28 Июля 2016, 11:48

Почему взлом почты Демократического комитета выйдет Путину боком и как США должны на него реагировать

Что пишет западная пресса о главном международном хакерском скандале


У Кремля богатый опыт неумелых попыток вмешательства в выборы в других странах, и гамбит против Хиллари Клинтон тоже может дать совсем не такой результат, на какой рассчитывает Москва, пишет в Foreign Policy политолог Марк Галеотти


Взлом почтовых серверов Национального Демократического комитета и последовавшая за ним публикация внутренних документов, поставившая демократов в затруднительное положение, — почти наверняка работа российских спецслужб и самый серьезный за всю историю случай кремлевского вмешательства в американскую политику.

То, что вмешательство серьезное, очевидно. Появилось давно ожидаемое многими в лагере Берни Сандерса подтверждение, что по меньшей мере некоторые сотрудники комитета работали на команду Хиллари. Накануне съезда, на котором Хиллари стала официальным кандидатом, партия оказалась расколотой, сторонники Сандерса от нее отворачиваются. Если это и не убедит их поддержать Дональда Трампа, они по меньшей мере лишний раз задумаются, прежде чем проголосовать за Клинтон.

Благодаря этому ходу у многих американских обозревателей складывается впечатление, что Владимир Путин — не только выдающийся стратег, но еще и секретное оружие в кампании Дональда Трампа. Создается такая картина мира: Клинтон считают в Москве классическим «ястребом-русофобом», Путин даже обвинял ее в подстрекательстве к массовым протестным акциям против предполагаемой фальсификации выборов в России в 2011 году. А Трамп с его мировоззрением бизнесмена, явной готовностью поставить «реальную политику» выше моральных соображений, нескрываемым восхищением, которое у него вызывает Путин, и презрением к таким институтам, как НАТО, полностью склонил Кремль на свою сторону, и него даже иногда называют «агентом Путина де-факто». По этой версии истории, взломав почту демократов, Путин просто бросил кость своему (будущему) человеку в Вашингтоне.

Это хорошая история, и многие ее фрагменты — чистая правда. У Кремля действительно есть основания с удовольствием наблюдать планомерное восхождение Трампа к власти, которое, как кажется, невозможно остановить.

Но все это как-то слишком просто. Многие в российских внешнеполитических кругах сознают, что нестабильность, создаваемая Трампом, которая уже наносит ущерб американской политике, может означать, что он будет непредсказуемым и потенциально проблематичным партнером и для Москвы. Как сказал мне один из них, «Трамп хорош для России, пока он в Америке. Бог знает что случится, когда он окажется в ООН или на главном командном пункте».

К тому же, если внимательно присмотреться к истории вмешательства Кремля в демократические процессы в других странах, складывается впечатление не столько о «стратегическом гении», сколько о «слоне в посудной лавке». Российские политики печально известны своим неумением предсказывать, чем обернутся их действия, и шанс, что взлом почты демократов в конечном счете ударит по ним же, очень реален.

Имеет смысл учитывать, что на самом деле Кремль хочет не столько победы Трампа, сколько раскола внутри США, чтобы уменьшилась их способность играть роль глобальной силы.

Таким образом, хотя хакерская атака пойдет на пользу республиканскому кандидату, это, вероятно, не основная цель. Скорее можно предположить, что цель еще проще — распространение хаоса.

Лейтмотив российских политических и информационных операций в Европе, включая так называемые «активные мероприятия», которые так же, как и взлом почты, осуществляются спецслужбами, — распространение раскола и беспорядка. Понимая, что она вряд ли найдет настоящих друзей или долгосрочных союзников, Москва направляет все свои усилия на то, чтобы парализовать и деморализовать своих противников. Любая сила, потенциально раскалывающая общество, — от сепаратистских движений до радикалов-антиглобалистов, от экологических активистов до ультраправых — заслуживает благожелательного интервью на телеканалах финансируемой государством сети RT или приглашения на помпезную конференцию в Москву. В более экстремальных случаях кремлевская поддержка может дойти и до открытого или тайного финансирования.

В США тоже было несколько таких попыток — от поддержки движения «Occupy» (что со стороны государства, управляемого клептократами и олигархами, выглядит довольно забавно) до совершенно сюрреалистических попыток поддержать техасских сепаратистов.

