22 August 2016, 20:56

Настает время новой кремлинологии? Два взгляда на кремлевские отставки и назначения

Фото: Степан Андреев / ТАСС

Шведский экономист и политолог, бывший сотрудник посольства в Москве Андерс Ослунд призывает вернуться к практике времен Холодной войны — тщательно изучать закулисную борьбу разных сил в российском государстве, чтобы открыть окно в закрытое общество

Все большая непрозрачность российской политики открывает окно возможностей для кремлинологии. Многие высмеивали это направление, сравнивая его с гаданием на кофейной гуще, но при правильном применении это может быть полезным инструментом анализа.

Стандартное словарное определение кремлинологии — «изучение политики и деятельности бывшего советского государства»; словарь Merriam-Webster называет это слово синонимом советологии. В сетевом Urban Dictionary — более современное расширительное определение: «Искусство наблюдать, делать выводы и догадываться, что в действительности происходит внутри непрозрачной организации».

Я рассматриваю кремлинологию как формализованное исследование несомненных фактов внутри закрытого общества — назначений, организационных решений, указов и официальных речей. В открытом обществе она не играет никакой роли, но современная Россия — уже не открытое общество, хотя до советского уровня закрытости ей еще далеко. Кремль распространяет огромное количество информации, и особенно здесь надо отметить великолепный сайт Владимира Путина, который очень помог Стиву Ли Майерсу при работе над книгой «Новый царь», но и дезинформация процветает, как никогда раньше.

В сталинские времена мир обычно узнавал о возвышениях и падениях в Кремле дважды в год: советские газеты публиковали фотографии руководителей партии на мавзолее Ленина 7 ноября и 1 мая, и место, которое занимал тот или иной представитель власти, давало точную информацию о его политическом весе.

Я задумывался о том, как это было устроено, и в 1987 году побывал на официальном приеме у тогдашнего премьер-министра СССР Николая Рыжкова. Когда появился Рыжков, высокопоставленные чиновники быстро заняли места, положенные им по протоколу. Протокол очень важен в закрытых иерархических государствах, и кремлинология этим пользуется.

Сегодня Кремль публикует многочисленные фотографии официальных мероприятий высшего уровня, и важно, кто на них присутствует и кто где сидит. 25 мая, когда Путин созвал свой Экономический совет, либерал Алексей Кудрин сидел в дальнем конце стола, а сторонник жесткой линии Сергей Глазьев — на более почетном месте. Следовательно, Кудрин политическим весом не пользуется. Но эту деталь тогда не заметил ни один из западных журналистов. С декабря 2011 года рядом с Путиным всегда сидел Сергей Иванов, что показывало, кто в Кремле человек номер два, но этот факт тоже все игнорировали.

Многие считают Путина единоличным диктатором чистой воды, но это упрощение. Важно, кто из представителей властной верхушки в силе и как они взаимодействуют. Совет безопасности — это сегодняшнее Политбюро, узкий круг высших руководителей, на регулярных заседаниях которого председательствует Путин.

Что удивительно, Путин не контролирует его состав. 5 апреля он назначил своего фаворита, бывшего главного телохранителя и новоиспеченного командира мощной Национальной гвардии, постоянным членом Совбеза. Но 11 апреля новый президентский указ понизил Золотова до обычного, не постоянного члена Совбеза. Из этого можно сделать вывод, что Путин не сумел его защитить.

Сергей Иванов. Фото: Петр Ковалев / ТАСС

Сергей Иванов, лишившись должности руководителя администрации президента, остался в Совбезе. Путин исключил оттуда лишь давно отправленного в отставку бывшего министра внутренних дел Рашида Нургалиева и заменил его новым руководителем администрации Антоном Вайно. Таким образом, пользуясь методами кремлинологии — изучая организационные решения и назначения и не полагаясь на какую-либо информацию инсайдеров, — мы можем предположить, что Совет безопасности, вероятно, оттесняет Путина.

С апреля в России развернулась борьба между многочисленными силовыми органами, проявившаяся в реорганизациях и громких арестах руководителей высокого уровня. На одной стороне наследники КГБ — ФСБ и СВР, — на другой — ФСО, новая Национальная гвардия и фаворит Путина Рамзан Кадыров. Министерство обороны — возможно, независимый игрок.

