20 Августа 2016, 10:00

Как защищали Белый дом в августе 1991 года

Первый выход российских парламентариев в интернет, сигареты для танкистов и первая постсоветская медаль: историк Петр Новиков рассказывает о защите Белого дома в дни Августовского путча 1991 года


Вечером 18 августа 1991 года группа из восьми представителей партийной и военной элиты СССР объявила себя Государственным комитетом по чрезвычайному положению (ГКЧП), взяв высшую власть в государстве в свои руки. Президент СССР Михаил Горбачев был заблокирован на своей даче в Крыму. В Москву, Ленинград и другие крупные города Советского Союза были введены войска. Путчисты поставили СМИ под жесткий контроль: дозволялся выпуск лишь лояльных газет, была опечатана студия радиостанции «Эхо Москвы». Начались события, известные сейчас, как августовский путч.

________________________________

Вот и я дожил до окаянных дней. В Москве танки. Власть у военной хунты. Горбачев в Форосе заперт на даче. Ельцин призывает ко всеобщей бессрочной забастовке, квалифицируя комитет как уголовников. Пока только хочется плакать. Ельцина они арестуют, а вместе с ним и Бумбараша. Господи, спаси и сохрани!

из дневника Валерия Золотухина, 19 августа 1991 года

________________________________

В ответ на действия ГКЧП Борис Ельцин и власти РСФСР издали «Обращение к гражданам России». Они объявили захват власти незаконным и призвали москвичей собираться у Белого дома для обороны Верховного Совета России. К утру 19 августа защитники демократии начали строить баррикады.

Оборона

В московском регионе ГКЧП опирался на части КГБ, Министерства внутренних дел и Московского военного округа — 106-ю Тульскую дивизию ВДВ, Таманскую мотострелковую и Кантемировскую танковую дивизии. Сторонникам правительства России было чего опасаться. Министр обороны СССР Дмитрий Язов, входивший в ГКЧП, принимал участие в событиях апреля 1989 года в Тбилиси, 1990 и 1991 годов — в Баку и в Прибалтике. Тогда в столицы союзных республик были введены войска и пролита кровь. Все эти события, начиная с разгона митинга в Тбилиси, широко освещались в советской прессе с самых разных сторон. Выходившие к парламенту люди знали, что их ждет в случае поражения.

Организацию защиты Белого дома возглавил Константин Кобец — на тот момент председатель Государственного комитета РСФСР по обороне. Под его руководством стихийное строительство баррикад быстро обрело конкретные формы. Их строили в три кольца: первое начиналось на ступеньках Белого дома, остальные перекрывали близлежащие улицы. Баррикады делали буквально из всего, что могло попасться под руку, — от мусорных контейнеров, заборов, деревьев, арматуры, скамеек и даже ванн до городского транспорта. В Белом доме был организован медпункт.

________________________________

Поехали на Пресню к дому Верховного Совета. Туда и оттуда идут толпы (турникеты метро оказались забиты монетами, разменные кассы израсходованы). Скульптура, изображающая рабочих на баррикадах, держит флаг России. Вокруг дома действительно баррикады из подручных материалов, несерьезные, наверно, для техники, скорей символические. Впритык стоят грузовики, автобусы, стоит подъемный кран. Жгут костры, тащат какие-то ветки, бревна, доски. Вечером стали раздавать питание. Каждый час по радио сообщения. Главным из них было сообщение о том, что 10 танков Таманской дивизии перешли на сторону Верховного Совета. В этот момент Кронид зашелся в истерическом плаче. Он переживал все на страшных нервах. «Это называется дышать воздухом свободы», — сострил я.

из дневника Марка Харитонова, 19 августа 1991 года

________________________________

В семь часов вечера к Белому дому подошла колонна из десяти танков под командованием майора Сергея Евдокимова. Под ликование толпы они перешли на сторону парламента. Правда, танки были без боекомплекта, но сам вид боевых машин придавал защитникам уверенности. К тому же, к набережной подогнали пятнадцать катеров с зажигательной смесью. Еще до этих событий на сторону Ельцина перешли полк ВДВ из Рязани и часть Таманской дивизии — именно с ее танка президент России обращался к народу.

________________________________

Фактическую канву событий я здесь не записываю: она будет документирована и без меня. Но эта атмосфера: накрапывающий дождик, возбужденные люди, баррикады, костры, ожидание танков (наших!), раздача пищи, женщины, смачивающие носовые платки на случай газовой атаки, люди, обступившие танкистов и десантников, щупающие автоматы и дула пушек, постоянные встречи со знакомыми в толпе, информация по мегафону, освещенное здание. Все газеты, прогнозы, расчеты — враз устарели. Мы оказались в другой исторической эпохе. Сейчас действительно решается будущее.

