21 Августа 2016, 13:16

«Это было важное место русской памяти об ужасах ХХ века». О судьбе музея «Пермь-36»

Как получилось, что в России ликвидировали уникальный музей политических репрессий

На днях стало известно, что организация «Пермь-36», которая управляла одноименным музеем политических репрессий в Пермском крае, была окончательно ликвидирована: 10 августа в ЕГРЮЛ была внесена запись о завершении процедуры ликвидации АНО «Мемориальный центр истории политических репрессий ’’Пермь-36’’».

Основатель и директор этого музея Виктор Шмыров рассказал нам о своих планах после ликвидации музея:

— Мы занимались сохранением и восстановлением бывшего лагеря «Пермь-36» в качестве музея больше двадцати лет. Занимались созданием музея, развитием проектов. Сейчас этот вид деятельности для нас недоступен. Мы будем заниматься дальше научно-исторической работой в этой области, мы будем создавать виртуальный музей истории Гулага под названием «Пермь-36».

В свое время я был одним из учредителей «Международной коалиции музеев совести», куда входил музей «Пермь-36». На сайте коалиции мы сейчас работаем над тем, чтобы там создать виртуальный музей.

Мы делали одно, а сейчас туда (в музей «Пермь-36». — Открытая Россия) пришли другие люди, захватили «Пермь-36» с помощью властей. Конечно, я плохо отношусь к тому, что произошло«.

По мнению жителя Перми, журналиста Ивана Козлова, закрытие музея говорит прежде всего о произволе нынешних властей:

— Меня вся ситуация с музеем «Пермь-36» на протяжении последних трех с лишним уже лет, сколько длится эта история, чудовищным образом возмущает. Понятно, что есть люди, которые поддерживают музей «Пермь-36» всецело, — как, например, я, — у которых есть определенная позиция по этому поводу, но есть также и противники, у которых тоже есть какая-то идеологическая позиция. Позиции эти разные; здесь, по крайней мере, есть о чем спорить. Но проблема в том, что историю музея «Пермь-36» нельзя даже сейчас обсуждать в идеологическом поле, потому что о ней нужно говорить исключительно с точки зрения произвола действий, полной бесполезности нынешней региональной власти. То, что делали после Чиркунова (Олег Чиркунов — прошлый губернатор Пермского края. — Открытая Россия) с музеем, — это абсолютно управленческая бездарность. Это диагноз региональной власти, как бы кто ни относился к деятельности музея «Пермь-36».

Камера в бараке на территории «Пермь-36». Фото: Максим Кимерлинг / ТАСС

Культуролог и историк Александр Эткинд также выразил сожаление по поводу судьбы уникального комплекса:

— Я сожалею о перемене руководства и идеологии музея Гулага. Это было важное место русской памяти об ужасах ХХ века. Я желаю бывшему директору этого музея успехов в его дальнейшей работе. Не сомневаюсь, что он найдет применение своим идеям.

Музей «Пермь-36» был основан в 1992 году на месте бывшей исправительно-трудовой колонии в поселке Кучино Пермского края. В этой колонии сидели известные диссиденты: Владимир Буковский, Сергей Ковалев, Юрий Орлов, Валерий Марченко, Натан Щаранский, Глеб Якунин. В основном там находились политзаключенные, меньше было «уголовников». Это единственный сохранившийся комплекс сталинского Гулага.

В советское время через этот лагерь прошли многие известные писатели, ученые, правозащитники. Заключенные гибли в здешних невыносимых условиях.

Лагерь «Пермь-36» просуществовал до 1988 года. Он закрылся последним из российских лагерей для политзаключенных. К моменту своего закрытия колония имела два отделения: участок особого режима и участок строгого режима.

Музей столкнулся с проблемами в январе 2014 года, когда государство остановило финансирование, с поста директора была уволена Татьяна Курсина. Бывшую команду сотрудников музея отстранили от работы, «Пермь-36» закрыли.

В августе 2014 года (к тому моменту музей уже несколько месяцев был закрыт) основателей музея Гулага вызвали на допрос, чтобы проверить уникальный комплекс на предмет экстремизма. Главная претензия к «Перми-36» состояла в том, что якобы литовские и украинские националисты в музее представлены жертвами и героями.

