30 Июля 2016, 11:33

The Atlantic: почему отделить спорт от политики в принципе невозможно

Постоянные призывы Путина не смешивать спорт с политикой лицемерны. Ведь политика тесно переплеталась с олимпийским движением и в античные времена, и в XX веке, а сама путинская Россия сыграла в этом не последнюю роль, пишет американский писатель и заместитель главного редактора журнала The Atlantic Дж. Уэстон Фиппен

Президент России Владимир Путин всегда понимал, какие возможности дает спорт. В 2007 году, когда цены на нефть устойчиво росли и нефтяные сверхдоходы поддерживали российскую экономику, он прилетел в Гватемалу на сессию Международного олимпийского комитета. Там он обратился к его членам на английском и французском языках, пообещав провести Олимпийские игры небывалого масштаба.

Его старания увенчались успехом — Россия победила в борьбе за право проводить Олимпийские игры 2014 года. Перед началом Игр Путин подчеркивал, что хочет, чтобы спорт не смешивался с политикой, хотя сам явно пользовался одной из этих сфер, чтобы добиться успеха в другой.

На пресс-конференции перед началом Игр в январе 2014 года многие вопросы, которые задавали ему журналисты, касались российского закона, запрещавшего «пропаганду» нетрадиционных сексуальных отношений, и коррупции при подготовке к Играм. Один китайский журналист спросил Путина, можно ли считать пристальное внимание иностранцев к новому российскому закону и к коррупции «проявлениями холодной войны». Это проявление конкурентной борьбы, ответил Путин, и упрекнул журналистов в том, что они задают слишком много политических вопросов. Олимпийские игры, сказал он, «призваны <...> деполитизировать самые острые международные проблемы и создать дополнительные возможности для наведения мостов».

Эту мысль он много раз повторял после Сочи, и ее же он снова формулировал, когда столкнулся с угрозой полного запрета участия всех российских спортсменов в Олимпиаде в Рио из-за масштабной допинговой программы в российском спорте, поддержанной государством. Такой запрет, сказал Путин, будет «опасным рецидивом» и «вмешательством политики в спорт».

В конце концов МОК разрешил российским спортсменам соревноваться в Рио, но легкоатлетическая команда из-за вскрывшихся фактов употребления допинга отстранена от Игр полностью (за исключением прыгуньи в длину Дарьи Клишиной. — Открытая Россия), и Россия устроит для не попавших в Рио спортсменов отдельные соревнования.

С 2014 года, когда одна из российских спортсменок первая рассказала о широком применении допинга, и до этого месяца, когда был опубликован 100-страничный отчет о расследовании, установившем, что скрыть следы допинга помогала ФСБ, Путин повторял, что нельзя смешивать спорт и политику, и жаловался, что иностранцы соединили их, пытаясь заклеймить Россию. Но в мире политика и спорт всегда были переплетены, и путинская Россия в этой области стала одним из лидеров.

«Все время своего правления Путин принимал разнообразные меры, чтобы создать образ сильной России», — сказал мне исследователь славянских и евразийских стран из университета Дьюка Майкл Ньюсити.

Путин демонстрировал силу, вторгаясь в Украину, защищая президента Сирии, а также с помощью спорта.

Советское государство контролировало спорт и способствовало его развитию.

В 1949 году советский Спорткомитет сформулировал свою цель — распространить спорт во всех уголках страны, поднять уровень мастерства советских спортсменов и помочь им добиться мирового превосходства в основных видах спорта.

Во многом эта цель была достигнута. Советские спортсмены доминировали в мировом спорте (несмотря на подозрения в применении допинга). Коммунистический режим больше не существует, но государство и поныне контролирует спорт, переплетая его с политикой.

По словам Ньюсити, в 1999 году, когда Путин пришел к власти, Россия была тяжело больна и россияне жаждали чего-то, чем можно было бы гордиться. При Путине благодаря росту цен на энергоносители выросла российская экономика. Чистый доход удвоился, и страна впервые могла похвастаться сформировавшимся средним классом. Россию наряду с Бразилией, Индией и Китаем (знаменитые в те годы страны БРИК) называли растущим экономическим гигантом.

