20 September 2016, 14:39

The New York Times: «Так много земли, так мало россиян»

 Благовещенск. Вид на набережную реки Амур и город Хэйхе (Китай). Фото: Александр Рюмин / ТАСС

Уменьшение населения России и начавшийся процесс колонизации Дальнего Востока Китаем заставляют задуматься, не повторит ли Россия судьбу СССР, пишет в The New York Times американский профессор-историк Майкл Ходарковски


Раздумываете, не стать ли сейчас поселенцем на неосвоенной земле? Со 2 мая 2016 года по новому российскому закону любой гражданин может бесплатно получить гектар земли, если захочет переехать на обширную территорию у тихоокеанского побережья и границы с Китаем. Это российский Дикий Дальний Восток, 6,2 млн км² — площадь в три раза больше, чем штаты Аляска, Вашингтон и Орегон вместе взятые, на которой живет всего 6,3 млн человек.

Но многие россияне все еще относятся с подозрением к этому щедрому предложению государства. В 1990-х годах в ходе приватизации каждый гражданин получил ваучер, дававший право на долю в государственных предприятиях. Очень быстро большая часть этой собственности оказалась в руках немногих людей, ставших миллиардерами. И некоторые подозревают, что это еще одна схема, которая позволит обогатиться узкому кругу россиян с хорошими связями, которые скупят землю и наймут на работу китайцев.

В России уже работают много китайцев, и их число постоянно растет. Это деликатный вопрос сам по себе — он касается фундаментального вызова, который бросает будущему России комбинация стрессовых факторов: слабой и коррумпированной экономики, огромной территории и большого количества этнических меньшинств, жаждущих большей автономии.

Возьмем к примеру Дальний Восток.

России срочно нужны китайские инвестиции. В обмен на них Китай уже фактически превратил российские земли вдоль границы, проходящей по Амуру, в свою колонию, добившись права на работу там для своих граждан. В последнее десятилетие огромные территории были отданы Китаю в аренду за гроши.

Сейчас на площади примерно в 8 тыс км² находятся гигантские свинофермы и поля, засеянные соей и кукурузой, где работают китайские сельхозпредприятия. Совсем недавно Москва отдала Китаю в аренду на 49 лет 1200 км² в Забайкалье. Цена — $500 за км² плюс $368 млн обещанных инвестиций.

Различия между Россией и Китаем в уровне развития и благосостоянии бросаются в глаза, когда приезжаешь в административный центр российской Амурской области — Благовещенск. Когда-то процветавший приграничный город теперь напоминает типичный советский населенный пункт 1970-х годов — однообразный, обветшалый, экономически депрессивный. Там живет 216 тысяч человек. А напротив него на другом берегу реки — шумный китайский Хэйхэ со сверкающими новыми небоскребами и населением примерно в восемь раз больше, чем в Благовещенске.

Всего у границы на российской стороне живут 4,3 млн человек, а на китайской — 26 млн. Российское население еще и уменьшается, и в стране безнадежно недостает рабочей силы, чтобы осваивать и развивать огромные пространства в Сибири. Перенаселенный Китай выглядит естественным ресурсом, хотя и создает проблемы для России.

Российское государство не хочет, чтобы масштаб китайской миграции в Сибирь, где приезжие работают на шахтах, ловят рыбу и выращивают сельхозпродукцию, стал широко известен. По самым консервативным оценкам, в стране не меньше двух миллионов нелегальных мигрантов из Китая, а московский Центр исследований миграции прогнозирует, что к 2050 году количество китайцев, живущих в России, достигнет 10 млн и они станут доминирующей этнической группой на Дальнем Востоке.

