21 Июля 2016, 11:00

«Идея справедливости»: книга о взвешенном выборе в политике и экономике


Лауреат Нобелевской премии по экономике 1998 года Амартия Сен написал философскую книгу об отказе от идеальных моделей в пользу взвешенного выбора в реальности


Достижение социальной справедливости можно смело назвать ключевой целью человеческой истории. Именно «построение рая» на земле — самая приближенная к обыденности задача и одновременно сложнейший философский вопрос. Если политики всегда исходили из насущной необходимости и ограничений реальности, то философы могли себе позволить умозрительно построить справедливый мир. В результате человечество на протяжении истории вынуждено балансировать между книжными идеалами и суровой правдой жизни.

Нобелевский лауреат, экономист Амартия Сен пытается балансировать между этими двумя подходами. Его книга «Идея справедливости» — безусловно, философский труд. Но в отличие от своих предшественников, предпринимавших попытки придумать справедливый мир, он настаивает: не нужно ничего выдумывать — задача в правильной комбинации сочетать уже имеющиеся достижения. Сен тем не менее не предлагает готового решения. Мир состоит из выбора альтернатив, каждая из которых работает в нужных условиях. Необходимо не стремится к идеалу, а учится сравнивать различные решения для правильного и обоснованного выбора. «Идея справедливости» — руководство по такому сравнению.





Открытая Россия публикует фрагмент книги экономиста Амартии Сена «Идея справедливости», которая выходит в издательстве Института Гайдара.

Даже когда для эпистемологической, этической или политической оценки нужен независимый от позиции взгляд, возможно, при объяснении трудностей с достижением позиционно непредубежденного восприятия надо будет учесть факт позиционной зависимости наблюдений. Влиятельность точек зрения, обусловленных определенной позицией, может играть важную роль, осложняя преодоление позиционно ограниченных взглядов.

Например, в обществе с устоявшейся традицией притеснения женщин культурная норма, сфокусированная на некоторых якобы вполне заметных чертах мнимой второсортности женщин, может быть настолько сильной, что для иной интерпретации этих черт понадобится, скорее всего, значительная независимость ума. Если, например, в обществе, которое не поощряет женщин к занятию наукой, очень мало женщин-ученых, наблюдаемая редкость успешных женщин-ученых может стать препятствием для понимания того, что женщины на самом деле столь же хороши в науке, как и мужчины, но хотя они и наделены теми же врожденными талантами и способностями к науке, заметного успеха в ней они добиваются редко, и причина именно в отсутствии возможностей или поощрения к соответствующему образованию.

Наблюдение, говорящее о том, что в таком-то обществе мало женщин-ученых, само по себе может быть верным, тогда как вывод о том, что женщины не пригодны к науке, то есть вывод, извлекаемый из позиционного наблюдения, окажется совершенно ложным. В подобном случае крайне важно выйти за пределы локальных наблюдений, ограниченных обществами с укоренившейся дискриминацией. Наблюдения, сделанные на основе других обществ, где у женщин больше возможностей, могли бы подтвердить то, что женщины не меньше мужчин способны заниматься наукой, если есть необходимые возможности и структуры. Этот аргумент соотносится с доводами в пользу «открытой беспристрастности», связанными, в частности, с идеями Адама Смита и его особым методологическим инструментом, беспристрастным наблюдателем, который позволяет находить иные точки зрения, как далекие, так и близкие.

Когда ограничения местных убеждений сильны и когда их сложно преодолеть, можно столкнуться с решительным отказом понимать, что реальное неравенство — вот фактор, определяющий отношение к женщинам в данном обществе, причем многие женщины тоже считают женщин неполноценными в интеллектуальном смысле, основываясь на «самоочевидных доказательствах» и на ошибочной интерпретации локальных наблюдений, сделанных в стратифицированном обществе. Объяснению безропотного терпения социальной асимметрии и дискриминации, которое можно встретить во многих традиционалистских обществах, может способствовать идея позиционной объективности, указывающая на генезис неправомерного применения позиционного восприятия (когда на деле требуется транспозиционное понимание).

