26 Сентября 2016, 22:51

«Владельцы галерей не готовы идти на конфликт с властью». Эксперты о выставке Джока Стерджеса

Фото: Андрей Махонин / ТАСС

Что плохо и что закономерно в насильственном сужении выставочного пространства в России

Ситуация с закрытием выставки «Без смущения» — не первый случай в России, когда произведения искусства подвергаются нападениям представителей общественных объединений. Одним из первых громких случаев в постсоветской истории стала выставка «Осторожно, религия!», открытая в Музее и общественном центре имени Андрея Сахарова в январе 2003 года: группа «православных активистов» уничтожила несколько ее экспонатов и разгромила выставочный зал музея, посчитав его оскорблением своих религиозных чувств. Задержанные тогда активисты Михаил Люкшин и Анатолий Зякин не понесли наказания за отсутствием состава преступления (хотя против них было возбуждено уголовное дело по статье «Хулиганство»). В 2007 году русское «национально-консервативное православное движение ’’Народный собор’’» обвинило организаторов выставки «Запретное искусство — 2006» Андрея Ерофеева и Юрия Самодурова в разжигании религиозной розни. А в 2015-м лидеры общественного движения «Божья воля» во главе с Дмитрием Цорионовым (Энтео) разгромили экспозиция «Скульптуры, которых мы не видим» в выставочном комплексе «Манеж» из-за оскорбления чувств верующих.

Открытая Россия опросила российских галеристов и художников, как они воспринимают процесс насильственного сужения выставочного пространства в стране.

Галерист Марат Гельман считает, что решение руководства Центра фотографии имени братьев Люмьер о закрытии выставки Джока Стреджеса было неправильным: «Поддаваться решениям мракобесов — это последнее дело. Но нельзя требовать мужества от людей, которые занимаются искусством. Когда молодые люди выбирают себе путь, те, кто мужественные, идут в армию, в милицию. А в искусствоведы идут люди другого склада. Требовать от них такого мужественного политического поведения нельзя».

Правозащитник, бывший директор Музея и общественного центра им. А. Д. Сахарова Юрий Самодуров, напротив, счел рациональным шагом решение руководителей центра закрыть выставку:

«Все зависит от того, что защищают владельцы. Если они защищают принципы, то понятно, что закрытие выставки по первому требованию — плохой способ защиты принципов. Если они защищают галерею, то, можно сказать, что в нашей психованной атмосфере они поступили рационально — они защитили галерею, защитили себя. Вряд ли владельцы галерей могут позволить себе защищать принципы. Галереи — это и есть та ценность, которую они защищают».

Художник-акционист Олег Мавроматти отмечает: радикальные проекты для галеристов — это всегда риск:

«А зачем тогда все это было? Они же должны были отдавать себе отчет, куда и что они везут и где они это показывают. То есть они привезли нечто, что может вызвать скандал, в страну, в которой такой скандал реален. Они это показали, скандал произошел, и после этого они закрывают это все. Для меня это очень странно. В этой ситуации об этой выставке узнали даже те, кто никогда на такие выставки не ходил, и поэтому она как раз должна была бы работать. Тогда был бы приток каких-то любопытствующих зрителей, и она бы получила невероятный успех. Владельцы галерей совершенно не готовы идти на конфликт с властью, чтобы отстаивать свободу искусства. Очень часто многие галереи даже не хотят брать радикальные проекты — это всегда риск, они знают, что за этим будет. На это идут те галереи, которые сознательно хотят сделать себе имя на таком скандале, например, какие-то новые галереи. Или галереи, которые закрываются после этого, и это их последняя выставка — им терять нечего».

Марат Гельман предполагает, что у тех, кто жаловался на Джока Стерджеса, непростые отношения с порнографией:

«Такого рода дискуссия вокруг искусства допустима, но недопустимо то, что люди, которые никогда не ходили в музеи, никогда не интересовались фотографией, причем люди из таких мужских коллективов — казаки, офицерские школы — как раз основные потребители порно, могут свои стандарты навязывать обществу, невзирая на закон. Власть дала сигнал мракобесам, что они могут это делать — это самое страшное. В первую очередь нас должно интересовать то, что это искусство для взрослых, созданное взрослыми».

Юрий Самодуров отмечает, что инцидент с выставкой Джока Стерджеса первый в своем роде: в борьбе с искусством теперь задействованы не только религиозные, но и светские объединения, для которых подобные акции — способ заработать репутацию:

«Если раньше подобные разгромы и закрытия происходили под патронажем РПЦ и под предлогом оскорбления религиозных чувств верующих, то сейчас это происходит без всякого посредничества РПЦ и связанных с ней организаций, таких как ’’Народный собор’’, например. Инициативу закрытия выставки в этот раз проявили светские структуры — ’’Офицеры России’’ и ряд членов Общественной палаты. Сейчас уже нет этой необходимости использовать закон об оскорблении чувств верующих — просто ’’это оскорбляет нас как граждан’’. Это говорит о появлении новой серьезной и агрессивно действующей силы в обществе, еще одной помимо церкви. Это прецедент, который позволит дальше ’’Офицерам России’’, Мизулиной или тому же Цветкову или другим желающим требовать закрытия других выставок. Диапазон нападок расширился, соответственно расширился и круг инстанций, с которых эти нападки выходят. Это может быть фактически любая достаточно активная организация, которая хочет себе как-то заработать очки, будь то ’’Общенародный фронт’’ или ’’Офицеры России’’. Теперь у них есть поле деятельности».

Олег Мавроматти отметил, что такое отношение к радикальному искусству в России — не исключительное:

«Джок Стерджес — очень известный во всем мире фотограф. В Америке на его выставках были скандалы — Америка крайне пуританская страна, и там довольно часто возникают скандалы такого рода, связанные с сексуальностью не только когда дети — модели, но и когда модели — взрослые. Поэтому как бы я критически к этому ни относился, я не могу сказать, что именно в России к радикальному искусству такое жесткое отношение. Это везде так. Везде, где есть консерваторы, радикальное искусство нигде не поощряется. Нет такой страны в мире, в которой все двери для радикального искусства были бы открыты, иначе бы оно не было радикальным. Это совершенно нормально. Но важная вещь, что выставку не просто закрыли. Там была кислота и этот человек, который облил фотографии, должен быть привлечен к уголовной ответственности. Потому что это покушение на частное пространство, частную собственность».

Юрий Самодуров не удивляется запретным темам в искусстве и самоцензуре галеристов в России:

«Если вы спросите любого директора музея, любого руководителя частной галереи, есть ли у них ограничения, все скажут, что они есть. Они всем известны: нельзя показывать то, что может задевать или критиковать церковь. Нельзя показывать то, что может задевать Путина. Нельзя показывать то, что многие люди могут счесть порнографией, хотя это порнографией не является. Это уже такая некая самоцензура установилась, она работает и поддерживается несколькими судами и увольнениями».


ЧИТАЙТЕ И СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

И мальчики без трусиков в глазах. Почему в России пора отменить мировое изобразительное искусство

Чем известен «правозащитник» Антон Цветков, чьи подчиненные заблокировали выставку в Москве

util