3 Октября 2016, 21:59

Суд по делу Немцова: день первый

Один из пяти обвиняемых в убийстве Бориса Немцова Заур Дадаев в Московском военном окружном суде, 3 октября 2016. Фото: Павел Головкин / AP / East News

На первом заседании по делу об убийстве Бориса Немцова при аншлаге журналистов суд заслушал фабулу обвинения, а подсудимые не признали себя виновными


Десять ноль-ноль

В предбаннике Московского окружного военного суда набилась толпа журналистов. Когда дышать становилось нечем, кто-то становился к тяжелой двери, открывал ее и придерживал в таком состоянии собственным весом. Те, кто успел прорваться за линию приставов, образовали давку в холле суда — в основном это были репортеры с камерами. До 10 часов журналисты были уверены, что пишущих не пустят, по этому поводу некоторые из них даже звонили в Верховный суд. «Никого не записывать, я тут командую», — сказал один из приставов после того, как помощник судьи попросил записать и пропустить журналистов. В итоге помощник пообещал, что место найдется всем.

Подсудимых подвезли примерно к 11 часам. «Они бы пешком из Лефортово быстрее дошли», — шутили адвокаты. Спустя десять минут начали запускать и пишущих журналистов — по одному, через рамку металлодетектора.

Помимо паспорта, приставы требовали показать еще и пресс-карту, которую по закону для открытых заседаний демонстрировать не нужно, но после недолгого препирательства журналистов без нее все же пропустили.



Двенадцать

Заседание началось с оглашения заявления стороны потерпевших по поводу уголовного дела — его зачитала адвокат Оксана Михайлова. В нем было пять пунктов; во-первых, как указала адвокат, главные фигуранты дела следствием не найдены, не допрошены братья Делимхановы, братья Геремеевы, глава Чечни Рамзан Кадыров, — все они могут иметь информацию об организаторах. Во-вторых, следствие не установило мотив и цель убийства Немцова. Третья претензия потерпевших заключалась в том, что следствие устранилось от привлечения к ответственности исполнителей — Руслана и Артура Геремеевых, Алибека Делимханова, Асланбека Хатаева, Шанхана Тазабаева, Сулеймана Геремеева, Вахи Геремеева: никто из них, по словам адвоката, даже не был допрошен надлежащим образом. В-четвертых, представители потерпевших указали на необходимость получить запись с камер, которые были рядом с местом преступления; в-пятых — на необходимость переквалификации дела на 277 статью УК («посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля»), которая предусматривает наказание вплоть до пожизненного заключения. Заявление приобщили — никто против этого не возражал.

Илья Яшин у здания Московского окружного военного суда. 3 октября, 2016. Фото: Максим Змеев / Reuters

Сразу после Михайловой выступил адвокат подсудимого Дадаева Марк Каверзин:

— Ваша честь, перед тем, как сюда зайдут присяжные, хочу обратиться с просьбой, чтобы нашим подзащитным была предоставлена возможность совершать действия, связанные с вероисповеданием (вероятно, речь шла о намазе. — Открытая Россия), чему препятствуют сотрудники, которые находятся здесь. Второе ходатайство  до захода в зал присяжных удалить из зала судебного заседания приставов в балаклавах (все приставы были в балаклавах. — Открытая Россия), поскольку они создают атмосферу опасности и враждебности.

Помимо приставов, Каверзин также попросил удалить из зала служебную собаку, которая в тот момент спала. Поддержал ходатайство Заурбек Садаханов — адвокат подсудимого Хамзата Бахаева; он также сделал заявление о некачественном следствии, об отказе в проведении очной ставки с его подзащитным и выступил против переквалификации дела на 277-ю статью УК.

Приставов, разумеется, никто не удалил: на это возразила прокурор, сообщив, что это стандартные меры безопасности; к ней присоединились и представители потерпевших. Зато выдворили овчарку, которую для этого пришлось разбудить.

После отвода собаки в зал зашли присяжные. На вид это абсолютно обычные люди: как и говорил адвокат Прохоров, «таких можно встретить в метро», — c той лишь разницей, что в метро они будут без бейджиков с именами и без тетрадок в руках. Среди основного состава мужчин и женщин примерно поровну, вместе с запасными женщин чуть больше. После того, как председательствующий судья Юрий Житников объяснил им их права и обязанности, слово перешло к прокурору.



Двое против семерых

По версии следствия, Немцова убили пять выходцев из Чечни, находящиеся сейчас на скамье подсудимых.

