1 Августа 2016, 11:00

«Передачи приносят на имя Александры Ивановой, а Вари Карауловой в СИЗО нет»

Расследование дела по обвинению студентки философского факультета МГУ Варвары Карауловой в подготовке к участию в террористической организации «Исламское государство» подходит к концу — осенью начнется судебный процесс. В эксклюзивном интервью из СИЗО «Лефортово» Варвара Караулова рассказала Зое Световой, что не собиралась быть террористкой, чем занимается в тюрьме и что будет делать, когда выйдет на свободу


— Прошло больше полугода, как вы находитесь в СИЗО «Лефортово». Что для вас самое трудное в заключении?

— Самое трудное — нет возможности поговорить с родными, обнять, потрогать. Из бытовых — мало движения. Ощущение, что ты выброшен из жизни. Здесь даже покемонов не половить. Все ловят, а я даже не знаю, что это такое.

— Чем вы занимаетесь в тюрьме, что читаете, какие языки учите?

— Постаралась для себя выбрать более-менее четкий распорядок дня, чтобы не тратить здесь время напрасно. Я ставлю на день определенные задачи по минимуму, которые я должна успеть сделать. Если не считать бытовых дел вроде стирки и уборки, то в основном я читаю. Читаю несколько книг параллельно, как художественного содержания, так и учебную литературу. В данный момент — «Историю государства Российского» Карамзина. Я читала в газете, что эскашники (арестованные сотрудники СК, которые также содержатся в СИЗО «Лефортово». — Открытая Россия) просили выдать им из библиотеки историческую литературу, а им Пикуля принесли. А я про себя думаю: «Вот где ваша историческая литература». Потом отдам им, в понедельник. Читаю также «Алису в стране чудес» на английском, «Теорию государства и права» Марченко. Из языков сейчас пытаюсь изучать иврит. Кроме того, стараюсь заниматься спортом — в основном, на прогулке.

— Как вы воспринимаете тюремный опыт?

— Чтобы воспринять данную ситуацию как опыт, ее нужно до конца пережить. А так это не опыт, а реальность. Хотя, бесспорно, мне это помогло многое переосмыслить. Надеюсь, что смогу использовать это на благо.

— Расследование вашего дела подходит к концу, скоро вы будете знакомиться с материалами, и суд не за горами. Насколько известно из СМИ, вы ехали в Сирию встречаться с человеком, которого полюбили по переписке, и не подозревали ничего плохого. Какова ваша позиция по делу?

— Моя позиция по делу — донести правду. Сложно это сформулировать в паре фраз. Одно я могу сказать точно: террористом я становиться не собиралась, и сейчас меня ужасает и угнетает, что я будто бы имею отношение к жутким событиям. На тот момент весь негатив к ИГ воспринимался, как пропаганда.

Действительно, я думала, что там выйду замуж и буду жить под покровительством и заботой мужа. Тогда я представляла, что буду жить в стране, где главенствуют законы ислама. Но потом они начали совершать действия, не согласующиеся с идеями ислама, которыми они прикрываются. ИГ совершает трусливые подлые вылазки против тех, кто ничего им не сделал.

— Вы действительно не разбирались в политике и не представляли, что едете туда, где идет страшная война? Это вас не пугало, или манило приключение?

— Теперь я больше разбираюсь в политике, чем хотелось бы. Самостоятельно я политикой раньше интересовалась мало. Во многом полагалась не на факты, а на мнения других людей. Сейчас я с неким непониманием воспринимаю, как мне вообще пришло в голову ввязаться в такую авантюру, как я тогда могла доверять тем людям. Теперь у меня нет сомнений, что это было большой ошибкой. Я очень виновата перед своими родными, перед собой. Я постоянно прокручиваю в голове, когда бы я могла сказать себе «стоп». Были признаки, что я поступаю неправильно, но я на все закрывала глаза, поддавшись эмоциям и чувствам. Жалею, что в тот момент сделала неправильный выбор. Понимаю, что я сейчас не в самом лучшем положении, но моя жизнь сложилась гораздо лучше, чем могла бы для меня закончиться.

— Когда вы вернулись в Москву, вы поняли, что совершили ошибку и решили начать новую жизнь. Объясните, почему решили поменять имя и фамилию?

— Я решила сменить имя и фамилию после разговора с мамой. Мы подумали, что так будет проще начать все заново, вычеркнув эту историю из своей жизни. А моя фамилия и имя могли привлечь излишнее внимание. На тот момент я ощущала давление из-за огромного внимания СМИ, которые просто пугали меня. С новым именем и фамилией я себя не ассоциирую, но в какой-то момент мне это помогает абстрагироваться, то есть это происходит не со мной, а с некоей Сашей Ивановой. Поэтому сокамерницы обращаются ко мне именно так, по новому имени. Передачи приносят на имя Александры Ивановой, а Вари Карауловой в СИЗО нет. В дальнейшем я бы хотела вернуть свою настоящую фамилию и имя, вернуть, как говорят следователи и суд, «установочные данные».

— Когда вся эта история закончится, чем вы бы хотели заняться в жизни?

— Мне бы хотелось воплотить в жизнь все то, что раньше я откладывала. Больше проводить времени с родными и близкими. В тюрьме я поняла, насколько ценно время. Хотелось бы делать что-то, что могло бы пойти на пользу другим людям. Это важно.


Ответы Варвара Караулова прислала из СИЗО «Лефортово».

util