18 July 2016, 09:00

«Россия без нас». Почему закрывается сайт про «нормальное восприятие страны»



На этой неделе прекращает работу один из успешных примеров small media — издание «Россия без нас». О причинах этого решения, региональных СМИ и настоящей родине поколения двадцатилетних Открытой России рассказал создатель проекта, 23-летний журналист из Сыктывкара Андрей Уродов


В России 2010-х годов активно развиваются small media — проекты, которые создаются без финансирования, на голом энтузиазме. Для многих журналистов работа над подобными личными медиа стала ответом на кризис отрасли, вызванный политическими и экономическими причинами. Во многом вынужденная независимость позволяет создателям экспериментировать с формой и содержанием: одни создают сайт об устной истории постсоветской России, другие сохраняют традиции толстых журналов, третьи делают платформу для принципиально неформатных текстов. Но основная трудность small media при очевидных проблемах с финансированием — это ограниченность возможностей работы на энтузиазме, ради идеи.



— Можете объяснить людям, которые ничего не знают о проекте, что такое «Россия без нас»?

— Это сайт, посвященный поколению людей, рожденных в конце 1980-х — начале 1990-х годов, и сделанный специально для них. Эти люди появились на свет, когда Советской Союз «благополучно» разрушился, а новая Россия еще не появилась. Когда они выросли, то увидели вокруг себя совершенно новую страну, которую сделали без них, но в которой им нужно жить.

— Что это за страна?

— Очевидно, эта та самая новая Россия, которая создавалась, когда представители нашего поколения никак не могли влиять на то, какой она будет. Все ключевые события для появления современной России произошли, когда нам было от четырех до семи лет. Теперь выяснилось, что главные решения уже приняты, и мы находимся в каком-то странном застое, на который тоже никак не можем повлиять. Безусловно, к этому же поколению обращается и сайт Открытая Россия, связывает с ним надежды на перемены. Но пока эти люди просто не знают, что им делать и на что опираться в прошлом для принятия решений в настоящем и будущем.

— Вам не кажется, что это судьба любого поколения — вырастать в стране, которая создавалась без них и до них?

— Возможно. Но одно дело, когда страну создают практически с нуля, без идеологий, четких ориентиров, без согласия вокруг прошлого, с внезапно появившимся рынком. И совсем другое дело, когда ты рождаешься в стране с долгой историей и традициями, которые медленно меняются, а не растешь среди людей, переживших распад другой страны.

— Как возникла идея «России без нас»?

— Сначала это был просто паблик во «ВКонтакте», где мы шутили с друзьями на странные темы. В начале 2014 года я приехал в Сыктывкар, откуда я родом. Там решил сделать электронный журнал. И так получилось, что мой веб-зин понравился не только моим друзьям в паблике, но и незнакомым людям, которые понабежали туда массово, когда я его выложил. Это нас стимулировало продолжить работу над журналом, который и был назван «Россия без нас». Задача была делать именно бумажное издание. Сайт появился только в последствии, потому что у нас не было денег на постоянную печать, но хотелось продолжать заниматься проектом. Всего появилось восемь бумажных номеров, из которых только два вышли действительно большими тиражами.

— Кто были ваши друзья и единомышленники? Что вас объединяло?

— Мы с друзьями увлекались пленочной фотографией, таскали с собой фотоаппараты везде, что-то снимали, и через какое-то время у нас появился большой архив. Если я не ошибаюсь, около 10 тысяч снимков в итоге мы насчитали. А снимали мы просто то, что видели вокруг, не гоняясь за специальными сюжетами. Нам захотелось разобрать эти снимки, поэтому «Россия без нас» изначально задумывалась как фотожурнал. Хотелось объединить вокруг него людей, увлекающихся пленкой, как и мы. Но когда первый номер уже был сверстан, мне он показался скучноватым, поэтому в дальнейшем у нас появились тексты. Так что проект родился из-за общей любви к фотопленке.

— Откуда такая любовь к пленочной фотографии у людей, которые выросли в мире «цифры»?

— Не могу ответить за всех. Пленочная фотография тебя сильно ограничивает, но при этом дает гораздо более яркую фиксацию момента. У тебя в фотоаппарате 36 кадров, которые ты можешь отщелкивать в течение месяца и дольше. Ты ограничен всего 36 попытками запечатлеть реальность. А потом при проявке ты погружаешься в недавнее прошлое. В этом смысле на пленке проявляется само время. Такая игра: никогда не знаешь, что у тебя получится на снимках.

— Почему вы стали так популярны? 50 тысяч подписчиков для паблика во «ВКонтакте», существующего без денег, — это очень много.

— Я бы не сказал, что это много. Есть паблики, которые тоже не имеют денег, но подписчиков у них гораздо больше. Наша популярность — это следствие нашей искренности. Мы обращаемся к читателям, как к друзьям, выбираем темы, понятные нашим ровесникам вне зависимости от места проживания. Мы не пытаемся ничего продать. Например, когда пишем о концертах, то это рассказ друзей о друзьях. Делимся с читателями своими ошибками и просчетами, стараемся угорать над собой иногда, не зазнаваться.

— Феномен российских small media 2010-х годов состоялся? Об этих проектах можно говорить как о едином тренде, или это разрозненные и разнонаправленные процессы?

