9 Сентября 2016, 14:45

Эксперт об альтернативной Паралимпиаде: этот «полуфабрикат» нашим чемпионам не нужен

Спортсмен во время соревнований по легкой атлетике на Открытых всероссийских соревнованиях по видам спорта, входящих в программу Паралимпийских игр, 8 сентября 2016 года. Фото: Артем Коротаев / ТАСС

Вместо Паралимпиады в Рио российским спортсменам предложили альтернативные игры в Подмосковье. Нужны ли эти соревнования чемпионам, кто на самом деле лишил атлетов шанса на выступление в Бразилии и во сколько обошелся проигранный иск в CAS? Об этом в интервью Открытой России рассказал бывший пресс-атташе паралимпийской сборной страны на играх 2008-2010 годах, спортивный агент Андрей Митьков

— Вы были на так называемых альтернативных Паралимпийских играх, официально — Открытых всероссийских соревнований по видам спорта, включенных в программу Паралимпийских игр? Как сами участники относятся к этим стартам?

— На соревнования я не попал, улетел с Юлией Ефимовой в Тюмень (Андрей Митьков — спортивный агент олимпийской чемпионки. — Открытая Россия), на открытие (7 сентября. — Открытая Россия) не приглашали. Что касается спортсменов: те ребята, с которыми я общаюсь, — а это чемпионы, обладатели множества наград, — хотят побеждать сильнейших соперников и выигрывать паралимпийские медали. Для них как спортсменов высшего класса важны все нюансы. Например, легкоатлетическая дорожка на стадионе в Новогорске, мягко говоря, не соответствует стандартам проведения соревнований высокого уровня, ее можно сравнить со стиральной доской. У ребят не будет достойных соперников. Например, Олеся Владыкина (пловчиха, двукратная паралимпийская чемпионка. — Открытая Россия) дистанцию сто метров плыла одна. Велоспорта вообще нет в программе, потому что негде проводить заезд. Велотрек в Крылатском не соответствует олимпийскому стандарту. И таких технических нюансов много. А если говорить про эмоциональную составляющую, то представьте: это великие спортсмены, они готовились к Паралимпийским играм, они должны были выйти в Рио и там всех порвать. А сейчас они вынуждены выступать на тренировочных базах.

Президент, насколько я понимаю, когда говорил о проведении альтернативных игр, имел ввиду организацию соревнований в Сочи в следующем году. Но, видимо, Паралимпийский комитет России (ПКР) хотел быстренько что-то провести, может быть, очередные бюджетные средства освоить. Министр (спорта. — Открыта Россия) спрашивал мое мнение: я сказал, что считаю неправильным проводить эти соревнования сейчас. Это такой «полуфабрикат» — спортсменам-чемпионам это не нужно. Они заслуживают лучших спортивных арен страны. Вопрос о премировании спортсменов — тоже бред, потому что немногие смогут показать конкурентоспособные результаты в тех условиях, о которых я сказал.

— Вы представляете интересы 34 российских паралимпийцев, которые обратились в Международный параолимпийский комитет (IPC) и Спортивный арбитражный суд (CAS). Почему они решили работать с вами, а не с Паралимпийским комитетом России?

— Я работал пресс-атташе на двух Паралимпийских играх, со многими ребятами я знаком, кого-то могу назвать своими близкими друзьями. Когда пришла новость об отстранении наших спортсменов, начался шквал звонков. Первая Громова (Ирина Громова — тренер паралимпийской сборной России по легкой атлетике. — Открытая Россия) позвонила: «Что будем делать?». Паралимпийский комитет России обратился в Спортивный арбитражный суд. Мы ждали решения, очень искренне надеялись, несмотря на все мое критическое отношение к нынешнему руководству ПКР. Но параллельно прорабатывали действия на случай отказа. Результат обращения Паралимпийского комитета России показал профессиональную неготовность решать проблемы. Сейчас уже понятно, что главные ошибки были допущены даже не во время подачи иска, а на этапе подготовки к Исполкому IPC. Нужно было готовиться, выстраивать линию защиты, пиар-сопровождение в мировых СМИ. Насколько я знаю, юридические консультанты за два дня до подачи иска с CAS задавали какие-то базовые процессуальные вопросы о работе суда. Более того, компания, которая оказывала юридические услуги, до этого не работала ни по одному спортивному делу.

