9 Августа 2016, 22:09

Приватизация «Башнефти» — лихо закрученный сюжет, запасаемся попкорном

Источники Bloomberg говорят, что Путин запретил «Роснефти» участвовать в приватизиции «Башнефти». Ранее источники утверждали, что Игорь Сечин, несмотря на несогласие экономического блока правительства, подал от имени госкомпании заявку на участие в покупке «Башнефти». Вокруг этой приватизации уже сделано столько громких заявлений, накоплено столько слухов, что, независимо от исхода сделки, она несомненно станет одним их наиболее важных экономических событий года, считает экономист Сергей Алексашенко

Сама по себе «Башнефть» — компания не очень большая, на нее приходится менее 4% добываемой в России нефти, но в текущих условиях, когда все крупные известные нефтяные месторождения разобраны, когда для наращивания добычи нефтяникам нужно все больше уходить на север и на восток, что резко удорожает весь производственный процесс, «Башнефть» может стать важным приобретением для любой российской нефтяной компании. Не стоит забывать, что активы «Башнефти» находятся в европейской части страны, что сокращает транспортное плечо, и что после того, как предыдущим собственником «Башнефти» стала АФК «Система», компания резко ускорила рост своих производственных показателей. Так что удивляться возникшему ажиотажу — как-никак девять потенциальных участников на конкурсе — не следует.

Для меня в приватизации «Башнефти» есть пара моментов, которые могут пролить дополнительный свет на механизм работы российской власти, на ее реальные приоритеты и намерения.

Начнем с того, что еще в 2012 году президент Путин в одном из своих майских указов дал прямое указание предусмотреть «завершение до 2016 года выхода государства из капитала компаний „несырьевого сектора“, не относящихся к субъектам естественных монополий и организациям оборонного комплекса».

Тогда многие всерьез поверили, что российские власти решили завершить процесс ползучей национализации, который продолжался с 2000 года, и готовы начать «жизнь с чистого листа». Госкомпании стали всерьез обсуждать свое будущее без госконтроля, эксперты и инвестбанкиры стали обсуждать варианты проведения приватизационных процедур. Но вскоре все заметили, что сам президент Путин после подписания указов ни разу не потребовал ускорить выполнение этого пункта, хотя контроль над исполнением указов стал одной из важнейших функций кремлевской администрации. Все поняли, что фраза о приватизации оказалась не более, чем правильными словами президента, за которыми не следует никаких реальных дел.

 Игорь Сечин и вице-президент компании «Роснефть» Михаил Графинин (слева направо). Фото: Сергей Петров / TACC

Точно такие же слова звучали и о независимом суде, и о борьбе с коррупцией, и о прекращении административного давления на бизнес. И о приватизации все забыли.

Вспомнили о ней только в этом году, когда стало понятно, что кризис и низкие цены на нефть — это всерьез и надолго, что снижение доходов бюджета обрело такие масштабы, что резервных фондов может не хватить до 2018 года, как планировал Минфин (в скобках замечу, Минфин упорно молчит насчет того, как будет устроен бюджет после этого). И правительство решилось на то, чтобы выставить на продажу многие из своих активов — «Роснефть», «Алроса», Совкомфлот... Но везде речь шла о том, чтобы продавать небольшой пакет акций, который не лишает государство тотального контроля над компанией, — в руках государства должно было всегда оставаться не менее 50% акций. То есть говорить о приватизации как о выходе государства из управления компаниями, как об уменьшении роли государства в экономике не приходилось.

В этой связи появление в приватизационных списках 50-процентого пакета «Башнефти» завязало серьезную интригу.

Если государство продаст этот пакет в частные руки, о чем нам постоянно твердят министры-экономисты, то можно будет сказать, что «рак на горе свистнул»: не только впервые за последние лет 10 государство отдаст в частные руки контроль над компанией, которая находится в его собственности, но и случится это в нефтяной отрасли, где все предыдущие годы, начиная с «Сибнефти» и ЮКОСа, шла последовательная консолидация активов в руках государственных компаний.

Изначально казалось, что министры-экономисты твердо уверены в том, что они говорят: их хор был сплоченным, а «Роснефть» никак не подтверждала своего интереса к этому активу. Но потом вдруг пресс-секретарь президента заявил, что на вопрос о том, является ли «Роснефть» госкомпанией, нет однозначного ответа, а сама «Роснефть» подала заявку на участие в конкурсе, никак не реагируя на министерские заявления. Из всего этого пока что можно сделать один вывод: никакой позиции государства по этому вопросу нет, и, более того, государства в данном случае — как совокупности институтов, министерств и ведомств — просто не существует.

Фото: Андрей Ткаченко / ТАСС / Архив

Есть один-единственный человек, который подменяет собой всю государственную машину, от мнения которого будет зависеть ответ на этот вопрос. А каким будет его мнение в тот момент, когда его нужно будет озвучить, — похоже, сегодня не знает никто.

Второй момент, который привлекает меня в истории с приватизацией «Башнефти», — это возможность понять, кто же все-таки стоял за наездом на Евтушенкова и «Систему», когда у них отобрали эту компанию. Понятно, что изначальная приватизация «Башнефти» была проведена с нарушениями закона, но «Система» выступила ее добросовестным приобретателем, получив (не сомневаюсь!) «одобрям-с!» на эту сделку на самом высоком уровне. Если бы речь шла о простом восстановлении справедливости в интересах государства, то оно (государство) могло бы потребовать от «Системы» доплаты в бюджет, чтобы компенсировать свои потери. И тогда не нужно было бы ломать закон через колено с истекшим сроком давности, не нужно было бы арестовывать Евтушенкова, заставляя вздрагивать весь российский бизнес, не нужно было бы в очередной раз выставлять российский суд вместе с Росимуществом на посмешище перед всем миром. Но если все это случилось, то, думается мне, у всей этой истории был явный интересант, который «положил глаз» на «Башнефть» и заставил всю государственную машину обслуживать свои интересы.

Если пренебречь отдельными деталями, то вся история с «Башнефтью» является «делом ЮКОСа 2.0»: государство отбирает для того, чтобы отдать в нужные руки.

Верна моя гипотеза или нет, мы увидим по мере того, как приватизационная сделка будет двигаться вперед, по мере того, как конкуренты по очереди будут или добровольно, или по решению конкурсной комиссии выходить из процесса. Вполне вероятно, что я могу ошибаться, и конкурс пройдет честно, и победит в нем тот, кто заплатит больше денег. А может, будет и не совсем так.

Одним словом, мы с вами уже посмотрели первые два действия новой пьесы и теперь с нетерпением ждем финала и развязки сюжета — ведь он и правда лихо закручен!

util