В ходе радикальной реорганизации Путин проявлял предпочтение к стороне ФСО, Национальной гвардии и Кадырова. Но противоположная сторона доминирует в Совбезе — среди постоянных членов Сергей Иванов, секретарь Совета Николай Патрушев, директор ФСБ Александр Бортников, директор СВР Михаил Фрадков. Министр внутренних дел Владимир Колокольцев, скорее всего, недоволен тем, что у него отобрали его лучшие части (бывшие внутренние войска МВД, на основе которых создана Национальная гвардия. — Открытая Россия), а спикер Госдумы Сергей Нарышкин близок к генералам КГБ (окончил Высшую школу КГБ. — Открытая Россия).

Путину нужно или быстро изменить состав Совбеза, или сделать его незначительным органом, как Михаил Горбачев поступил с Политбюро. Иначе Путина рано или поздно сместят. Как сказал Талейран, «штыки хороши всем, кроме одного — на них нельзя сидеть». Совет безопасности должен быть в центре анализа нынешней российской политики, но аналитики склонны не придавать ему значения.

Что действительно следовало бы игнорировать, так это официальную пропаганду. 11 августа и Сергей Иванов, и Путин сказали, что Иванов попросил об отставке после четырех с половиной лет работы в администрации.

Неужели это так? Это такая же очевидная ложь, как и заявление Путина в сентябре 2011 года о том, что он и Медведев четырьмя годами раньше договорились, что Путин вернется на пост президента. Отставка Иванова была полной неожиданностью для всех, кроме нас, кремлинологов: мы видели серьезную напряженность в самой сердцевине кремлевской системы; она проявилась, когда Борис Немцов был убит у кремлевской стены 27 февраля 2015 года.

Таким же образом мы не придаем значения заявлениям более или менее официальных кремлевских пропагандистов. Они интересны только как генераторы кремлевской дезинформации. Помните, как во времена Брежнева Кремль предупреждал о том, что в случае отставки генсека верх возьмут адепты жесткой линии, или сигналы о том, каким прекрасным либеральным реформатором будет Юрий Андропов?

Кремлинология создает хороший противовес дезинформации.

Оригинал статьи: Андерс Ослунд, «Почему нам снова нужна кремлинология», The American Interest, 18 августа


Американский политолог, специалист по России, заместитель директор Института Кеннана Уильям Померанц видит в недавних кремлевских отставках и назначениях лишь продолжение стагнации и предупреждает: внутриэлитная конкуренция — не замена настоящей политике

Если Россия и стремится к большему влиянию и уважению на международной арене, этим летом она продолжила движение по нисходящей спирали. Обвинения во взломе электронной почты втянули ее в американскую президентскую кампанию, а военная напряженность вокруг Украины и Сирии показала, что никто в мире Россию не поддерживает.

На фоне этого недовольства и полемики 18 сентября в России пройдут парламентские выборы. Однако это, возможно, как раз то, чего Владимир Путин хочет. Мошенничество на выборах в Госдуму пять лет назад в сочетании с односторонним решением Путина вернуться на президентский поcт воспламенило невиданное прежде протестное движение. С тех пор режим становится все более репрессивным.

Но хотя соперничество на выборах остается под жестким контролем властей, соперничество внутри элиты становится все более открытым.

В России начался процесс смены караула. Но происходит это через президентские указы, а не на выборах.

Такой непрозрачный процесс вызывает множество версий и интриг. Нет лишь реальных политических возможностей для избирателей и шансов на подлинные перемены.

Гадание на российской кофейной гуще — отрасль, которая сейчас переживает взлет. Но все многочисленные назначения и снятия демонстрируют определенные очевидные тенденции. Самое примечательное, что те, кто построил путинскую систему, уходят; их заменяют люди системы.

Генеральный директор Государственного эрмитажа Михаил Пиотровский, руководитель департамента культуры Москвы Александр Кибовский, руководитель Федеральной таможенной службы РФ Андрей Бельянинов и министр культуры Владимир Мединский (слева направо на первом плане), 13 мая 2016 года. Фото: Александр Щербак / ТАСС

Различие между теми и другими, может быть, тонкое и малозаметное, но он играет ключевую роль. Прежнее поколение принесло с собой сочетание интеллекта и околокриминального опыта, что было необходимо для выживания в остро конкурентном и часто хаотичном постсоветском обществе. Их сменщики знают только относительную стабильность путинских лет, они не прошли испытание кризисными временами. И, возможно, на первый план сейчас выходит их неопытность.