Прокурор Мария Семененко обращалась к присяжным спокойным тоном, как будто объясняла новый, сложный предмет. Она указывала на подсудимых, называя каждого из них по имени и фамилии, выдерживая паузы. «Подсудимые обвиняются в том, что в составе организованной группы совершили убийство Немцова Бориса Ефимовича, то есть совершили преступление, предусмотренное частями ’’ж’’, ’’з’’ статьи 105 УК РФ. Также они обвиняются в том, что в составе организованной группы незаконно приобрели, носили и перевозили оружие — часть 3 статьи 112 УК РФ». Затем она перешла к сути обвинения:

«Уважаемые присяжные, вернемся в конец сентября 2014 года. Есть еще один человек, помимо этих пяти — это Мухудинов Руслан, сейчас он находится в розыске. Есть еще ряд пока неустановленных лиц, которые в конце сентября 2014 года решили организовать убийство Немцова. Для этого Мухудинов и те самые неустановленные лица предложили всем нашим пятерым подсудимым... также был шестой участник — Шаваев Беслан, который погиб при задержании, — за вознаграждение в размере 15 миллионов рублей совершить убийство Немцова, на что последние согласились. В тот же период времени они объединились в организованную группу».

Затем она перешла к описанию основных средств, которыми, по версии обвинения, пользовались подсудимые: неустановленное огнестрельное оружие (оно так и не обнаружено — пистолета в деле нет), приобретенное у неустановленного лица, мобильные телефоны, используемые при слежке и убийстве (прокурор окрестила их «боевыми трубками»), автомобили ZAZ Sens, Mercedes Benz ML 300 (зарегистрирован на Мухудинова), Lada Priora, принадлежащая Бахаеву и BMW Губашева Шадида. «Теперь подробнее о роли каждого, — продолжила она, — убийство тщательно готовилось с осени. Мухудинов предоставлял подсудимым жилища на Веерной улице, а также автомобиль. Не позднее 7 января 2015 года он приобрел в Москве два номера телефона для подсудимых; не позднее 27 февраля — огнестрельное оружие, которое затем передал Зауру Дадаеву, Анзору Губашеву и Беслану Шаваеву».

Зауру была отведена роль лидера: именно он, как сказала прокурор, осуществлял общее руководство бандой, приобретал патроны, а также вел слежку за Немцовым — как наружную, с использованием двух автомобилей, так и в интернете. Перевозкой занимались Губашев-младший, Эскерхаев и Бахаев: сами они не были на месте убийства, но оказывали содействие в преступлении и сокрытии следов.

Картина убийства Немцова была восстановлена следствием следующим образом: в 11 часов дня 27 февраля 2015 года Заур, вооруженный пистолетом, который лежал под передним пассажирским сиденьем, вместе с Анзором и Бесланом на автомобиле ЗАЗ приехали к дому Немцова на Малой Ордынке, где прождали его целый день. Когда они уже собирались уезжать, они увидели Немцова, который приехал с водителем, машина Немцова постояла за воротами и развернулась. Она поехала к ГУМу; банда последовала за Немцовым. Водитель высадил политика на «островке безопасности» возле храма Василия Блаженного, а затем уехал; Немцов пошел к ГУМу в кафе Bosco, где у него была назначена встреча с Анной Дурицкой. В ГУМ политик зашел в 21.53.

На месте убийства Бориса Немцова. 28 февраля 2016. Фото: Михаил Джапаридзе / ТАСС

Дадаев остался в машине, остальные двое — Анзор и Беслан — вышли, продолжив слежку. Увидев Немцова в кафе, они позвонили Дадаеву, и сообщили, что цель обнаружена. Время от времени они возвращались в машину, чтобы погреться; в один из таких подходов они увидели Немцова на Большом Москворецком мосту. Анзор и Беслан позвонили Дадаеву — тот вышел из машины, прошел через подземный переход и последовал за жертвой. Оказавшись на нужной дистанции примерно в 100 метрах, в 23 часа 31 минуту Заур Дадаев произвел три выстрела в спину Немцову. Затем, увидев, что оппозиционер еще жив и пытается встать, он сделал еще три выстрела. В 23 часа 39 минут вызвали «скорую»; в 23 часа 51 минуту медики констатировали смерть.

Сразу после убийства Дадаев позвонил подельникам, которые подъехали к нему на машине, за рулем которой теперь сидел Анзор. В 23 часа 39 минут банда была уже на Новом Арбате, оттуда ее члены доехали до дома на Веерной разными путями, а в субботу и воскресенье отправились в Чечню. Двоих подсудимых, которых не было на месте преступления, задержали позднее в квартире на Веерной.

Описывая каждое новое обстоятельство, прокурор повторяла имена обвиняемых и указывала на них рукой: она старалась, чтобы присяжные четко запомнили каждого из них и их роли. После нее выступил второй прокурор — мужчина лет тридцати — с регламентной речью о том, как в присутствии присяжных допросят сначала свидетелей, затем изучат вещдоки и, наконец, допросят пятерых подсудимых.