— Мне кажется, феномен состоялся, но он в начале своего пути. Они же появляются постоянно. Большинство создателей small media вообще друг о друге не знает. Этот процесс обусловлен тем, что медиа больших городов и, прежде всего, Москвы своим контентом раздражают людей в регионах. С распространением интернета и упрощением инструментов для создания медиа люди из регионов могут позволить себе делать те издания, которые нравятся им, которые соответствуют их запросам.

Когда ты сидишь в условном Сыктывкаре и читаешь «Афишу», в которой обсуждается очередной новый бар на Патриарших, то не понимаешь, к кому обращаются журналисты этого издания.

Эти вещи не должны выходить за рамки московской повестки, но хороших медиа в России так мало, что люди вынуждены читать про московские кабаки. Почему они должны это делать? Small media — это выход из такой ситуации.

— Можно ли назвать распространение small media в регионах поиском родины?

— Скорее, это история о недостатке информации о месте, в котором ты живешь. В крупных городах еще хватает энтузиастов, и даже иногда есть финансирование, чтобы появлялись местные СМИ. Но в большом количестве регионов этого нет. Человек хочет найти единомышленников в городе в 200 тысяч человек, обращается к медиа, а их нет — в смысле, медиа. И тогда он создает паблик во «ВКонтакте» или свой сайт, на который приходят его ровесники из его же города. Это медиа становится местом, где люди начинают говорить на понятном им языке о волнующих их проблемах.



— Тем не менее, слово «родина» на вашем сайте присутствует. Откуда оно там появилось?

— Наши родители пережили 1990-е годы — кто-то хорошо, кто-то плохо. У одних жизнь изменилась в лучшую сторону, а у других — в плохую. Проблема в том, что родители на основе своего опыта воспитывали нас в определенных парадигмах. Те, у кого в 1990-е годы все было хорошо, воспитали своих детей более свободными и открытыми миру. Те же, кто не понял, как жить в изменившейся стране, воспитали своих детей еще более советскими, чем были сами. И это сейчас дает о себе знать. Ровесники не находят общего языка. Когда мы делали «Россию без нас», хотелось примирить этих людей, которые вынуждены жить в одной стране.

— Это получилось?

— Частично. По крайней мере, среди наших читателей есть и те, и другие. Одни, хорошо понимающие, что им делать в этом мире, переоткрыли для себя Россию. Среди них есть и те, кто вырос и живет уже не здесь. А ребятам из регионов мы постарались показать, что можно делать хорошие штуки, не дожидаясь помощи извне.

— Какие региональные small media вы бы посоветовали читать?

— Мне нравится самарский Bigvill. Не знаю, насколько они small, в смысле каков уровень их финансирования, но они делают контент на уровне и привлекают к работе грамотных людей. На Дальнем Востоке много таких проектов: хабаровский Hleb, к примеру. Хотелось бы, чтобы подобные медиа появились во всех регионах, потому что везде есть молодые люди, которые в них по-настоящему нуждаются. Это самые активные, желающие что-то делать ребята. А пока им приходится читать московские СМИ про новые бургерные и бары в столице.

— Почему «Россия без нас» закрывается?

— Хороший вопрос. Все мы начали работать, и на small media не осталось времени. Сайт еще как-то жил благодаря моим знакомым, с которым мы запускали проект. Но сейчас проект нужно закрыть хотя бы на время, взять тайм-аут: у всех своя занятость, свои планы на будущее. Нужно подумать, что делать дальше.

— Вы уезжаете в США?

— Я буду учиться в Нью-Йоркском университете на факультете digital journalism. Учеба будет основана на совместной работе с американскими СМИ, для которых мы будет делать какие-то спецпроекты.

— Хотите остаться в Америке или вернуться в Россию и применять полученные знания здесь?

— Условия моей программой таковы, что после ее окончания мне будет закрыт въезд в США по рабочей визе. Когда я впервые стал задумываться об отъезде, то сразу решил, что вернусь. В Нью-Йорке достаточно сложно состояться журналистом, если ты иностранец — там хватает своих специалистов. А вот в России все еще огромный простор для реализации.

Я люблю Россию, которая сейчас невозможна: без зажравшихся чиновников и силовиков. Именно поэтому она «без нас».

В этом смысле «Россия без нас» — это, безусловно, журнал для патриотов, которые не хотят быть телепатриотами разлива Дмитрия Киселева. Помните песню Lumen «Я так люблю свою страну и ненавижу государство»? В конце нулевых каждый школьник знал припев этой песни наизусть — странно, что сейчас они вдруг стали бы думать по-другому.

— Расскажите о вечеринке-закрытии «России без нас»?

— Мы захотели собрать всех людей, которые нам помогали. Важный период нашей совместной деятельности закончился, и нужно поставить точку. К нам придут друзья из других проектов, с которыми мы сотрудничали. Потом состоится концерт группы, название которой мы пока не разглашаем. В общем, надеемся, будет весело.

— Не могу не задать сегодня вопрос: почему на значке вашего сайта корги?

— Да, сегодня это актуально. Мы долго пытались найти хорошую иконку для сайта. А этот добрый пес пришелся очень кстати. «Россия без нас» — это не про жесткую социалку и жизнь столичной богемы, а про нормальное восприятие своей страны, про тех настоящих людей, которые в ней живут. Но теперь это уже неактуально — из-за значка все будут думать, что мы спецподразделение Навального по корги.


Интервью проиллюстрировано фотографиями из материала «Рампы коммунизма», вышедшего в восьмом номере «России без нас».


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Small media и самиздат. Чем они опасны для власти

util