Также через позиционную объективность можно дать полезную интерпретацию понятия «объективной иллюзии», используемого в марксистской философии. Объективная иллюзия в такой интерпретации является позиционно объективным убеждением, которое, в действительности, если проанализировать с транспозиционной точки зрения, оказывается ошибочным. Понятие объективной иллюзии предполагает идею позиционно объективного убеждения и одновременно транспозиционную диагностику того, что это убеждение на самом деле ошибочно. Если взять пример с относительными размерами Солнца и Луны, сходство их видимых размеров (с нашей точки зрения, привязанной к Земле, то есть позиционно объективной) может привести — при отсутствии иной информации, идей и возможности для критической проверки — к позиционному «пониманию» сходства их «реальных размеров» (оцениваемых, к примеру, в единицах времени, которое понадобилось бы на то, чтобы обогнуть каждое из этих тел). Ложность такого мнения выступает в данном случае примером объективной иллюзии.

Интересное обсуждение концепции объективной иллюзии в теории Маркса содержится в книге Дж. А. Коэна «Теория истории Карла Маркса: защита»:

«...С точки зрения Маркса, чувства обманывают нас в том, что касается состава воздуха и движения небесных тел. Однако, если бы какому-то человеку удалось, просто вдыхая воздух, выявить его различные компоненты, это значило бы, что его обоняние работает не так, как у здоровых людей. А если человек искренне утверждает, что видит неподвижное Солнце и вращающуюся Землю, значит, он страдает от некоего расстройства зрения или моторики. Воспринимать воздух в качестве элементарной субстанции и видеть движение Солнца — это опыт, который в каком-то смысле ближе к восприятию миражей, чем галлюцинаций. Ведь если при соответствующих условиях человек не видит миража, значит, его зрение не в порядке. Его глаза не могут зарегистрировать игру далеких отблесков».

В данном случае наблюдения, которые принимаются за объективные, связаны с позиционными качествами — вдыханием воздуха нормальным носом, смотрением на Солнце нормальными глазами, наблюдением за игрой далеких отблесков при нормальном зрении и так далее. И эти наблюдаемые качества действительно позиционно объективны, хотя ошибочны, если оценивать их по другим — в данном контексте более важным — критериям истины, к которым можно обратиться, как только мы выйдем за пределы позиционных точек зрения.

Сам Маркс в основном применял идею объективной иллюзии в контексте классового анализа, что привело его к исследованию «ложного сознания». Совершенно иной пример связан с субъективным восприятием уровня заболеваемости, которое может оказаться особенно важным при анализе состояния здравоохранения в развивающихся странах.

Например, Керала со значительным отрывом опережает все остальные индийские штаты по ожидаемой продолжительности жизни при рождении (которая в нем больше, чем в Китае, и приближается к европейской), причем профессиональная медицинская экспертиза находит множество подтверждений того, что в Керале была построена надежная система здравоохранения. Однако, если судить по опросам респондентов, в Керале также наиболее высокие уровни субъективно определяемой заболеваемости (как в среднем, так и в повозрастном выражении).

На другой стороне спектра находятся такие штаты, как Бихар и Уттар-Прадеш, с очень низкой ожидаемой продолжительностью жизни и чрезвычайно высокими повозрастными коэффициентами смертности (создание надежной системы здравоохранения не подтверждается), и при этом здесь же удивительно низкие оценки уровня заболеваемости самими респондентами. Если согласиться с медицинскими данными и свидетельствами уровня смертности (поскольку нет причин их отрицать), тогда картина относительных уровней заболеваемости, создаваемая самооценками, должна считаться ошибочной или по меньшей мере весьма проблематичной.

Тем не менее было бы странно отбрасывать эти данные по самооценкам уровня заболеваемости, посчитав их просто случайными ошибками или результатами индивидуальных субъективных пристрастий. Почему же наблюдается такое систематическое расхождение между реальными уровнями смертности и уровнями заболеваемости по субъективным оценкам? Здесь может помочь понятие объективной иллюзии. Население Кералы отличается значительно более высоким уровнем грамотности (включая и грамотность женского населения), чем в остальной Индии, а также намного более развитыми службами здравоохранения.