Так или иначе, взломав почту Демократического комитета, Россия подняла свою деструктивную игру на значительно более высокий уровень. Похоже, в результате этого информационного вброса президентские выборы превращаются в битву компроматов. Клинтон уже утверждает, что Трамп — «человек Путина», что, по-видимому, вызовет еще более пронзительные вопли республиканцев о ее сомнительной честности и патриотизме. Тем временем лагерь Трампа упивается подтверждением того, что праймериз демократов были сфальсифицированы в пользу Клинтон, как они и утверждали все время.

Даже если Клинтон станет президентом, у нее на старте окажется такая репутация, что это будет куда большей проблемой, чем результаты утечек и раскол демократического электората. Будет ли такой Белый Дом способен предпринимать решительные шаги, чтобы сдерживать российский авантюризм или противостоять ему?

Наконец, у утечек, показавших, что руководство национального Демократического комитета активно маневрировало, чтобы поддержать «своего» кандидата, есть также и более широкое пропагандистское измерение. Одна из ключевых целей кремлевской пропаганды в целом — убедить людей не столько в достоинствах российского государства, сколько в том, что любое другое государство ничем не лучше. Москва, по-видимому, надеется, что этот скандал с вытекающими из него последствиями даст миру понять, что вашингтонская политическая элита — лицемеры и что американская демократия такая же «управляемая», как и российская.

Пока все в порядке. Но кремлевским профессиональным манипуляторам рано хвалиться. Из истории мы знаем, что Россия куда лучше умеет создавать несчастья, чем извлекать из них пользу.

Путин много раз терпел неудачу, пытаясь оценивать естественные силы, сдержи и противовесы демократических обществ и даже базовые принципы их работы. К примеру, он склонен предполагать, что людей в демократических странах легко напугать и легко обмануть. Так, в январе промосковские СМИ и соцсети изо всех сил пытались усилить межэтническую напряженность в Германии, раскручивая историю о предполагаемом изнасиловании «мужчинами с арабской внешностью» тринадцатилетней Лизы Ф., берлинской девочки с российскими корнями. Это происходило на фоне роста беспокойства, вызванного притоком в Германию беженцев из Сирии и Ирака. Главный телеканал России показал Лизу, которая рассказывала, что ее изнасиловали мужчины «южной внешности». В другом телевизионном сюжете уже утверждали, что беженцы регулярно насилуют местных жительниц. Но вскоре выяснилось, что вся история была выдумана: Лиза просто пыталась спрятаться от родителей и скрыть от них свои проблемы. Российские СМИ и чиновники и не подумали отступить — они обвиняли власти Германии в попытках скрыть то, что случилось с Лизой, из соображений политкорректности. Это не только разозлило лично канцлера Ангелу Меркель, но и поставило в дурацкое положение так называемых «понимающих Путина» (Putinversteher) в Берлине — сторонников улучшения отношений с Москвой.

Кремль не раз пытался запугать страны Балтии с помощью целого ряда инструментов. Некоторые из них были крайне неуклюжими: Москва угрожала военными последствиями вплоть до применения ядерного оружия, если балтийские страны пригласят на свою территорию войска НАТО. И через два дня после того, как президент Обама посетил Таллин, продемонстрировав солидарность, российский спецназ похитил на территории Эстонии офицера эстонской службы безопасности и перевез его через границу. Это был не самый искусный маневр. В то же время Россия поддерживала русскоязычные политические партии в регионе и занималась другими, более скрытыми формами манипуляции. Ничто из этого не сработало. Это только вызвало в странах Балтии тревогу, и они с еще большей настойчивостью стали требовать от союзников защиты. Теперь во всех странах региона ведется подготовка к развертыванию батальонов НАТО.

Но, возможно, самый разительный пример — попытки Москвы устроить пророссийское восстание в Донбассе в 2014 году. На это потратили большие деньги, туда направили людей, оказали военную поддержку.

Кремль исходил из предположения, что украинское правительство быстро склонится перед ним и признает старшинство России.

Но Путин не предвидел не только народный энтузиазм и появление множества добровольцев, стремившихся сделать то, что было не под силу украинской армии. Он также не понял, что в этой ситуации Киев, даже если бы и захотел пойти на сделку с ним, не смог бы этого сделать: никакое государственное руководство не смогло бы пережить ответную реакцию общества. Попытки Москвы удержать Украину в своей сфере влияния привели только к тому, что Россия увязла в войне и попала под экономические санкции.

