3 September 2016, 06:41

Что страшного в словах «Путин — палач Беслана»

3 сентября 2004 года произошел штурм школы № 1 в Беслане. Теракт унес 334 жизни, в том числе 186 детей. 1 сентября 2016 года во время панихиды несколько женщин, чьи родные были захвачены в заложники, устроили молчаливую акцию. Они сняли куртки, под которыми на них были надеты футболки со словами «Путин — палач Беслана», за что почти сразу были жестко задержаны. 2 сентября суд приговорил их к штрафам и общественным работам. Организация «Матери Беслана» уже давно обвиняет президента в гибели людей в результате теракта. Открытая Россия кратко напоминает, почему их точка зрения широко распространена





354 заложника

В день захвата заложников в бесланской школе № 1 одним из главных вопросов было количество людей внутри школы. Первоначально сообщалось о 150 заложниках, к вечеру министр внутренних дел Северной Осетии Казбек Дзантиев сообщил журналистам, что внутри школы могут находиться до 400 человек. Утром 2 сентября 2004 года начальник информационно-аналитического управления при президенте Северной Осетии Лев Дзугаев назвал первую официальную точную цифру: 354 человека, что очень сильно занижало реальные масштабы трагедии (позже стало известно, что в школе находилось более тысячи заложников). Факт сокрытия властями масштабов захвата разозлил как местных жителей, которые стояли возле оцепления с плакатами, сообщавшими о том, что детей в школе не меньше восьмисот, так и террористов, которые хотели создать большой резонанс в прессе; не получив его, преступники отказались выпускать часть детей и стали хуже обращаться с пленными.

Из показаний заложниц на суде над единственным выжившим террористом — Нурпаши Кулаевым:

Мадина Дзебисова: «После того, как по новостям передали, что в зале всего 354 человека, они просто озверели, грубо говоря. Они стали пересчитывать. Я помню, даже учитель осетинского языка Зара Алексеевна. Она считала людей. Они ее заставили пересчитывать всех, кто сидел в зале».

Индира Какоева (цитирует террориста): «’’Вот, у нас газета, где написано, что вас 354 человека’’. И эти слова: ’’Мы сейчас можем с остальными оставить 354 человека, а с остальными сделать все, что хотим. Потому что, — говорит, — вы никому не нужны. Ни вашему правительству, никому’’».

Марина Литвинович, журналист, редактор «Правды Беслана», возлагает ответственность за умышленное занижение количества заложников на Дмитрия Пескова, который в то время был рядовым сотрудником пресс-службы президента России, и на Маргариту Симоньян, в 2004 году работавшую корреспондентом одного из северокавказских изданий:

«[Песков] был сотрудником Кремлевской пресс-службы, обычным, вполне себе средним сотрудником пресс-службы под руководством Громова. И он был направлен в Беслан для того, чтобы координировать информационную политику в первую очередь на телевизионных каналах и в СМИ. И именно он — об этом есть показания и об этом много говорила Северо-Осетинская комиссия, расследовавшая это дело — что именно человек по имени Дмитрий Песков врал о количестве заложников».



Переговоры

Свои требования о выводе федеральных сил из Чеченской республики и признание ее независимости в обмен на безопасность России «в ближайшие 10-15 лет» террористы официально передали лишь 2 сентября вместе с бывшим президентом Ингушении Русланом Аушевым, которого пустили в захваченное здание как переговорщика. До этого, согласно официальной версии событий, ими были передана лишь записка с именами людей, с которыми они требовали переговоров: Зязиков (президент Ингушетии), Дзасохов (президент Северной Осетии — Алании), Рошайло. Никто из этих людей на переговоры не приехал. Последняя фамилия была понята штабом неверно (требования террористов записывала одна из заложниц под диктовку), и поэтому вместо Владимира Рушайло, экс-министра внутренних дел России и секретаря Совбеза, в Беслан приехал детский врач Леонид Рошаль, которого внутрь не пустили.

Есть информация о том, что террористы почти сразу после захвата заложников передали видеокассету, на которой были записаны их требования и кадры происходившего в школе. О кассете, например, сообщили «Вести», спустя час добавив в новостях, что она оказалась пустой:

«Террористы передали спецслужбам видеокассету, на которой, как предполагалось, будет запись того, что происходит в здании захваченной школы. Но кассета оказалась пустой. Никто из официальных лиц в прямые контакты с террористами не вступал».

Террорист Кулаев в своих показаниях на суде подтвердил версию о существовании видеокассеты:

«Скажи, чтоб даже не думали штурмовать школу. Кассету отправили им. Там видно, что два человека, если ногу уберут с кнопки, все взорвется. Мы все будем до последнего воевать, а потом сами себя взорвем здесь».

