1 October 2016, 12:00

The New York Times: «Это не холодная война, но Владимиру Путину нравится роль разрушителя»

Фото: Алексей Дружини / AP / East News

Россия возвращается к тактике времен Холодной войны, стараясь разрушать внешнеполитические планы США во всем мире, и скоро Америке придется решать, не ответить ли России тем же, пишет обозреватель The New York Times Дэвид Сэнгер

Все более частые и мощные авиаудары в Сирии. Хитроумные кибератаки — явно с целью повлиять на ход выборов в Америке. Новые доказательства причастности к гибели гражданского авиалайнера. Поведение России в последние несколько недель похоже на эхо каких-то самых уродливых эпизодов Холодной войны, эпохи прокси-битв, закончившейся в 1991 году с распадом Советского Союза.

В этом месяце президент Обама сразу после встречи с Владимиром Путиным вслух поинтересовался, доволен ли российский лидер жизнью в условиях «постоянного конфликта низкой интенсивности». Он имел в виду Украину, но то же самое можно сказать и о любой из арен, где Путин наслаждается своей новой ролью великого разрушителя американских планов в глобальном масштабе.

«Похоже, мы знаем ответ Путина, — говорит президент Совета по международным отношениям Ричард Хаасс, автор готовящейся к печати книги «Мир в беспорядке». — И этот ответ утвердительный. Конфликт малой интенсивности — именно то, чего он хочет. Вопрос в том, как мы заставим его расплачиваться, — прямым или непрямым образом«.

Фактически, ни один из этих конфликтов не обошелся Путину дорого. В особенности кибератаки, которые как будто специально созданы для страны, находящейся в таких обстоятельствах, как Россия с ее идущей на спад экономикой и ВВП на уровне Италии.

Эти атаки стоят гроши, конкретных исполнителей трудно вычислить, а сам метод идеален, чтобы создавать беспорядок, а этим, возможно, и ограничиваются цели Путина.

Впрочем, самый большой вопрос, стоящий перед американскими разведчиками, заключается в том, есть ли у президента России более масштабная схема. Пока они приходят к выводу, что, скорее всего, нет. Ходы Путина, как они утверждают в рамках непубличных обсуждений, в основном носят тактический характер и направлены на поддержание его международного имиджа, в то время как дома у него множество проблем.

Уже год Белый Дом настаивает, что эта эскалация столкновений вызывает беспокойство, но не означает новую Холодную войну: за всем этим нет борьбы идеологий. Никто не размахивает ядерным оружием, хотя после двух десятилетий сокращения ядерных арсеналов теперь обе стороны наперегонки модернизируют их. В Сирии гуманитарная катастрофа невообразимого масштаба, но это не представляет фундаментальной стратегической угрозы американским интересам.

Но немногочисленные ветераны той эры, остающиеся на руководящих постах, видят сходство. «Это не должно быть большим шоком, — говорит директор Национальной разведки Джеймс Клэппер об „информационной войне“, которую Россия хитроумным образом ведет против своих врагов по всему миру, от Киева до Вашингтона. — Я думаю, эта „война“ только стала более эффектной, потому что теперь у них есть кибернетическое оружие».

В менее публичных обсуждениях коллеги Клэппера заходят дальше. Они утверждают, что Путин умело разыграл свою карту, с помощью тянувшихся целый год переговоров о прекращении огня и переходе власти вводя в заблуждение госсекретаря Джона Керри и одновременно укрепляя режим своего ставленника Башара Асада.

Все усилия Керри в Сирии на этой неделе фактически закончились крахом: остановить авиаудары российских и сирийских правительственных сил не удается.

Пресс-конференция в Министерстве обороны России. Трансляция видео с нанесением ударов российских бомбардировщиков по целям в Алеппо. Фото: Иван Секретарев / AP / East News

Соглашение о перемирии в Украине пока держится, но чисто номинально: Россия игнорирует многие пункты, касающиеся ее уступок, и отрицает свою причастность к гибели малайзийского авиалайнера с 298 человеками на борту, сбитого над Украиной.