из дневника Марка Харитонова, 19 августа 1991 года

________________________________

К Белому дому приходили самые разные люди — студенты, офицеры, ветераны боевых действий в Афганистане, интеллигенция, работники частных охранных структур, представители казачества.19 августа смогло объединить под одним флагом таких людей, как Мстислав Ростропович, Михаил Ходорковский, Андрей Макаревич, Виктор Золотов и Шамиль Басаев — все они приехали к Верховному совету. Наиболее боеспособным гражданам раздали оружие — автоматы, гранатометы.

Важным элементом обороны была агитация в войсках: помимо военных частей, ночью с 19 на 20 августа депутаты отправились даже в «Альфу» — спецподразделение КГБ СССР. Эту непростую работу, граничащую с риском для собственной свободы, взял на себя Владимир Шумейко.

Для обороны Верховного совета Кобец задействовал и личные связи.

________________________________

Ночью прибыл Лебедь — тоже с войсками. Я с ним побеседовал, потом провел его к Ельцину. Он заверил, что ВДВ штурмовать Белый дом не будет. С Грачевым я несколько раз разговаривал. Я связался с Громовым, он был первый замминистра внутренних дел. Для меня было важно, чтобы не выступила дивизия Дзержинского. И Громов оказался с нами. С Баранниковым был тесный контакт. Он помог нам ребятами из рязанской и ивановской школы милиции. А со своим давним знакомым генерал-полковником Калининым, который командовал Московским округом, я договорился, чтобы он выполнял все приказы [ГКЧП], но с задержкой хотя бы минут на 15-20: за это время мы успевали подготовиться к любому развитию событий.

Константин Кобец, интервью газете «Коммерсант» 21 августа 2001 года

________________________________

Внутри Белого дома было известно: штурм начнется в полночь 20 августа. Позднее Кобец говорил о 500 человеках, вооруженных огнестрельным оружием, — в случае атаки парламент продержался бы недолго. Позднее штурм перенесли на три часа ночи (все новые данные тут же передавались по внутреннему радио внутри здания), а после наступило утро — без жертв на Смоленской набережной. К полудню части, переброшенные по приказу ГКЧП к Белому дому, начали отходить. Уже 20 августа защитники Парламента начали организовывать отряды обороны из не связанных с военным делом москвичей — основой ополчения стали сотни. В отсутствие огнестрельного оружия у большинства на баррикадах люди готовили к обороне камни и «коктейли Молотова».


Снабжение

Полевой кухней защитников Белого дома была вся Москва. Люди приносили к баррикадам то, что приготовили дома, — с переднего края продукты стихийно распределялись уже внутри здания. К тому же, Верховный совет не был полностью заблокирован и некоторым удавалось ездить с баррикад домой — за обедом. Возник и своеобразный центр обмена — на ступеньке у 14 подъезда Белого дома стояли молоко, хлеб, сырки и другие продукты. Любой мог подойти и утолить голод. Для танкистов продукты и сигареты вместе с цветами оставляли прямо на броне.

Главным способом приготовить пищу на баррикадах, конечно, были костры, горевшие вокруг Парламента днем и ночью. Порой сооружали даже импровизированные печки из принесенных кирпичей.

________________________________

Говорили, что «Макдональдс» прислал обеды, еще какие-то рестораны, но я не видел сам. Насчет выпить — не берусь говорить. Наши сотрудники приносили, но не скажу, чтобы много. За все три дня, может быть, было несколько бутылок водки, бутылка виски. И все. Вообще ничего этого не хотелось, и интересный эффект — люди трезвели минут за пятнадцать: взбудораженный организм просто перемалывал любое спиртное. Пьяных я не видел ни внутри, ни снаружи, хотя потом много кричали гэкачеписты, что мы толпа алкоголиков и наркоманов.

из воспоминаний Андрея Дятлова, тогда работавшего в "Российской газете«

________________________________

Обмен информацией

С первых часов путча ГКЧП ввел цензуру. Телевидение транслировало «Лебединое озеро» и классическую музыку, лишь по первому каналу шли выпуски программы «Время» с постановлениями путчистов. Издавались всего девять газет: «Советская Россия», «Рабочая трибуна», «Труд», «Правда», «Известия», «Красная звезда», «Сельская жизнь», «Московская правда» и «Ленинское знамя».