Вообще, что такое паралимпийское движение в России? Появляется инфраструктура, базы, оборудованные для тренировок паралимпийцев. Это кто? Это государство.

Что самое главное в паралимпийском движении? Это спортсмены, это победы, тренеры, которые работают, тренируются. Какое место в паралимпийском движении России занимает ПКР? Что мы увидели во время этого кризиса? Мы увидели, что международная спортивная политика — ноль. Где ваши дружеские отношения? Где общение с членами Исполкома? Мир не всколыхнулся в защиту российских паралимпийцев. Мы ничего не увидели. Увидели только, что у ПКР нет денег, чтобы нанять юристов.

Отец и личный тренер Юлии Ефимовой Андрей Ефимов, Юлия Ефимова, завоевавшая две серебряные медали на соревнованиях по плаванию на Олимпиаде-2016 в Рио-де-Жанейро, и ее агент Андрей Митьков (слева направо) на пресс-конференции. Фото: Дмитрий Серебряков / ТАСС

— Вам известно, какое процентное соотношение государственных и спонсорских денег в паралимпийском движении России сейчас?

— В России примерно 100 на 0 или 99 на 1. Я увидел в отчете, что на слушания дела в CAS ПКР потратил 16 млн 900 тысяч рублей (по данным СМИ, расходы по иску оплатил меценат, вице-президент Федерации профессионального бокса Андрей Рябинский. — Открытая Россия). Даже с учетом того, что в Рио летали человек 10-15 на пару дней, получается, что адвокатам заплатили такие гонорары, которых нет и нигде быть не может. Я просто знаю, сколько получает адвокат Артем Пацев (адвокат пловичихи Юлии Ефимовой. — Открытая Россия), сколько швейцарские адвокаты получают, знаю, сколько эксперты получают по делам разной тематики. Невозможно за дело в CAS заплатить 150 тыcяч евро. Нет таких расценок.

— Вернемся к судебному процессу. Индивидуальные заявления российских паралимпийцев на допуск к Играм отклонили. Объединенный иск в CAS рассматривать по ускоренной процедуре не будут. Что дальше?

— Отказ в ускоренном рассмотрении поставил крест на участии российских спортсменов в Паралимпийсикх играх. Но мы настроены идти до конца. Каждый из российских паралимпийцев, незаконно недопущенный до соревнований, должен получить от Международного паралимпийского комитета компенсацию, IPC банкротится, Крейвен (Филип Крейвен — глава Международного паралимпийского комитета. — Открытая Россия) отправляется за решетку, создается новая организация, свободная от политических игр. Люди должны отвечать за то, что сделано. Это касается и руководства ПКР. Что сделал Комитет кроме того, как премии себе выписывать? (Информацию о премировании опубликовало агентство «Весь спорт», Андрей Митьков — его основатель и владелец. — Открытая Россия). Владимир Лукин (глава ПКР. — Открытая Россия) должен поступить, как Ельцин в 1999 году: «Я устал, я ухожу».

— Как сейчас обстоит дело с участием российских паралимпийцев в международных соревнованиях?

— Сейчас наши спортсмены не могут участвовать в никаких международных соревнованиях под эгидой IPS до тех пор, пока ПКР не будет восстановлен в правах. Но вот, например, ситуация: 16 октября истекает срок заявки на чемпионат мира по лыжным гонкам и биатлону, мы не можем туда подаваться. А на этом чемпионате будет разыгрываться лицензия на Паралимпийские игры 2018 года, мы там не выступаем. Мы не едем на чемпионат мира, мы не можем завоевать ни одну лицензию, и лыжники-биатлонисты не выступают. И таких примеров много. Что будут делать начинающие спортсмены-паралимпийцы? Об этом в ПКР не думают. Этот кризис показал, кто чего стоит, кто реально работает, кто реально отстаивает интересы спортсменов. Есть разные пути и методы; главное — чтобы они работали, главное, чтобы этим занимались искренне, потому им это нужно.

util