это, вероятно, уже осталось в прошлом, и важно, чтобы инцидент не помешал улучшению отношений с Кремлем.

Русские какое-то время тоже хотели держать эту историю в секрете. С 17 по 30 июня не было и намека на нее ни а российской прессе, ни в заявление официальных источников. Заявление Рябкова выглядит так, как будто они делали это в качестве некоей любезности по отношению к администрации Обамы, но это звучи не очень искренне.

У тех, кто пишет о международных отношениях, есть тенденция придавать чрезмерное значение фактору личности в политике государств. В такой стране, как Россия, которая становится все более авторитарной, разумеется, есть смысл в том, чтобы прежде всего поинтересоваться, что думает capo di tutti capi — верховный босс мафии. Но так же важно помнить и то, что даже при выросшем культе личности Владимира Путина российское государство остается системой мощных взаимоперекывающихся бюрократических структур. Бюрократические группы конкурируют друг с другом за власть и стараются вести себя так, чтобы это в конечном счете понравилось «великому вождю». Путин сам ощущает двусмысленность, создаваемую этой громоздкой бюрократической системой; он позволяет разным органам, подчиняющимся ему, отпихивать друг друга, стремясь к влиятельности, и это создает непредсказуемую систему сдержит и противовесов.

Маловероятно, что за одобрением нападения на сотрудника американской резидентуры обращались лично к Путину. Это мог быть результат «инициативы на местах» — решение какого-нибудь чрезмерно ретивого лейтенанта ФСБ. Возможно, дело в том, что Кремль поощряет внутри страны самый беспощадный антиамериканизм и аппаратчик ФСБ мог считать, что выполняет свой патриотический долг.

Более того, можно даже предположить, что Путин, если бы его спросили, мог и не решиться позволить делу зайти так далеко. В конце концов, он сам старый разведчик, начинавший в КГБ, и сохранил уважение к правилам игры, принятым во второй древнейшей профессии. Одно из правил — не проявлять грубости по отношению к разведчикам под дипломатическим прикрытием.

В любом случае, хотя мы, возможно, никогда не узнаем, кто и как принял это решение, остается непреложный факт: Кремль ничего не говорил об инциденте две недели после того как его собственным дипломатам в Вашингтоне в отместку указали на дверь. Создается ощущение, что в его интересах было сидеть тихо.

У Кремля с его параноидальным конспирологическим сознанием проблема с пониманием того, как устроены США. Что заставило российский МИД начать жаловаться 30 июня? Единственное логичное объяснение — опубликованная 28 июня статья Джоша Рогина, предавшая огласке историю, которую до этого момента обе стороны пытались скрыть. Мария Захарова 30 июня поначалу пыталась объяснить инцидент тем, что полицейский, выполняя свой долг, попытался помешать человеку в маске проникнуть в американское посольство. Потом, в начале этой недели, она перешла к жесткой риторике, обвинив ЦРУ в том, что оно ведет информационную войну против России и придает преувеличенное значение «банальному инциденту».

Вместо того чтобы отнестись к публикации Родина как к нормальной работе американской демократической системы — разные фракции в администрации снабжают журналистов информацией в стратегических целях, чтобы добиться определенных политических целей (или помешать доиться их другим), — Кремль воспринял эту историю как запланированную провокацию ЦРУ.

Отчасти дело здесь в обычной психологической ловушке — люди склонны судить о других по себе. В России есть журналистские расследования, но лишь в небольших независимых изданиях, на которые власти оказывают все большее давление. Многие обличения коррупции, появляющиеся в независимых российских СМИ, — результат конкуренции в бизнесе и в бюрократических кругах, когда журналистам сливают компромат, надеясь получить преимущества.

Но крупнейшие издания находятся под жестким контролем, и власти в состоянии не допустить распространения информации о таком серьезном случае. Чиновники в путинской России скорее поверят в то, что утечку устроили в Лэнгли, чем в том, что сенсационную новость самостоятельно добыл пользующийся хорошими связями журналист крупнейшей вашингтонской газеты, пишущий на тему национальной безопасности. Такая информационная бомба в крупнейшей газете непременно должна быть санкционирована на самом верху. В конце концов, в Москве только так и поступают.