Путин сам провел перестановки на верхнем уровне своей администрации, и кульминацией стала неожиданная отставка ее руководителя Сергея Иванова 12 августа. Впрочем, при уходе его репутация не пострадала: он сохранил место в Совете безопасности.

Другим повезло меньше. Например, глава Федеральной таможенной службы Андрей Бельянинов отправился в вынужденную отставку, после того как полиция обнаружила в его доме почти $900 тысяч наличными.

В дополнение к этим остаткам Путин держит других своих давних товарищей на расстоянии удара. Главе нефтяного гиганта «Роснефть» Игорю Сечину несколько раз давали понять, что его компании не позволят участвовать в приватизации компании «Башнефть». Но он каждый раз отказывался принять отрицательный ответ. В результате приватизацию «Башнефти» отменили — в основном из-за внутренней политической борьбы. А поскольку российское государство отчаянно нуждается в деньгах, возобновились разговоры о продаже части акций «Роснефти». Это как раз то, против чего Сечин категорически возражал.

Другой давний товарищ и союзник Путина бывший министр финансов Алексей Кудрин недавно вернулся из продолжавшегося несколько лет добровольного изгнания, чтобы подготовить для Кремля новую экономическую стратегию. Но еще не просохли чернила на первом варианте его предложений, как Путин объявил, что он заказывает альтернативный доклад; Кудрина снова оттеснили на обочину.

«Старая гвардия» движется к выходу, иногда «добровольно», иногда с позором, а Путин заменяет ее новыми, более лояльными функционерами, в основном из силовых органов, а также из своего личного окружения. Исполняющие обязанности губернаторов Калининградской и Тульской областей — бывшие телохранители Путина. Новый руководитель администрации президента Антон Вайно пришел из протокольного отдела.

Эти внутренние аппаратные войны сопровождаются публичными столкновениями между российскими правоохранительными органами и спецслужбами. ФСБ недавно арестовала одного из руководителей Следственного комитета — в высшей степени провокационный поступок. Следствие и обвинение открыто конфликтовали по поводу задержания и домашнего ареста одного из ведущих бизнесменов (Дмитрия Каменщика. — Открытая Россия). Представьте себе, что было бы, если бы ЦРУ, ФБР и Минюст США сознательно пытались дискредитировать друг друга на первых полосах The New York Times.

Возможно, все эти интриги — золотое дно для кремлинологов, но они показывают, чего совершенно нет в российской публичной полемике: настоящей политики.

Экономическая политика, назначения на высокие посты, борьба с коррупцией — все это могло бы обсуждаться в контексте предстоящих выборов в Госдуму, но об этом не слышно ни слова. Открытая политическая дискуссия слишком опасна для Путина и его ближнего круга.

К тому же путинские новые бюрократические кадры абсолютно зависимы от президента России. Замыкаясь в таком кругу, можно получить только эффект эхо-камеры, а не честную дискуссию. Интересно, остался ли хоть кто-то, кто способен сообщить Путину плохую новость.

Притом что бюрократия может породить бесчисленное количество набросков экономической программы, у ответственных фигур нет явного мандата на претворение реформ в жизнь. Необходимое политическое прикрытие может дать или приказ президента, или выборы. Пока Путин не одобрил ни один из вариантов экономического курса.

Путин собирает вокруг себя лояльных функционеров, а не реформаторов и не визионеров. Холодный прием, который получил Кудрин со своей экономической программой, символичен для режима — он с удовольствием играет на внутренних разногласиях, поддерживая то одну, то другую сторону, но не готов добиваться кардинальных структурных перемен.

Эти тенденции ведут к продолжению стагнации, и это, вероятно, еще самый оптимистичный сценарий для российской экономики и путинской политической системы. Выборы в Госдуму еще могут преподнести сюрприз, как в 2011 году, но это еще менее вероятно.

Вполне возможно, что вместо этого России придется еще раз повторить урок, который она, как многие думали, уже выучила 25 лет назад, когда распался Советский Союз: конкуренция элит — не замена настоящей политике.

Оригинал статьи: Уильям Э. Померанц, «Все более узкий круг Путина возвращается к советской политике», Reuters, 22 августа

util