3 Августа 2016, 16:43

OpenDemocracy: «Признания автора теорий кремлевских заговоров»

В движениях внутри российских властных структур аналитики часто видят сигналы именно о том, что они сами хотели бы увидеть, пишет политолог Марк Галеотти в интернет-издании OpenDemocracy


Это шутка. Или что-то вроде того. На самом деле я думаю, что я в гораздо меньшей степени конспиролог, чем большинство профессиональных наблюдателей России, особенно те, которые специализируются на вопросах, связанных с безопасностью. У них сейчас особенно много работы.

19 июля ФСБ явилась в здание управления Следственного комитета по Москве и арестовала трех старших офицеров — те брали взятки чемоданами. 25 июля в США Национальный демократический комитет заявил о вмешательстве Кремля в американские выборы, предположив, что российская разведка стоит за взломом почтовых серверов и утечкой компрометирующей переписки. 28 июля Кремль перетасовал нескольких чиновников, занимавших административные должности, которые обычно никого не волнуют (губернатор Ярославской области? Действительно?), что на этот раз рассматривают как предзнаменование больших перемен, ожидающих Россию.

Все это идеальное сырье для конспирологической теории — полные тайного смысла небрежно-самоуверенные заявления о том, что происходит в святая святых силовых органов и Кремля, пугающие предупреждения о драматическом развитии событий, которое уже на горизонте, и присвоение командующему новоявленной Нацгвардией Виктору Золотову титула пугала часа.

Набег ФСБ на московский Следственный комитет — идеальный образец. Сперва я выложу на стол свои карты: я не вижу в этом признаков какой-то глубинной борьбы в среде силовиков. Скорее это настоящая, хотя и очень ограниченная кампания против коррупции и неэффективности российского государства — что-то типа «воруйте чуть поменьше, работайте чуть получше». Это, конечно, скучный лозунг и скучное объяснение, я понимаю. Было бы гораздо интереснее, если бы это оказалась битва за контроль над ФСБ, последовавшая за возвышением Золотова, попытка свергнуть главу Следственного комитета Александра Бастрыкина, сражение за контроль над обильными потоками нелегальных доходов и начало новой «войны кланов».

Но за всем этим стоит один вызывающий беспокойство тревожный факт: на самом деле мы не знаем, что происходит.


Кремлинология 2.0

Именно потому, что внутренняя механика путинского режима так непрозрачна, особенно когда дело касается вопросов личной выгоды и частной вражды, о которых остается лишь догадываться по поведению государства, очень трудно получить надежную информацию о происходящем. Уинстону Черчиллю приписывают сравнение советской политики с дракой бульдогов под ковром — мы узнаем, кто победил, только когда увидим труп. В нынешней России тоже не без этого.

Мы полагаемся на отрывочную информацию, которая может означать многое или почти ничего, и норовим интерпретировать ее так, чтобы это соответствовало нашим предположениям и ожиданиям. То, что для одного аналитика «чистка», для другого — «раскол».

Мы полагаемся на источники, которые на самом деле могу оказаться ничуть не более осведомленными, чем мы сами. Меня в свое время поразило, в какой информационной изоляции друг от друга находятся кабинеты даже внутри «компетентных органов» — этот восхитительный советский эвфемизм для аппарата госбезопасности никуда не исчез. Но существует естественное человеческое желание казаться осведомленным, не упустить возможность произвести впечатление важной и интересной персоны, и в результате мы слышим какие-то офисные сплетни под видом серьезной инсайдерской информации.

Мы полагаемся на наши собственные интуитивные ощущения — «как это было» (эти три слова в оригинале написаны автором по-русски. — Открытая Россия), как это, вероятно, есть и будет, — и складываем фрагменты мозаики так, чтобы полученная картина нас удовлетворила. В результате выходит что-то вроде теста Роршаха, который больше говорит о нас самих, чем о чем-то еще.

Не поймите меня неправильно: я не говорю, что все эти сообщения и аналитические тексты — в основном сплетни и попытки выдать желаемое за действительное. Меня часто восхищает, сколько в российской печатной и электронной прессе можно найти качественной информации о теневых государственных структурах. Это, между прочим, прекрасно опровергает позицию тех, кто, глядя только на послушные государству телеканалы, небрежно заключает, что россияне ничего не хотят знать и живут среди тотальной пропаганды.

Более того, иногда инсайдеры действительно знают, что происходит, и готовы этим поделиться. По меньшей мере можно получить вполне адекватное представление о том, как работают структуры и институты, — это все же лучше, чем интерпретировать скудные свидетельства, которые оказываются в поле нашего внимания.

Но так или иначе Золотовы и Бастрыкины, ФСБ и ФСО, аресты на рассвете и неожиданные отставки — все это неизбежно становится частью мыльной оперы про силовиков. Нам нравятся волнующие драматические сюжеты ощущение того, что мы оказались свидетелями глубинной борьбы и судьбоносных решений, мы хотим быть теми, кто видит то, чего не видят другие. Помните «заговор» против Путина, когда он в марте 2015 года на несколько дней исчез из поля зрения? А авторитетные «предупреждения» о неизбежном российском наступлении в Украине, которые появляются каждую неделю? А российских футбольных хулиганов, которые, по мнению неназванных британских правительственных источников, были «солдатами гибридной войны»?

В сравнении с такими версиями правда часто оказывается разочаровывающие прозаичной.

И что же?

Сколько раз мы видели, к примеру, заголовки, кричащие о «радикальной перетряске российских силовых органов», когда на сайте Кремля сообщали о дюжине назначений и отставок?

Российская система утроена так, что назначения и отставки высокопоставленных чиновников осуществляются указом президента, даже если Путин вряд ли знает многих из этих чиновников. И обычно такие указы он подписывает целыми партиями. Поэтому мы часто слышим взволнованные рассказы о «чистках», когда на самом деле это рутинная практика назначений и перемещений, и всерьез обсуждаем назначение главы УФСИН по Башкортостану и начальника полиции Владимирской области. Конечно, в этих мелочах может быть скрыт какой-то смысл (в этом конкретном декабрьском примере, я думаю, улучшение работы сил по поддержанию общественного порядка), но важен именно этот нюанс.

Так вот, всем тем, кто пытается заглянуть под печально знаменитый ковер, нужно признать, что порой мы понимаем вещи неправильно, и учитывать, что мы во многом зависим от нашего собственного предубеждения и от предубеждений наших привычных источников. Но почему это важно?

Это важно, потому что, как я уже говорил, путинская Россия — непрозрачное царство заговорщических махинаций, персонализированной политики и беспощадных войн за сферы влияния. Конечно, часто мы видим, именно то, что и есть на самом деле, но чем ближе мы подбираемся к кремлевскому узкому кругу, где деньги, власть и самая ценная из всех валют — доступ к уху президента — изменяют законы, по которым существует система, всеми возможными способами, тем видимое дальше от реального. У этих активов немалый вес, они создают свою собственную гравитацию, а гравитация влияет на распространение света.

Поэтому мы не можем просто верить своим глазам. На приходится опираться на «кремлинологию 2.0», на малопонятные источники, мелочи с неясным смыслом и интуитивные предположения, чтобы попытаться понять и объяснить, как все это работает и к чему идет. Впрочем, все это нужно уравновешивать определенной долей скромности и здравого смысла.

Иногда арест — это просто арест, отставка — просто отставка, а под ковром нет никаких бульдогов.


Оригинал статьи: Марк Галеотти,
«Признания автора теорий кремлевских заговоров», openDemocracy, 1 августа

util