Похищение хакерами списков избирателей Аризоны и Иллинойса и «обнюхивание» сетей в других штатах, как выразился директор ФБР Джеймс Коуми (впрочем, не уточняя, из какой страны были нарушители), возможно, ставит своей целью скорее припугнуть США, чем изменить результаты голосования.

"Вероятно, это это на самом деле не угрожает исходу выборов, — считает Клэппер. — Честно говоря, меня больше беспокоит то, что таки образом сеют семена сомнения, и под сомнение может быть поставлен весь процесс«.

До сих пор американский ответ нарочито половинчат. Санкции запада против России за аннексию Крыма явно оказались болезненны — российские чиновники не скрывают своего желания добиться их отмены. Но Белый Дом не обвинил Россию публично во взломе серверов национального Демократического комитета, похищении списков избирателей двух штатов или взломе телефонов представителей Демократической партии.

Обама в Китае провел с Путиным приватную беседу, подробности которой официальные лица передавать не хотят. Керри то же самое проделал со своим российским коллегой в ходе долгих попыток найти общую почву, чтобы принести мир в Сирию.

Нежелание президента публично обвинять Россию, происходящее из опасений, что лобовая атака на Путина только спровоцирует его, привело к своего рода бунту в Белом Доме и Госдепе. Специалисты по киберстратегии и младшие дипломаты в последние девять месяцев один за другим жалуются, что нежелание четко провести линию, которую нельзя переступать, создает для Путина соблазн проверить, чего еще он может добиться, особенно в период смены администраций в США.

Мало кто в американском разведывательном сообществе предсказывал такое. В последние пятнадцать лет разведчики были до такой степени сконцентрированы на терроризме, что традиционные объекты разведдеятельности отошли на второй план — как сказал недавно один высокопоставленный разведчик, их не то чтобы игнорировали, но лишь совсем недавно начали переключать на них новые ресурсы.

Возможно, это стало причиной некоторых ошибочных оценок. Больше года назад Обама говорил, что Россия в Сирии «увязнет в трясине». Может быть, это и случится, но пока воздушная война Путина успешно поддерживает Асада, пусть и ценой таких ужасающих жертв, что заместитель генсека ООН по гуманитарным вопросам Стивен О’Брайен, выступая в четверг перед Советом безопасности, говорил о «безжалостной бездне гуманитарной катастрофы».

В начале этой недели Керри угрожал прекратить все переговоры с Россией. Российский МИД ответил, что у США «эмоциональный срыв», и отклонил идею восстановить семидневный перерыв в военных действиях — первую ступень того плана, о котором Джон Керри и Сергей Лавров договорились 9 сентября.

И это было еще мягкое заявление в сравнении с тем, что сказал представитель министерства обороны России генерал-майор Игорь Конашенков. Он, пользуясь фразеологией, которая выглядит атавизмом советских времен, назвал сирийских оппозиционных лидеров, которых не так уж и скрыто вооружают США, «подконтрольным США террористическим интернационалом».

Конашенков предупредил, что "если террористы попробуют воплотить в жизнь угрозы России и ее военнослужащим в Сирии, далеко не факт, что у боевиков найдутся мешки (для тел) и время уносить ноги«.

Впрочем, пока Путин проявляет некоторую осторожность. Он не раз пытался припугнуть страны НАТО пролетами бомбардировщиков над их территорией, появлением атомных подлодок у их берегов, военными учениями у границ Эстонии и Латвии, но всегда был достаточно осторожен, чтобы не переходить границу.

«Все это происходит на территории „серой зоны“, и применяется тактика „серой зоны“», — отметил историк из Брукингского института Роберт Каган, исследователь возвращаюегося геополитического конфликта. Он добавил, что скоро перед США встанет вопрос: готовы ли мы сами действовать в «серой зоне»?


Оригинал статьи: Дэвид Сэнгер,
«Это не холодная война, но Владимиру Путину нравится роль разрушителя», The New York Times, 30 сентября

util