Бывший руководитель «Мемориального музея политических репрессий ’’Пермь-36’’» Татьяна Курсина в тот период рассказывала о давлении на комплекс: «В тупик зашли все переговоры, о чем мы очень жалеем. Как-то очень резко повела себя администрация края, обвинив нас в том, что мы как-то политизируем все это. Но это абсолютно не так».

Когда музей перешел в распоряжение государства, региональные власти решили превратить музей памяти жертв репрессий в музей памяти охранников и работников Гулага.

Ситуацию комментировал, в том числе, один из учредителей музея — московский правозащитный центр «Мемориал». «Получается что-то вроде рейдерского захвата. По сути государство превратит из музея советского политического террора музей истории пенитенциарной системы. Если у основателей ’’Пермь-36’’ главными консультантами являлись заключенные этого лагеря, то у ’’этих’’ главными консультантами являются ветераны ГУ ФСИН, службы исполнения наказаний», — говорил председатель правления международного центра «Мемориал» Арсений Рогинский.

В марте 2015-го музей объявил о самоликвидации и завершении своих проектов на территории края. В том же году региональные власти взяли комплекс под свой контроль; в июле 2015 года мировой судья признал организацию и руководителя музея Татьяну Курсиву в нарушении порядка деятельности НКО, выполняющей функции «иностранного агента».

Татьяна Курсина рассказывала: «Музей был создан как попытка публично признать преступления сталинской репрессивной системы и коммунистической идеологии. Когда его разрушили, это был громкий сигнал: эта страница нашего прошлого больше не рассматривается как преступная».

Экспозиция на территории «Пермь-36». Фото: Максим Кимерлинг / ТАСС

Когда стало известно о закрытии музея в марте 2015 года, бывший узник лагеря «Пермь-36», правозащитник Сергей Ковалев подробно рассказал в интервью Открытой России о прошлом пермской спецзоны и о причинах, по которым власти решили ликвидировать легендарный музей: "Сперва начали появляться публикации в местной прессе, совершенно отвратительные, клеветнические в отношении бывших политзеков. Писали, что никаких голодовок не было, что заключенные питались тайком, восхваляли лагерную администрацию. Вся эта ментовская писанина — некоторые авторы публикаций утверждали, что служили в охране лагеря — проехалась и по мне. Про меня писали, будто ’’этот Ковалев сам отводил людей в ШИЗО’’ и тому подобную неправду.

Затем уже давление на нас начала оказывать краевая администрация.

Надо признать, что на заре существования музея пермские власти очень сильно помогали. Помещения музея требовали ремонта, ведь после окончания лагерного периода на этой территории наступил период разрухи. Требовались деньги на приведение всего этого в порядок. Строения лагеря числились за пермской администрацией, но сдавались музею в бесплатную аренду. Кое-какие деньги власти выделяли, постоянно велись какие-то реставрационные работы.

Кроме того, это же музей: там были экскурсоводы, научные сотрудники, которым нужно было платить зарплату. В общем, в финансирование вклад пермской администрации был немаленький. Конечно, этого все равно было недостаточно, и мы получали гранты.

Но в дальнейшем к пропагандистскому накату, утверждениям, что у нас там антигосударственное сборище, что устои законодательства трещат по швам, присоединилось и давление властей. С нашей стороны были попытки, иногда, по-моему, даже излишние, договориться с губернатором, в том числе и при помощи Администрации президента. В АП принимали наших товарищей из Общественного совета музея, велись всякие разговоры о том, что нужен компромисс, чиновники намекали, что не надо занимать такую критическую позицию, а надо сократить лекционные программы на фестивале.

В конце концов, правительство Пермского края пожелало вернуть под свой контроль землю и строения музея. Уволили значительную часть сотрудников, стал организовываться ’’Музей сотрудников ГУЛАГа’’. Стало понятно, что нашу ’’Территорию свободы’’ хотят упразднить, что и произошло«.

Виктор Шмыров, который был директором «Перми-36», в интервью Открытой России рассказывал о многочисленных отчетах, которые делали работники музея перед властями, о том, как дело дошло до закрытия и чем уникальна его экспозиция.



ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Сергей Ковалев о музее «Пермь-36»: «Самая большая наша беда состоит в том, что они наложили руку и на огромный архив»

«Вы правы, но вы понимаете, мы не могли принять другого решения»: интервью с директором «Перми-36»

util