11 Августа 2016, 12:20

«Молодые оказались честнее „опытных“». Мария Баронова об итогах сбора подписей

Территориальная избирательная комиссия Басманного района приняла подписи в поддержку кандидата «Открытых выборов» Марии Бароновой. В это мало кто верил, поэтому мы попросили Машу рассказать, как ей и ее сборщикам удалось собрать подписи в Центральном округе Москвы. Решение о регистрации Марии Бароновой кандидатом в депутаты Госдумы ТИК будет принимать в субботу 13 августа


— Маша, ну ведь правда никто не верил, что получится. Как вам удалось, что это были за люди, которые смогли собрать почти 15 тысяч честных подписей?

— У нас были разные команды: рекламные агентства, студенты, просто люди. Мы устроили соревнование между командами — кто соберет больше и честнее. Хуже всего показали себя рекламные агентства, потому что многие работающие в них люди привыкли собирать подписи для какого-нибудь «ЛДПР» и других партий, куда всегда сдавали сплошную «рисовку». Лучше всего собирали так называемые идейные сборщики. Правда, в первые дни у них было много ошибок. Мы всем подробно объясняли правила записи адресов, чтобы все было по «ГАС-выборы». Один мальчик даже так переусердствовал, что умудрился написать вообще все словами и без сокращений, даже «дом два дробь четыре» — прописью, а не цифрами. Для правильной записи адресов (а не как в паспорте), раздавали всем маршрутные листы, чтобы правильно по этим листам были записаны адреса — так, как они записаны в «ГАС выборах», чтобы на стадии проверки данных ФМС не было проблем. И если в первый день сбора мы получили только 54 подписи и более 300 отбраковки, то в какой-то момент сбор вырос до 891-й подписи и потом колебался между 400 и 800. Максимум у нас собрался в последний день — в районе 1200.

Это все были живые подписи, настоящие. У нас сидело несколько юристов, проверяли, настоящие они или нет. Конечно, было несколько раз, что мы принимали подписи, которые нам казались настоящими («профессионалы» умеют хорошо «рисовать»), а потом сделали аудит, и они оказались фальшивыми. С такими сборщиками мы расставались. Несколько раз даже в полицию пришлось звонить, потому что подделка подписей — это преступление, и можно сколько угодно рассуждать о том, правильно ли «стучать», но в какой-то момент это уже выводило из себя.

Обычный нормальный сборщик приносит десять подписей в день — это то, сколько реально собрать честных подписей начинающему сборщику. Гиперсборщики приносили по тридцать, их было всего несколько человек, это просто танки какие-то были. И были «рисовальщики», которые приносили по пятьдесят подписей в день — сразу понятно, что это подделка. С ними мы расставались тут же.

Некоторых «профессионалов» удалось переучить, и они начали собирать настоящие подписи. А студенты, которые в первый раз собирали подписи, не знали, что можно «рисовать».

Вообще, молодые сборщики оказались честнее «опытных», всех этих женщин предпенсионного возраста. Они старались за честность, за идею. В какой-то момент я уже вздрагивала при виде пенсионеров. Это к слову об ужасной молодежи.

Но найти таких пятьсот человек в аполитичный сезон (а столько нужно для ЦАО, это очень тяжелый в смысле сбора подписей округ) практически нереально. Так что безыдейные тоже были, но в процессе некоторые из них превращались в идейных — в последние дни вкалывали совсем страшно: помогали сшивать листы, вести протоколы, нумеровать, не спали вместе со всеми.

— Что оказалось самым трудным при сборе подписей?

— Самое трудное — это посты вроде того, что написал Максим Кац: о том, что ни в коем случае не надо помогать Бароновой на сборе подписей. Это был не один такой пост, и для меня это было как удары в спину. Но потом Максим передумал и призвал всех ставить подписи за меня. Спасибо ему за это.

Самым тяжелым была всеобщая апатия: «зачем вообще нам все это нужно, никто не соберет подписи».

Все вокруг говорили: «они же не соберут подписи», «они занимаются какой-то ерундой», «это невозможно». Вот это «невозможно», которое еще до начала сбора я и мои ребята слышали каждый день в среднем раз в час, во время самого сбора дошло до пика. Такая постоянная демотивация: «у вас ничего не получится», «вы все врете».