Следовательно, в Керале намного лучше осознают возможность заболевания, как и необходимость пользоваться медицинскими препаратами и принимать профилактические меры. Те самые идеи и действия, которые помогают снизить реальную заболеваемость в Керале, приводят к повышению внимания к заболеваниям. С другой стороны, население в Уттар-Прадеше и Бихаре, которое отличается меньшей грамотностью и образованием, а также не получает в достаточной мере государственные медицинские услуги, менее склонно обращать внимание на возможность заболевания. В результате санитарные условия и ожидаемая продолжительность жизни в этих штатах намного ниже, тогда как внимание к заболеваемости оказывается тут намного более ограниченным, чем в Керале.

Иллюзия низкой заболеваемости в социально отсталых штатах Индии и в самом деле имеет объективное (то есть позиционно объективное) основание, поскольку в этих штатах населению не хватает школьного образования и медицинского опыта. Позиционная объективность этих местечковых ошибочных оценок требует внимания, и социологи вряд ли могут отмахнуться от них, объявив их субъективными или пристрастными. Но также эти самооценки нельзя принимать за точное отражение состояния здравоохранения и заболеваемости, то есть нельзя считать, что они не зависят от позиции наблюдателя.

Возможность и частотность объективной иллюзии такого типа оказывают довольно важное влияние на то, как национальные и международные организации представляют сравнительную статистику по здравоохранению и санитарии. Сравнительные данные по отчетам респондентов о заболеваемости и потребности в медицинском уходе нуждаются в критическом анализе, в котором обязательно нужно учитывать позиционную ограниченность точек зрения.

Еще один интересный случай связан с расхождением между субъективным уровнем заболеваемости и уровнем наблюдаемой смертности у мужчин и женщин. В целом в Индии женщины умирали раньше мужчин (как и во многих других странах Азии и Северной Африки, включая Китай, Пакистан, Иран или Египет). Уровни смертности до самого последнего времени обычно были выше для женщин всех возрастных групп (после короткого неонатального периода, длящегося несколько месяцев) вплоть до возраста в 35-40 лет, что противоречило ожиданиям, обоснованным биологией, поскольку медицинские данные говорят о более низких повозрастных уровнях смертности женщин в сравнении с мужчинами, если они получают равное медицинское обеспечение.

Несмотря на относительно менее благополучное положение по уровню смертности, субъективные уровни заболеваемости женщин в Индии часто не выше — а иногда и намного ниже — соответствующих уровней мужчин. Это, видимо, связано с меньшей образованностью женщин, а также с социальной тенденцией смотреть на гендерные расхождения как «нормальный» феномен. К счастью (это выражение я использую здесь в том смысле, который, наверное, не одобрили бы утилитаристы), недовольство женщин своим здоровьем систематически выросло по всей стране, что указывает на падение силы позиционно ограниченного восприятия хорошего и плохого здоровья.

Интересно, что, когда тема притеснения женщин была политизирована (в том числе усилиями женских организаций), предубеждения в восприятии тяжелого положения женщин стали встречаться реже. Лучшее понимание природы проблемы и иллюзий, связанных с женским здоровьем, в действительности, значительно способствовало уменьшению (а в некоторых районах Индии и исчезновению) связанных с полом тенденций смертности.

Идея позиционной объективности особенно важна для понимания гендерного неравенства в целом. Функционирование семьи предполагает как некоторый конфликт, так и согласие интересов относительно разделения выгод и работы по дому (это качество групповых отношений можно назвать «кооперативным конфликтом»), однако для гармоничной семейной жизни требуется, чтобы конфликты разрешались в неявной форме, а не через открытые переговоры. Чрезмерное внимание к таким конфликтам в общем случае может считаться ненормальным поведением. В результате общепринятые паттерны поведения считаются, конечно, законными и даже разумными, и во многих частях мира наблюдается общая тенденция не замечать систематической депривации женщин, выявляемой в той или иной сфере, если сравнивать с мужчинами.

Сен А. "Идея справедливости«/перевод с английского Д. Кралечкина; научный редактор перевода В. Софронов, А. Смирнов. — М.: Издательство Института Гайдара; Фонд «Либеральная Миссия» — 2016.

util