После обвинения свою позицию смогли изложить семеро защитников. Все они, так или иначе, пытались внушить присяжным: то, что так убедительно рассказывал прокурор — лишь версия следствия, а не истина в последней инстанции. Адвокаты сообщили, что ни один из их подзащитных вину не признавал; защитникам Губашева, Дадаева и Бахаева судья вынес замечания по ходу выступления — все они вышли за регламент процесса, пытаясь рассказать о людях, не сидящих на скамье подсудимых, или о личных качествах своих подзащитных. Адвокат Бахаева Заур Садаханов — несомненно, самый колоритный человек в этом процессе — даже вступил с председательствующим судьей в спор, пообещав, однако, принять его мнение к сведению. Также он задал самый главный риторический вопрос: «Может ли водитель командира (Мухудинов) заказать убийство самому командиру (Дадаеву)?»

В помещении становилось невыносимо душно, но ни о проветривании, ни о кондиционере никто не ходатайствовал.

Марш памяти Бориса Немцова, 27 февраля 2016 год. Фото: Дмитрий Ловецкий / AP / East News

Пятеро

После обращений сторон председательствующий судья по очереди спросил каждого из пятерых подсудимых, понятно ли им обвинение и признают ли они свою вину. Дадаев и Губашев сказали, что обвинение им понятно, однако они не признают себя виновными, а показания дадут в конце процесса. Третий подсудимый — Шадид Губашев — дал более развернутый ответ, указав на ошибку прокурора в датах. По его словам, Дадаев был «похищен» 5 марта, а они с братом — 6-го, тогда как гособвинитель говорил о задержании 7 числа. «Законность действий следственных органов в присутствии присяжных заседателей не обсуждается», — прервали его.

«Я просто пытаюсь поправить эти моменты. Соответственно, были пытки, но я не буду говорить об этом сейчас. Прокурор говорит, что мы следили по интернету за Немцовым. У меня и брата не было ни компьютера, ни достаточных знаний, чтобы следить по интернету и прочее», — закончил Губашев свою реплику.

Единственным, кто ответил на вопрос о ясности обвинения отрицательно, был Эскерханов. Он сообщил, что с первого дня своего ареста требовал переводчика с чеченского. Прокурор детально повторяет ему суть обвинения еще раз. «Что она сказала, я слышу, но не понимаю. Ложь это все, это сплошная ложь», — парировал он.

— Как же это ложь, если вы не понимаете, что она говорит? — спросил судья. Затем он повторил обвинение, после чего Эскерханов внезапно перешел на чеченский. Судья потребовал от него говорить по-русски с предупреждением, что иначе удалит его из зала. На этом их диалог завершился.

Последний подсудимый — Хамзат Бахаев — тоже отказался признать себя виновным. Затем был объявлен перерыв.

Обвиняемые в убийстве Бориса Немцова в Московском военном окружном суде, 3 октября 2016. Фото: Павел Головкин / AP / East News

В промежутке между заседаниями в столовой напротив суда сидели омоновцы (без балаклав) и допивали компот. На пожелание приятного аппетита они не отреагировали.

Адвокат Эскерханова Анна Бюрчиева курила с журналистами, спрашивая их, как выглядела защита на этом процессе. На вопрос о том, как Эскерханов оказался в квартире на Веерной, если он абсолютно непричастен, она рассказала, что он приехал туда переночевать, так как квартира освободилась. «Неужели если бы он был к этому причастен, он бы поехал туда ночевать?» — недоуменно сказала она.

При выключенном диктофоне она сообщила о своих серьезных разногласиях с одним из других защитников подсудимых.



Пятнадцать тридцать: конец

После перерыва на заседании так и не были исследованы доказательства — стороны долго договаривались о порядке их исследования, а также о порядке вызова свидетелей. Адвокат Садаханов пытался донести до суда позицию «по-человечески» (чем вызвал смех адвоката потерпевших Вадима Прохорова). Уже после того, как отпустили присяжных, адвокат Бюричева заявила, что под адвокатами шатается стол, что, несомненно, мешает процессу.

Следующее заседание назначено 4 октября на 10 часов утра.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Адвокат семьи Немцова Вадим Прохоров: «Для меня это глубоко личное. У меня убили друга»

Адвокат Вадим Прохоров: «Организаторы и возможные убийцы Немцова обделены вниманием следствия»

Адвокат обвиняемого в убийстве Немцова: «Я считаю, семья должна знать, кто нажал на курок»

Что мы узнали об убийстве Бориса Немцова за год

Земляк и водитель. Кто такой Руслан Мухудинов

«Любой приказ будет выполнен». Что такое батальон «Север», где служил обвиняемый в убийстве Немцова Дадаев

util