Все кремлевские попытки повлиять на ход американских выборов и посеять в стране раскол могут усилить распри в ходе и без того нервно протекающей избирательной кампании. Но такие ходы, как взлом почты демократов, могут повредить Трампу, если к нему прилипнет ярлык «человека Путина». А если так, то следующая администрация будет в большей степени, чем нынешняя, рассматривать Путина как опасность, и санкции не только останутся в силе, но и будут расширены.

Или же Москва преуспеет в том, что многие считают ее целью, — поможет Трампу поселиться по адресу Пенсильвания-авеню, 1600. В этом случае Путин, геополитический игрок, который всегда рассчитывал на возможность безнаказанно нарушать правила и на сдержанность Запада, может внезапно обнаружить, что имеет дело с американским президентом, полностью готовым блефовать и действовать вне традиционных рамок, а за ним стоит экономическая, политическая и военная мощь ведущей державы мира. Может быть, Кремлю следовало бы быть осторожней со своими желаниями.


Оригинал статьи: Марк Галеотти,
«Почему взлом почты Демократического комитета выйдет Путину боком», Foreign Policy, 26 июля




Лора Бэйт в интернет-издании Slate рассматривает шесть способов, которыми американское государство может ответить на грубое вмешательство России в ход президентских выборов, — от уголовного преследования хакеров до кампании давления на влиятельных россиян


После вероятной попытки России повлиять на ход выборов в США путем взлома компьютерной сети Национального Демократического комитета ФБР объявило, что будет расследовать, откуда провели хакерскую атаку. У иностранного вмешательства в демократический процесс давняя история, многие эпизоды которой уже стали легендарными, но препятствовать волеизъявлению граждан всегда считалось недопустимым, и на это нельзя не ответить.

Но как? Перед вами шесть разных способов, которыми США могли бы ответить на похищение внутренней переписки. Выбор может зависеть от многих факторов — от свидетельств, подтверждающих причастность России, от состояния американо-российских отношений, от того, будет ли задача действовать так, чтобы это не было похоже на использование государственных рычагов в помощь кандидату демократов. Но все, что США сделают или не сделают, станет важным прецедентом в мировом масштабе.


1. Публичное осуждение

Из-за сложностей с установлением источника сетевой атаки официальное осуждение нарушителя — действие, к которому правительства прибегают крайне редко. Но администрация Обамы установила прецедент, публично назвав Северную Корею виновницей атаки на Sony в декабре 2014 года, которая заставила компанию отозвать из проката скандальный фильм «Интервью» накануне премьеры. Когда ФБР обвинило Северную Корею в нарушении принципов суверенитета и свободы слова, эксперты спорили о том, есть ли у правительства возможность однозначно установить источник атаки. Но из дальнейших разоблачений можно сделать вывод, что американцы достаточно основательно проникли в северокорейские сети, чтобы получить несомненные доказательства.

В случае с демократическим комитетом все иначе.

Несмотря на большой объем свидетельств, неопровержимых доказательств причастности России нет и, скорее всего, не будет.

В российские сети явно труднее проникнуть с целью мониторинга, чем в северокорейские, и если АНБ не получит полного доступа, оно не решится поделиться информацией, которая может выдать его активные источники и методы. тем не менее ставки настолько высоки, что администрация может пойти на открытое осуждение России, даже не имея абсолютных доказательств.


2. Санкции

После взлома серверов Sony в декабре 2014 года администрация Обамы ввела санкции против десяти северокорейских чиновников. Позже правительственным постановлением был установлен общий порядок введения санкций в ответ на нарушения компьютерной безопасности. Однако этот порядок пока ни разу не применялся, и бездействие может создать «негативный прецедент» — отсутствие последствий для виновных во взломе. Если против России ввести санкции, это предотвратит такое развертывание событий, но санкции, скорее всего, окажутся символическими, так как Отделу по контролю зарубежных активов придется проявить необычайную творческую фантазию, чтобы придумать что-то новое и значимое, учитывая те санкции против России, которые уже действуют.

Напротив, перед государственным визитом Си Цзиньпина в сентябре 2015 года, во время которого два лидера пописали соглашение, запрещающее кражу интеллектуальной собственности с помощью компьютеров, администрация публично обсуждала санкции. При подписании соглашения китайская сторона пошла на большие, чем ожидали эксперты, уступки, и одно из объяснений этого — угроза санкций. Несмотря на это, общую эффективность санкций, особенно против России, предсказать трудно.


3. Предъявление обвинения

Если дипломатические и экономические меры окажутся неэффективны, можно дать ясный сигнал средствами закона. Обвинительный акт против конкретного хакера публично продемонстрирует, что США отслеживают кибератаки с такой точностью, что могут назвать нарушителя по имени. И практический бонус: из-за этого хакер не сможет выезжать за границу, так как ему будет угрожать арест.

