21 Июля 2016, 09:11

The National Interest: Владимир Путин — новый лучший друг Турции?

Редактор журнала The National Interest Николас Гвоздев предполагает, что Владимир Путин может использовать неудавшийся переворот в Турции, чтобы вызвать у Реджепа Тайипа Эрдогана недоверие к Западу и перетянуть его на свою сторону


Среди последствий провалившейся попытки военного переворота против президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана есть одно неожиданное (и нежелательное, с точки зрения США): она может способствовать дальнейшему примирению турецкого лидера и президента России Владимира Путина.

Между двумя лидерами годами существовала не только прочная персональная связь, основанная на общих взглядах: оба не приемлют мысль о том, что западные ценности — универсальная модель для всех обществ. Два президента руководили процессом трансформации турецко-российских отношений — от глубоко враждебных в конце Холодной войны к зрелому стратегическому партнерству между самым восточным членом НАТО и Кремлем. После начала украинского кризиса Турция не только уклонилась от присоединения к западным санкциям против России, но даже предложила альтернативу умершему, не успев родиться, проекту «Южного потока» — газопровод «Турецкий поток», который, если будет построен, сделает Россию независимой от Украины как транзитера российских энергоносителей, поставляемых в Центральную и Южную Европу.

Эти теплые дружественные связи, подтвержденные перед всем миром осенью 2015 года на саммите G20 в Анталье, внезапно закончились полным ступором, когда турецкий истребитель сбил российский бомбардировщик, на короткое время залетевший в воздушное пространство Турции во время миссии в Сирии в поддержку президента Башара Асада.

Ответ Путина был мгновенным и непосредственным. Он ввел санкции против Турции, Россия перешла к масштабному укреплению своей базы в Сирии. Путин с избыточной ясностью дал понять, что считает действия Эрдогана предательством высшей пробы.

Западные стратеги, обеспокоенные сближением России и Турции, облегченно вздохнули: конфликт с Россией снова бросил Турцию в объятия Запада. Эрдоган в свою очередь требовал подтверждений поддержки Турции от союзников по НАТО. Вскоре последовала договоренность с Евросоюзом о том, что Турция будет контролировать миграционные потоки в Европу, а взамен получит ряд уступок, в том числе возвращение в повестку дня вопроса о вступлении Турции в ЕС.

Все это, казалось, сигнализировало о возвращении Турции к ее традиционной роли бастиона Запада в Восточном Средиземноморье, не только противостоящего хаосу, распространяющемуся с Ближнего Востока, но и сдерживающего российскую экспансию.

Разумеется, инцидент с российским бомбардировщиком был только симптомом более крупной проблемы, омрачавшей российско-турецкие отношения, и она связана с сирийским кризисом. Когда началось восстание против Башара Асада, Турция поддержала суннитскую оппозицию, надеясь, что режим Асада, связанный с Ираном, будет заменен более дружественным Турции правительством. Российская поддержка сирийского режима всегда была проблемой, но когда Москва решила перейти от простого пополнения запасов Асада к реальной наземной интервенции, чтобы спасти режим от коллапса (летом 2015 года казалось, что после четырех лет гражданской войны Асад загнан в угол), Турция посчитала действия Кремля откровенно враждебными ее собственным интересам в Сирии.

Но в конце весны Эрдоган уже начинал менять курс. Он наконец принес запоздалые извинения за сбитый российский самолет — такого публичного заявления Москва требовала в качестве платы за начало нормализации отношений. Более того, турки, глядя на карту, могли прийти к выводу, что российская интервенция укрепила режим Асада, и ему уже не так угрожает падение, но при этом продолжающаяся гражданская война в Сирии и, в частности, то, что США требуются надежные региональные союзники в борьбе против «Исламского государства», крайне усиливает позицию сирийских курдов и их военно-политические организации, тесно связанные с Курдской рабочей партией в Турции. Сохраняющаяся в Турции тупиковая ситуация делает появление нового курдского государственного образования, Сирийского Курдистана (в дополнение к Иракскому Курдистану), более чем вероятным. Курдам помогают не только США: Москва дала понять, что меняет курс, и тоже стала искать подход к курдам, позволив их политическому движению в начале этого года отрыть офис в Москве.

В результате политическое урегулирование, при котором Асад останется у власти, может быть для Турции меньшим злом, чем ситуация, когда Анкара окажется в роли повивальной бабки при рождении государства сирийских курдов.

Вспышка боев в Нагорном Карабахе в этом году — тоже головная боль для Турции. Она вовсе не стремится к конфликту ее союзника с союзником России на Кавказе, а продолжение боев может повредить критически важному для Турции проекту, в который она сделала крупные инвестиции, — Трансанатолийскому газопроводу, который будет доставлять каспийский газ на европейские рынки в обход российской трубопроводной системы. При том что проект «Турецкого потока», по-видимому, отменен, «Южный энергетический коридор» жизненно важен для Эрдогана, надеющегося сделать Турцию энергетическим транзитером, незаменимым для Европы, а также для Израиля, который разрабатывает собственные крупные газовые ресурсы (последнее — основание для улучшения турецко-израильских отношений, которые в последнее время тоже зачахли).

Путин и Эрдоган уже начали приводить отношения в порядок. Министры иностранных дел двух стран обсудили, как вернуть к жизни намечавшееся стратегическое сотрудничество. И в этот момент произошла попытка переворота.

США постоянно отрицают, что каким-либо образом поощряли или поддерживали мятеж. Но это неважно: Путин легко может сыграть на подозрениях Эрдогана, которому кажется, что администрация Обамы хотела бы его отстранения от власти. Это совпадает с картиной мира, о которой говорит Путин: США проповедуют партнерство с другими государствами, а сами якобы при первой возможности свергают их проблематичные правительства (так он интерпретировал неудачную «белую революцию», случившуюся в 2011 году, когда он решил вернуться на президентский пост; он был убежден, что «сигнал» к действиям дала госсекретарь Хиллари Клинтон).

Легко представить себе, как Путин, разговаривая в воскресенье с Эрдоганом по телефону, мог подобным образом интерпретировать события и найти на другом конце телефонного провода благодарную аудиторию. Нет сомнения, что подобный сигнал будет или уже был доведен и до президента Азербайджана Ильхама Алиева, которому через несколько недель предстоит трехсторонняя встреча с Путиным и президентом Ирана Хасаном Роухани.

Подтолкнет ли Эрдогана попытка переворота к достижению компромисса с Путиным о будущем Сирии? Вернет ли это к жизни проект «Турецкого потока», а вместе с ним надежды России окончательно избавиться от транзита через Украину? В ближайшие недели мы это увидим.


Оригинал статьи: Николас К. Гвоздев,
«Путин может стать новым другом Турции после неудавшегося переворота», The National Interest, 19 июля

util