Пытаясь создать противовес этой перспективе, российское министерство по развитию Дальнего Востока рассматривает проект привлечения в регион примерно двух миллионов мигрантов из стран Центральной Азии к 2030 году. Но некоторые из центральноазиатских стран так же, как и Россия, обеспокоены миграцией из Китая. 21 мая в Казахстане начались протесты против предложения разрешить тамошнему правительству приватизировать землю через аукционы. Казахи боятся, что это план продажи земли Китаю. Протестующих арестовали, но правительство решило подождать шесть месяцев прежде чем принять решение о проведении аукциона.

Тем временем у многих жителей российского Дальнего Востока двойственное отношение к растущему китайскому влиянию. Они видят, насколько выгодна торговля с соседом и китайские инвестиции, но у них давний ксенофобский страх растущего китайского присутствия. Тем не менее некоторые россиянки предпочитают китайских женихов — согласно распространенному стереотипу, они более работящие и непьющие, чем российские мужчины.

Источник: The New York Times

Исторически территориальная экспансия всегда обгоняла возможности России заселять новые земли. В конце XVII века Екатерина Великая пригласила на недавно завоеванные земли, которые она назвала Новороссией, десятки тысяч колонистов из Европы. Сейчас эти земли составляют южный пояс Украины и часть России.

Но проблема управления огромными пространствами, особенно теми, которые редко заселены разными народами, сохраняется. В Российской Федерации больше 185 коренных народов с отчетливой этнической идентичностью. Москва долгое время не могла полностью их ассимилировать и не хотела обращать внимание на их исторические обиды. Нечто подобное происходит и сейчас на дальнем Востоке.

Путинская Россия наследует давним традициям: к примеру, она возродила советский миф о «дружбе народов», чтобы спрятать существующую этническую и межрелигиозную напряженность за благостными лозунгами. При этом российские социологи регулярно изучают уровень действительной этнической напряженности, и их оценку не назовешь оптимистичной — они говорят о «стабильной напряженности».

Но напряженность трудно держать стабильной. Чем больше в стране экономических и политических проблем, тем сильнее становятся движения за автономию. 1 мая тысячи протестующих прошли по Новосибирску, «столице» Западной Сибири, с лозунгом «Здесь вам не Москва» (на самом деле это был один из плакатов участников «Монстрации» — шествия с юмористическими и абсурдными лозунгами. — Открытая Россия). В мусульманских республиках Северного Кавказа слабый контроль Москвы в основном ограничивается направлением туда сил безопасности для предотвращения терактов. В центре европейской части России Кремль много лет пытался укрепить свою власть в пользовавшихся широкой автономией мусульманских республиках — Татарстане и Башкирии, — а местная элита этому сопротивлялась.

По прогнозам Pew Research Center, к 2050 году население России сократится с нынешних 143,5 млн до 120,5 млн человек, причем доля этнических русских уменьшится. Это предвещает новые требования региональной автономии на фоне углубляющейся диспропорции между огромными территориями России и доступными человеческими ресурсами.

Эти тенденции, в свою очередь, с большой вероятностью приведут к усилению русского этнического национализма. Исторически правители России — как цари, так и комиссары — устанавливали автократическое правление в центре, чтобы контролировать множество разных народов, культур и религий. Но в конце концов политика сильного центра провалилась. За шестнадцать лет, с тех пор как Владимир Путин стал лидером России, он сделал все возможное, чтобы забрать власть у регионов и сконцентрировать в своих руках. Но при устойчивом падении экономики, коррумпированной политической системе, маскирующей форму диктатуры, и растущей региональной и этнической напряженности Россия снова приближается к обрыву.

Поддерживать прежний курс российского государства невозможно. Большинство экспертов — как в России, так и за ее пределами — согласны, что ей срочно необходимы реформы: экономические, социальные и политические. Но нынешние обитатели Кремля считают любую значительную реформу угрозой, и нас не должно удивлять, если однажды Россия взорвется, как четверть века назад это произошло с Советским Союзом.


Оригинал статьи: Майкл Ходарковски,
«Так много земли, так мало россиян», The New York Times, 16 сентября

util