Валерий Андреев, возглавлявший оперативный штаб по освобождению заложников, на суде не стал раскрывать информацию о существовании и содержимом такой видеокассеты, сообщив, что не располагает ей:

Голос из зала: Почему скрывалась информация о содержимом кассеты, которую выбросили 1 числа. Если бы 1 числа люди бы узнали о этой кассете, они бы не ждали ни ФСБ, ни МВД, ни других лиц. Они бы сами предпринимали что-то. Почему скрывалась эта информация?!

Андреев: Ваша честь, я не могу не опровергнуть, не подтвердить. Информацией о кассете я не располагаю.

Вместе с тем, в первые сутки после трагедии федеральные СМИ сообщали, что террористы не выдвигают никаких требований и не идут на контакт.

Марина Литвинович уверена, что российские власти не провели должным образом переговоры, которые могли бы облегчить заложникам жизнь или привести к освобождению части из них:

«А ведь террористы были готовы к переговорам, они записки передавали, которые тоже замалчивали, потому что по федеральным каналам рассказывали, что никаких требований не выдвигают — террористы не выдвигают. На самом деле требования были, и, естественно, можно было вести переговоры, чтобы хотя бы часть людей отпустили или чтобы передать воду или как-то облегчить их участь».

Помимо этого, она утверждает, что Дзасохов вступил в переговоры с Асланом Масхадовым, авторитетным чеченским генералом, президентом непризнанной ЧРИ, который был готов вступить в переговоры с захватившими школу с единственным условием — гарантией личной безопасности, что выполнено не было. Вместо этого начался штурм школы.



Штурм

Из захваченных 1128 заложников за три дня погибли 314 человек, 783 были ранены. Большинство жизней унес взрыв и пожар в спортзале школы, где находились почти все пленники. Существует несколько версий того, почему сдетонировали взрывные устройства и почему началось возгорание. Согласно официальной трактовке событий, бомбы террористов самоподорвались, к пожару же привели исключительно выстрелы террористов трассирующими снарядами, из ручного противотанкового гранатомета и подствольных гранатометов. Корреспондент The New York Times Кристофер Чиверс, говоривший с выжившими заложниками и написавший подробнейшую статью с описанием обстоятельств трагедии, утверждает, что заявления российских властей о том, что танки Т-72 начали обстрел школы только после того, как все выжившие заложники покинули ее, — ложь; именно выстрел из танка мог привести к столь значительным жертвам и разрушениям. Согласно расследованию «Новой газеты», штурм школы начался с выстрела по спортзалу из реактивного пехотного огнемета «Шмель», что и стало причиной взрыва внутри здания и последующего пожара.

«Матери Беслана» и «Голос Беслана» также обвиняют штурмующих в применении средств неизбирательного действия:

«Особенно это важно в отношении так называемого левого флигеля школы.<...> Это тот флигель, куда убежали дети и взрослые после начала взрывов в зале. Их туда погнали боевики. И там, рядом находится помещение столовой, и классы труда там находились. Много людей там было. Там, по всей видимости, погибло значительное число людей, но они погибли, как мы полагаем, от выстрелов тяжелого вооружения, которое применяли уже наши российские военные.

Дело в том, что уже 3-го вечером или буквально 4 сентября утром этот флигель был расстрелян из тяжелого вооружения. Никто не понимает, почему. Потому что никакого логического объяснения, — когда уже теракт закончен, еще разрушать окончательно этот флигель. В общем, предположение у нас такое, что там, видимо, были найдено довольно большое количество людей, погибших именно не от рук террористов, а от тяжелого вооружения, применяемого российскими военными. И чтобы, видимо, скрыть эту ситуацию, скрыть обстоятельство их гибели, был разрушен этот флигель, хотя логически непонятно, зачем».

Марина Литвинович возлагает вину за принятие решения о штурме на Владимира Путина:

«У нас тут возникают разные мнения. например, Юрий Петрович Савельев, автор доклада считает, что Путин никак не мог отдать это распоряжение. Но, вообще, насколько я знаю расклады в Кремле и с Путиным связанные, это такое решение, за которое никто бы не взял на себя ответственность кроме Путина. <...> Там была встреча в аэропорту, по-моему, Внуково, если я не ошибаюсь, в Москве, на которой все решалось. Я думаю, что принципиальное решение с Путиным принималось о штурме, безусловно. То есть было решено в самый первый день — штурм».



Следствие

Уголовное дело о теракте, возбужденное Генеральной прокуратурой 1 сентября 2004 года, до сих пор остается открытым. По сведениям Литвинович, в следственной группе остался один человек, а никаких следственных действий уже давно не производится.



ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Матерей бесланских детей приговорили к штрафам и общественным работам за майки с Путиным

util