18 Июля 2016, 17:22

«Нападение на силовиков — это политическое заявление». Что означают теракты в Казахстане

На месте происшествия.

Политолог Досым Сатпаев, создатель «Группы оценки рисков», рассказал Открытой России, откуда исходит террористическая угроза в самом успешном и стабильном государстве Средней Азии


18 июля в Алма-Ате произошла перестрелка возле здания управления внутренних дел и департамента Комитета национальной безопасности республики. Часть нападавших (точных данных об их количестве пока нет) была ликвидирована, часть — задержана в ходе спецоперации. По официальной информации, погибли четыре человека, в том числе трое сотрудников правоохранительных органов. По сообщениям СМИ, убитых может быть семеро. Еще 14 человек госпитализированы, восемь из них находятся в тяжелом состоянии.

Предположительно, нападавший принадлежит к нетрадиционным религиозным течениям. Это уже не первое нападение на силовиков в Казахстане за последнее время — 5 июня в Актобе был совершен теракт, в ходе которого группа радикалов атаковала оружейный магазин и часть Национальной гвардии.


— Какая сейчас обстановка в Алма-Ате?

— В центре города более-менее спокойно, усилены посты ГАИ и у государственных структур. Здесь не видно явных признаков усиления безопасности, хотя уровень был поднят до красного, что впервые в истории Алма-Аты — довольно интересный момент.

— По сравнению с прошлым терактом в Актобе цель у нападавших гораздо серьезнее: все-таки Алма-Ата — крупнейший город Казахстана. Можно ли говорить об усилении радикалов и серьезной террористической угрозе для страны?

— В городе введен красный уровень террористической угрозы и проводится контртеррористическая операция. Стоит отметить также, что совсем недавно, 16 июля, антитеррористический комитет республики Казахстан продлил желтый уровень террористической угрозы на территории республики еще на 30 дней. Все говорит о том, что после актюбинских событий на уровне государственных структур все-таки есть понимание, что риски существуют. С другой стороны, последние теракты указывают на серьезную проблему в антитеррористической системе Казахстана, а в Алма-Ате уже происходили столкновения между силовиками и радикалами за последние годы.

Еще в 2003 году моя организация «Группа оценки рисков» первая в Казахстане выпустила книгу «Правила выживания в условиях городского терроризма». Она была написана как раз для жителей Алма-Аты. Это крупнейший мегаполис Казахстана — здесь проживает около двух миллионов человек — и потенциальная мишень для террористических атак. Также повышенную террористическую угрозу в Алма-Ате создает большое количество мигрантов. Часть из них представляют собой маргинальные структуры, которые легко превращаются в радикальные.

Общим и главным элементом последней цепочки нападений является то, что в основном первые удары наносились по представителям силовых структур. Это некая визитная карточка казахстанских радикалов.



— Нападения исходят от одной сетевой террористической организации или от разных радикалов-одиночек?

— Исходя из прецедентов последних лет, представители правоохранительных структур склонны считать, что нападавшие не связаны между собой одной организацией. В Казахстане нет единой, мощной республиканской группировки террористической сети, которая бы все это проводила. Спецслужбам это, конечно, усложняет задачу: намного легче проконтролировать какую-то крупную организацию, чем отдельных радикалов, которые могут долгое время находиться в замороженном состоянии, а потом проявить себя. Тем более, как показывают события последних лет, теракты проводят непрофессионалы. Были такие случаи, когда бомбы взрывались в домах у тех, кто их готовил в кустарных условиях и без должного опыта.

Пока это больше самодеятельность, но в будущем ситуация может измениться в худшую сторону, если теракты будут устраивать профессионально подготовленные бойцы.

Не только вернувшиеся из Сирии или Ирака — были случаи, например, когда граждан Казахстана задерживали на территории соседней Киргизии за участие в радикальных организациях. Наш регион представляет из себя своего рода черный ящик, где уже есть взаимодействие радикалов между собой. Но внутри Казахстана это пока спонтанные, плохо контролируемые сообщества и группы людей, которые неожиданным образом себя так проявляют.

— Если говорить об одной структуре: ответственность за происходившее в Актобе взяла на себя некая «Армия освобождения Казахстана». Что вы об этом думаете?

— На официальном уровне организацию признали фейком. С другой стороны, как показывает мировой опыт, и два человека могут собраться и назвать себя армией. Громкие названия ни о чем не говорят. В Киргизии была очень активная перестрелка между представителями радикалов и правоохранительными структурами. Тогда радикалы называли себя полноценной ячейкой ИГИЛ, хотя на самом деле речь могла идти максимум о какой-то франшизе. Когда была Аль-Каида, везде всплывали якобы ее представители. Чем громче название, тем для радикалов лучше с точки зрения информационной работы. Поэтому делать акцент на организациях, которые себя красиво именуют, я бы не стал.

В Казахстане до этого была похожая ситуация с «Солдатами Халифата». Они тоже брали на себя ответственность за теракты на территории республики, а потом выяснилось, что за организацией стояла очень маленькая группка людей. Она быстро исчезла с информационного поля, хотя основатели позиционировали ее как мощную террористическую структуру, которая якобы имела поддержку со стороны мирового террористического сообщества.

Я думаю, что более серьезную угрозу представляют не уже существующие и засвеченные организации, а новые неконтролируемые безымянные группировки радикалов, которые долгое время обрабатывались теми или иными проповедниками.

В глаза бросается, что, совершая эти действия, люди понимают, что погибнут. Нет никаких попыток себя обезопасить, эти нападения — билет в один конец.

Радикалы рассматривают это как некую жертвенность. Это тоже представляет опасность: рано или поздно могут появиться шахиды, которые будут наносить удары не по силовикам, а по людям.

— В чем цель этих нападений? Если я не ошибаюсь, террористы не выдвигают никаких требований.

— Нападения на силовые структуры — это уже политическое заявление, прямой вызов действующей власти, попытка заявить, что государство не может обезопасить даже свои структуры. Это становится на поток, и радикалы воспринимают такой формат борьбы как пример для подражания. В Актобе, например, все было по похожей схеме, поэтому можно предполагать некий эффект домино. Создана шаблонная матрица поведения: нападение на силовиков, завладение оружием. Из-за этого появляются новые активные радикалы, которые считают такую модель удачной.

util