«Олимпиада в Сочи была чем-то вроде праздника в честь превращения в великую державу — российская экономика переживала бум, и это была возможность заявить миру, что великая Россия вернулась», — сказал Ньюсити.

Путин любит спорт. У него черный пояс по дзюдо. И спорт стал центральным элементом его плана продемонстрировать возродившуюся Россию. Чтобы провести Олимпиаду-2014, Путин лично осуществлял надзор над деталями проекта, он заручился помощью самых богатых людей России, соблазнив их обещанием превратить Сочи в зимний курорт. Можно с уверенностью сказать, что проект ему удался. Путин потратил на и Игры в Сочи на $10 млрд больше, чем китайцы потратили на Игры в Пекине. Это была самая дорогая Олимпиада в истории.

Впрочем, Путин и Россия не одиноки в своих попытках воспользоваться спортивными мероприятиями для демонстрации могущества. В мире всегда приравнивали страны с самыми быстрыми и сильными спортсменами к самым успешным экономически и самым могущественным политически. А лучшим способом для демонстрации спортивных успехов всегда были Олимпийские игры.

Авторы книги «Мягкая сила, спортивные мегасобытия и развивающиеся страны» Джонатан Грипс и Донна Ли пишут, что неважно, насколько авторитарна политическая власть в стране (к примеру, в Китае) и как в ней обстоит дело с равенством доходов (как, например, в Бразилии), — спорт привлекателен для всех.

Принимая международные спортивные соревнования, страна может показать миру, что она защищает универсальные нормы, и таким образом стать более привлекательной, проповедуя такие ценности, как честная игра.

Спортивные победы — еще один способ показать свою геополитическую значимость. Олимпийские игры 1936 года в Берлине в значительной мере оказались международной рекламой гитлеровской Германии и ее политики, но больше всего запомнились четырьмя золотыми медалями Джесси Оуэнса (американский чернокожий атлет, победивший на Берлинской Олимпиаде в прыжках в длину, в беге на 100 и на 200 метров и в эстафете 4×100 метров, в которой американская команда установила мировой рекорд. — Открытая Россия).

И, наоборот, бойкот Игр или запрет какой-либо стране в них участвовать были способами протеста и демонстрации неприемлемости политики государства. МОК на протяжении 21 года не допускал на Игры команду ЮАР во времена режима апартеида. В разгар Холодной войны, в 1980 году США отказались участвовать в Играх в Москве в знак протеста против советского вторжения в Афганистан; через четыре года Москва отплатила бойкотом Олимпиады в Лос-Анджелесе.

И это только в XX веке. Но политика и запреты по политическим причинам на Олимпийских играх — традиция, восходящая к античности.

Город-государство Элида, проводивший Олимпийские игры в древности, соблюдал нейтралитет в конфликтах и войнах. Но во время Пелопоннесской войны в 424 году до нашей эры Элида стала союзницей Афин и запретила участвовать в 89 Олимпиаде противнику Афин — Спарте.

Учитывая эту историю, трудно надеяться на Игры, свободные о политики, которая, как считал Джордж Оруэлл, неотделима от любых международных соревнований.

«Спорт — это война минус стрельба, — писал Оруэлл. — А как может быть иначе? Меня всегда забавляет, когда я слышу, что спорт создает атмосферу доброй воли между народами и что если люди всего мира смогут встречаться на полях для футбола или крикета, то у них не будет желания встречаться на поле битвы. Даже если не знать о конкретных случаях (к примеру, Олимпийские игры 1936 года), когда международные спортивные соревнования вели к оргиям ненависти, можно догадаться об этом, исходя из общих принципов».

Эти принципы в очередной раз в полную силу продемонстрированы перед Играми в Рио, когда всеобщее внимание привлечено в основном к российскому допинговому скандалу, попыткам Путина отрицать все и представить это как клевету на его страну и его многочисленным призывам не смешивать спорт с политикой.

«Российские атлеты пострадали незаслуженно, качество медалей Рио теперь будет другим», — сказал он на встрече со спортсменами, которым позволили участвовать в Играх.

Оригинал статьи: Дж. Уэстон Фиппен, «Олимпийские Игры всегда были политизированы», The Atlantic, 28 июля

util