Но зачем продолжать эскалацию — от протестов разгневанных чиновников до показа в телеэфире кадров, которые не могут не осложнить отношения между Россией и США? Ответ в том, что Кремль вообще не доверяет США. Марк Галеотти недавно охарактеризовал взгляды российских спецслужб (и большинства высокопоставленных чиновников Кремля) на мир как сочетание трех взаимодополняющих идей:

«Режим <...> выражается в трех аспектах, которые можно проиллюстрировать цитатами. Первая: „Если Запад проигрывает, мы выигрываем“. Этот подход „ни себе, ни другим“ остался со времен Холодной войны и был озвучен российским академиком со слов командования СВР.

Вторая: „Над Россией нависла угроза“, так выразился источник B, офицер ФСБ в 2014-м (до Крыма). Он привел в пример Майдан, который он считал делом рук западных спецслужб. Этот интеллигентный, образованный, повидавший мир человек утверждал, что Запад пытается свергнуть власть в России и тем самым уничтожить ее особенную историческую, религиозную и социальную идентичность, чтобы ослабить ее сопротивление гегемонии США.

Третья: „Лучше действовать, чем бездействовать“. Фраза, которую источник F услышал на встрече с офицерами СВР. Источник А согласился с тем, что, несмотря на коррумпированность, российские спецслужбы поощряли риск, особенно в условиях конкуренции».

Иными словами, «Запад хочет нас прищучить, поэтому му должны прищучить его первыми». Это остается моделью мышления российского руководства. Появление видео в эфире НТВ показывает, что меры по укреплению доверия, которые, как казалось Белому Дому, продвигал в прошлом месяце Кремль, мало что изменили.

Белый Дом по-прежнему действует, реагируя на действия противоположной стороны. Причина того, что Госдеп наконец объявил о высылке российских дипломатов, произошедшей почти месяц назад, в том, что он понял, что сюжет в национальном телеэфире слишком сильно воспламеняет антиамериканские настроения в России, чтобы можно было не отвечать публично. Не назвав имена выдворенных дипломатов (что сделало американский ответ еще более симметричным по отношению к действиям России), администрация Обамы продемонстрировала надежду на то, что этим эпизод и закончится, после чего можно будет продолжить укрепление доверия между двумя сторонами. Посмотрим, что из этого выйдет. Может быть, только воскресный ответ России.

В любом случае кто-то в Белом Доме, по-видимому, проклинает статью Рогина. Если бы она не появилась, говорят они себе, ничего этого не случилось бы. Русские приняли бы нашу акцию в ответ на избиение нашего дипломата и согласились бы держать все в секрете. О самом нападении можно сожалеть, но, хотя оно и следствие созданной Кремлем ядовитой атмосферы, приказ о нем, по-видимому, не отдавали на самом верху. Путин никогда не станет извиняться за такие вещи, но негласные переговоры все же подавали признаки жизни. Теперь все это в опасности.

Если администрация так на это смотрит, она ошибается. Как я уже писал, в отличие от Белого Дома, я вовсе не радуюсь перспективе каких-либо позитивных прорывов в ближайшем будущем — по крайней мере, пока незыблем режим Путина. Все, что показывает эта недавняя история, — это то, насколько широка пропасть между Вашингтоном и Москвой и как мало шансов сузить ее, пока в России всем заправляют силовики с их паранойей. Статья Рогина спровоцировала цепь событий, которые без ее, скорее всего, не произошли бы именно таким образом. Но, по правде говоря, все это продемонстрировало настоящую природу отношений Москвы и Вашингтона. Даже самых банальных соглашений трудно достичь, если две стороны настолько по-разному видят саму реальность.

Оригинал статьи: Дамир Марусич, «Кремлевская паранойя ведет к эскалации шпионской войны», The American Interest, 9 июля

util