Огромной проблемой оказалось то, что большинство людей, прописанных в ЦАО, ходят без паспортов. Их и так сложно найти, а нашел — у них паспорта с собой нет. Это люди, которые привыкли жить в Центральном округе, они не носят паспорт. И в этом случае, если человек был готов поставить подпись, приходилось уговаривать его дойти до дома, взять паспорт, спуститься вниз и так далее. Представьте: вы идете куда-то по своим делам, а вас просят вернуться за паспортом какие-то незнакомые люди! Уговаривали, и возвращались, и ставили подпись.

А ведь надо было найти среди миллионов людей, гуляющих по центру, не просто москвича, а жителя именно ЦАО и Лефортово. В округе живет 475 тысяч жителей — точнее, такое количество избирателей там зарегистрировано. Но на самом деле очень многие там не живут — они вообще уехали из России и только числятся здесь по регистрации. Многие уехали в отпуск или на дачи — летнее время. В центре Москвы ежедневно находится 15 миллионов человек. И найти среди 15 миллионов одного из 475 тысяч, а по факту тысяч трехсот жителей — это очень тяжело.

Еще в первую неделю мне не давали зарегистрировать род занятий, говорили, что я неработающая. Отказывались принимать официально тот факт, что я координатор правозащитного направления движения Открытая Россия. Я приносила дополнительные документы, в итоге мы доказали это, и на подписном листе так и написано. Но на неделю сбор подписей был задержан.

С макетом подписного листа тоже сложно, потому как в разных российских законах он описывается по-разному. Пришлось долго разбираться, какой именно вариант ОИК Центрального избирательного округа сочтет правильным.

Ну и финальное — это, конечно, то, что лично кандидат должен заверить каждый лист. «Баронова Мария Николаевна», дата, подпись — на каждом листе! Это очень тяжело. По факту я это написала тысяч 13 раз — мы перед сдачей подписей сами несколько тысяч забраковали. В итоге у меня производственная травма — рука не может писать, четыре дня я не могла ничего набирать на телефоне или компьютере правой рукой.

— Как вы проверяли подписи?

— Сначала очевидное: приносят идеально чистый лист, а таких листов не бывает. Лист у сборщика, который собирал подписи, — это лист со следом ботинка, с кучей ошибок, перечеркнутый весь. Часто были видны признаки какой-то совсем дешевой «рисовки», то есть когда сборщик приносит подпись человека, которому уже 25 лет, а паспорт выдан в 14 лет. Очевидно, что это паспорт старый, потому что в 25 лет его положено менять. Таким сборщикам говорили: «Спасибо, до свидания». Потом мы сделали из одной команды сборщиков аудиторов. Эта команда ездила с контролерами и проводила аудит выборочно по всем подозрительным подписям. При этом и сами кураторы с самого начала проводили контроль своих сборщиков. Иногда просто была схожесть почерков. Доезжали до адресов и проверяли. Так мы проверили порядка четырех тысяч адресов.

Плюс есть на сайте ФМС таблица недействительных паспортов. Сейчас это сайт МВД. Мы сделали программу, которая сравнивала наши данные из таблицы с той, которая есть на сайте. И если у сборщика всего один или два недействительных паспорта, то это, скорее всего, ошибка базы ФМС.

Например, даже я умудрилась собрать один «недействительный паспорт — был живой человек, с настоящим паспортом, но по базе ФМС этот паспорт числился за умершим!

Это ошибка базы, и таких там немало. В общем, если у сборщика по базе ФМС 1-2% недействительных паспортов, то, скорее всего, это ошибка базы. Если 20%, значит, человек — «рисовальщик».

Однажды мы поняли, что один сборщик нас обманывал особо ухищренно. Делал так: один паспорт настоящий, один вписывал. Мы по всем адресам проехались, вычеркнули все ненастоящие подписи. Но это, собственно, о тяжести работы с рекламными агентствами и всеми неидейными людьми. В случае с идейными ребятами и большинством даже простых молодых людей, которые хоть и из рекламных агентств, но честные, потому что, оказывается, новые поколения гораздо честнее, то главное — контролировать внимательность сборщика и проверять регистрацию, чтобы она точно была по ЦАО.

— Чего вы теперь ожидаете от ТИК?

— Сейчас ТИК составила протокол о принятии у меня подписей, я его подписала. Там 2,5% брака. Это ожидаемый процент, потому что брак есть всегда. Подписи у меня приняты, подписей достаточно по закону. Теперь в субботу будет заседание комиссии, на котором меня, я очень надеюсь, зарегистрируют кандидатом в депутаты Государственной Думы.

Еще раз огромное спасибо всем, кто помог мне собрать честные подписи!





Поддержать кампанию Марии Бароновой можно здесь.

util