Редакция «Российской газеты», на тот момент — печатного органа Верховного совета РСФСР, переместилась в Белый дом, где роль типографского станка выполняли ксероксы. Между экстренными выпусками сотрудники газеты размножали указы Верховного совета, сессия которого 19 августа шла непрерывно.

Листовки сбрасывали из окон Белого дома, раздавали на баррикадах. Их расклеивали в метро и распространяли на московских улицах, даже несмотря на введенный комендантом города штраф в размере 1000 еще советских рублей.

________________________________

Несколько громкоговорителей вывели прямо на балкон с тыла здания, к людям, передавали прямую трансляцию с сессии ВС РСФСР, другие выступления, ведет передачи Белла Куркова, ленинградский депутат и тележурналист, ведущая «Пятого колеса». Временами, когда передача обрывается из-за того, что техника не выдерживает, с улицы раздается мощный рев и свист — люди на баррикадах требуют информации.

из воспоминаний Андрея Дятлова

________________________________

К баррикадам приносили не только еду. В редакцию «Российской газеты» постоянно передавали бумагу, а в ночь на 20 августа принесли модем. Так в Белом доме впервые появился интернет. До 20 августа в Парламенте работало электричество и не был отключен телефон — с его помощью «Российская газета» передавала информацию в другие города. Информационный голод защитникам Белого дома помогали побороть и многие московские милиционеры — несмотря на официальное подчинение лояльному путчистам МВД, они передавали в Парламент сведения о передвижениях войск.

Помогла и случайность. Все выпуски программы «Время» необходимо было согласовывать с представителями ГКЧП. Однако по недосмотру в 15:00 часов 20 августа вышел сюжет, в котором президент США Буш-старший и премьер-министр Великобритании Джон Мейджор осуждали путч, а Ельцин — на Первом канале! — объявлял восьмерку заговорщиков вне закона. Можно только гадать, скольких этот выпуск новостей привлек на защиту Белого дома.

Хансу-Вильгельму Штейнфельду, работавшему в норвежской телекомпании NRK, удалось в разгар событий взять интервью у Ельцина и передать его в Хельсинки. Случилось это так: неподалеку от Белого дома находился финский корреспондентский пункт с кабелем, позволявшим передавать изображение в Финляндию. КГБ, перекрыв все информационные потоки, об этом кабеле забыл. В результате спустя всего час после интервью весь мир смог увидеть интервью с Ельциным прямо из Белого дома.

Одним из главных медиа-противников путча стало радио «Эхо Москвы». Оно удостоилось попасть в третье по счету постановление ГКЧП. Предписывалось остановить деятельность радио как «не способствующую процессу стабилизации положения в стране». Этого сотрудники, конечно же, не сделали, после чего студия на Никольской была занята московским ОМОНом. Впрочем, на следующий день туда ворвалась вооруженная делегация из Белого дома и без жертв смогла восстановить вещание. Оно продолжалось всего сутки до повторного прибытия подразделений МВД, однако свою функцию — распространить информацию о происходящем в столице и у Белого дома — «Эхо Москвы» выполнило.

Защитнику свободной России

В пять часов вечера 21 августа входивший в ГКЧП вице-президент СССР Янаев подписал указ о роспуске комитета. Защитники Белого дома благодаря своей отваге, действиям Бориса Ельцина, Констанстина Кобеца и Верховного совета, рискуя своей свободой и жизнью, выстояли перед превосходящими силами. Через день торжествующая толпа повалила памятник Феликсу Дзержинскому на Лубянской площади. В России началась новая эпоха.

Первой наградой нового государства стала медаль «Защитнику свободной России» — ею и сейчас награждаются граждане Российской Федерации, иностранные граждане и лица без гражданства за мужество, проявленное в защите конституционного строя в период с 19 по 21 августа 1991 года. Награждено 1994 человека, среди них два журналиста CNN — Стивен Херст и Клэр Шипман. Посмертно к награде были представлены Дмитрий Комарь, Илья Кричевский и Владимир Усов, погибшие в тоннеле на Садовом кольце ночью 21 августа 1991 года.

Единственный, кто отказался от награды, — рок-музыкант Константин Кинчев. Это произошло в конце 1994 года. Таким образом Кинчев протестовал против действий российских властей в Чечне.

Последнее награждение состоялось в 2006 году. Медаль получил индивидуальный предприниматель из Костромской области Аркадий Борисов, который, по данным местных СМИ, в августе 1991 года отвечал за химическую защиту Белого дома и лично надевал противогазы на Бориса Ельцина и Руслана Хасбулатова.

util