Представив правительству Китая солидные доказательства виновности, Минюст США вынес обвинение во взломе компьютерных сетей пяти военнослужащим Китайской народно-освободительной армии.

С этим, а также с двусторонним соглашением 2015 года администрация связывает последовавшее уменьшение количества хакерских атак.

Если правительство другой страны пойдет на сотрудничество, возможна экстрадиция хакера или преследование по закону у него на родине. Обвинения в отношении китайских военнослужащих не привели к экстрадиции или домашнему аресту, но более поздний инцидент со взломом сетей Службы управления персоналом США закончился тем, что Китай арестовал хакеров. Возможно, это молчаливое подтверждение того, что соглашение работает.

Впрочем, подобное сотрудничество со стороны России маловероятно, и применение закона окажется в основном символическим, хотя и направленным на конкретных виновников.


4. Возмездие теми же средствами

Первые три способа в разной степени представляют собой механизмы, подающие сигнал международному сообществу. Но американское государство должно рассмотреть также и атакующие действия против России, чтобы лишить ее возможности проведения будущих хакерских атак или, что вероятнее, удержать ее от них, дав понять, что они дорого ей обойдутся. Это редко обсуждают открыто, но США разработали атакующее кибероружие, и вполне вероятно, что у государства есть немалый опыт его применения. Однако есть сильные аргументы против использования его атакующих возможностей, не последний из которых — возможность эскалации конфликта и перехода его в настоящую кибервойну.

Разумеется, Америке нельзя проводить акцию кибервозмездия, если не будет достаточно надежных доказательств происхождения атаки на серверы Демократического комитета. Но в том вполне вероятном случае, если ФБР окажется в ситуации, когда доказательства невозможно будет добыть без применения соответствующих методов, тайное применение кибероружия может быть неплохим вариантом.


5. Кампания давления

Помимо часто обсуждаемых «мейнстримных» ответов на кибератаку дать понять, что оно не одобряет иностранное вмешательство в избирательный процесс.

На более формальном уровне высылка дипломатов всегда точно выражает моральное негодование, но в нынешней ситуации подмороженных дипломатических отношений это не уникальный сигнал. Если ФБР не находит достаточных доказательств, чтобы действовать на официальном уровне, есть другие способы, которыми США могут неофициально выразить находящимся в стране иностранным дипломатам свое недовольство.

В России в течение месяцев проводят неофициальную кампанию давления на американских дипломатов. Американцы тоже могут рассмотреть какую-то страницу из этого сценария, хотя есть риск серьезной эскалации недружественных действий и нужно будет всерьез задуматься о безопасности сотрудников Госдепартамента во всем мире.

Влиятельные россияне как в госаппарате, так и за его пределами могут оказаться уязвимыми для определенного уровня дискомфорта. К примеру, Кремль явно был вынужден как-то реагировать на свидетельства коррупции, содержащиеся в опубликованных документах из «панамского архива». Если американское разведывательное сообщество располагает другой неприятной для России информацией, возможно, самое время для еще одной утечки.

6. Выдержка и спокойствие

Американское правительство может решить вообще не предпринимать никаких действий в ближайшем будущем. В подобной ситуации с северокорейской хакерской атакой Обама заявил, что ответ будет «в том месте, в то время и того типа, который мы выберем». Учитывая сложности с доказательствами и высокие ставки, возможно, есть смысл не делать сейчас ничего и ответить позже.

Решение отказаться от немедленных действий — совсем не то же, что бездействие, продиктованное нерешительностью, которое создало бы очень опасный прецедент. Как утверждает эксперт по компьютерной безопасности Томас Рид, «бездействуя, американцы рискуют признать де-факто нормальным, что все избирательные кампании в будущем, в какой угодно стране, станут объектом саботажа».

Репутация Америки, стремящейся к признанию определенных видов активности в киберпространстве неприемлемыми, уже подорвана бездействием и нескрываемой беспомощностью, и это стимулирует дальнейшие нарушения. Вне зависимости от того, что конечном счете установит ФБР, при любом выборе, который сделает государство, придется заплатить какую-то цену.

Но худшее из возможных решений — это отсутствие решения.


Оригинал статьи: Лора К. Бэйт,
«Как США могут ответить на взлом почты Демократического комитета», Slate, 27 июля

util