14 Июля 2016, 18:00

«Это симптом утраты адекватности». Дмитрий Орешкин о миллионных бонусах депутатам Госдумы

 Владимир Путин и депутаты Госдумы РФ перед началом пленарного заседания, 22 июня 2016 года.

В бюджет Госдумы за 2016 год включены «золотые парашюты» депутатам Госдумы шестого созыва, которые не изберутся в седьмой. Выплата этих специальных компенсаций предусмотрена законопроектом о переносе парламентских выборов на осень 2016 года, который был принят Госдумой в 2015-м. По подсчетам «Газеты.ру», компенсации сотне парламентариев, которые не пройдут в следующий состав нижней палаты, обойдутся федеральному бюджету в 158,6 млн рублей.

Политолог Дмитрий Орешкин по нашей просьбе прокомментировал ситуацию, когда депутат парламента получит больше миллиона рублей сверх зарплаты и прочих льгот только за то, что отслужил положенный срок:

— Насколько нова идея наделения чиновников «золотыми парашютами»?

— В таких масштабах не было. Проблема заключается в том, что политический истеблишмент совершенно оторвался от реальности. В момент, когда у людей ухудшается экономическое самочувствие, цены растут, доходы падают, сообщения о десятках миллионах рублей в виде золотых парашютов сильно раздражают.

— Чем может быть вызвана такая баснословная компенсация?

— Я думаю, что сама идея парашютов исходит из довольно высоких инстанций, потому что Путин очень прочувствованно прощался с этим составом Думы, он был ей искренне благодарен за то, что она приняла массу законов, предложенных Кремлем, усиливающих позиции силовиков и, соответственно, ограничивающих позиции демократии; поэтому Путин решил отблагодарить депутатов уходящей Думы. Это, в общем-то, в терминах экономики — мелочь, потому что там десятки миллионов рублей — очень небольшая сумма; сотни миллионов — ничто на фоне российского бюджета. Но это отражение того, насколько власть уверена в том, что она все контролирует. Людьми это воспринимается как очевидный выпад на фоне всех этих гонок «гелендвагенов», на фоне сообщений о существенном росте доходов руководителей крупнейших государственных корпораций и банков, когда экономика очевидно ухудшается и люди чувствуют это на своем кармане; это приобретает такой демонстративный характер оторванности от реальности. Это симптом того, как власть считает уже нормальным вообще не думать об «общественном». Люди сформировали элиту, и внутри этой элиты есть свои правила. Элита считает деньги миллионами. Это большая ошибка, но еще важнее, что это даже не ошибка — это симптом. Симптом утраты адекватности.

— Может ли подобная практика возникнуть на Западе?

— Мне кажется, что в странах европейской системы из бюджета таких денег не могут платить, просто потому что бюджет воспринимается как деньги налогоплательщика. В этом принципиальное отличие от России. Российская элита воспринимает бюджет как деньги для государства, а государство она ассоциирует с собой: мы — люди-государство, значит, нам положено. Отсюда такое совершенно искреннее пренебрежение к интересам налогоплательщика. Это очень типично для советской радикальной модели с номенклатурой.

На Западе (я имею в виду Европу и США) это невозможно, потому что государство воспринимается как институт, распоряжающийся деньгами, которые налогоплательщики, то есть народ, этим менеджерам передали. И народ там требует эффективного управления. И если там депутат или конгрессмен получит из федерального бюджета какое-то безумное отчисление за то, что он выполнял свою работу, это будет воспринято налогоплательщиком как элементарное воровство его денег. Он платит налоги этому государству и он хочет, чтобы эти налоги расходовались рационально.

У нас этого нет. У нас государство получает само доходы и само им распоряжается. Идеи налогоплательщика просто не существует ни в головах элит, ни в головах простых людей.

Но по существу, вот эта логика налогоплательщика формируется; люди понимают, что они платят налоги, их раздражает, что налоги большие и что они расходуются неэффективно. Так что это отражение фундаментального расхождения приоритетов демократической модели, где в центре стоит налогоплательщик, и российской экономической и ценностной приоритетной модели, где в центре всего стоит государство и люди, которые персонализируют это государство.

util