6 Октября 2016, 14:55

Дело Ивановой-Карауловой: свидетели от пропаганды

Варвара Караулова, 5 октября 2016 года. Фото: Кристина Кормилицына / Коммерсантъ

В Московском окружном военном суде идет процесс по делу Варвары Карауловой, которую обвиняют в «приготовлении к участию в деятельности террористической организации ИГИЛ». Кто ключевые свидетели обвинения и зачем участие в этом деле нужно женщине, осужденной за контрабанду сильнодействующих веществ, выяснила Зоя Светова

20-летняя Варвара Караулова ждала этого суда почти год. Ее арестовали 27 октября 2015-го. Через два-три месяца она поняла, что двери тюрьмы ей никто не откроет и придется бороться, доказывая свою невиновность в суде.

Ее личная история, которая началась в апреле 2012-го, спустя три года стала историей публичной: студентка философского факультета МГУ, девушка из благополучной семьи приняла ислам, переписывалась в интернете с мусульманином, чуть ли не с бойцом-террористом, пыталась бежать к нему в Сирию — то ли замуж, то ли чтобы вступить в ряды террористической организации ИГИЛ. Телеканалы, газеты и сайты наперебой в подробностях рассказывали эту леденящую душу историю: отец поехал искать свою непутевую дочь-авантюристку, с помощью знакомых в российских спецслужбах нашел ее в миграционном центре в Турции, уговорил вернуться в Россию. И вот уже журналисты почти в режиме реального времени следили за ее возвращением. Затем на несколько месяцев Караулова пропала из поля зрения прессы — сотрудники ФСБ отвезли ее на дачу к отцу, где она жила какое-то время. Потом она вернулась домой в Москву и под присмотром ФСБ переписывалась с неким Айратом Саматовым, с которым познакомилась в группе болельщиков ЦСКА в социальной сети «ВКонтакте» еще в 2012 году. (По данным ФСБ, Айрат Хафизович Саматов, 1980 года рождения, уроженец Ульяновска, в феврале 2015-го вылетел из Казани в Стамбул, а затем — на территорию Сирии, где вступил в ИГИЛ, в деятельности которого он и в настоящее время принимает участие.)


Роковое переименование

Сотрудники ФСБ предложили Карауловой сотрудничать с ними, они «зарядили» ее гаджеты, и вся ее переписка с друзьями-мусульманами и бывшим возлюбленным проходила с их ведома и под их контролем. Караулова согласилась на сотрудничество, у нее не было другого выхода: надо было выбирать между сотрудничеством и тюрьмой. Можно себе представить, чего такое сотрудничество стоило девушке. Вскоре родители поняли, что она остро нуждается в профессиональной терапии и не может продолжать учиться в университете: Варвара взяла академический отпуск и легла в психиатрическую больницу. Выписавшись из больницы, Караулова продолжила сотрудничать с кураторами из ФСБ и переписываться с Саматовым и девушками-мусульманками. Ее мать Кира Караулова рассказывает, что Варвару удручало внимание к ее персоне со стороны журналистов, и в сентябре 2015 года, посоветовавшись с кураторами из спецслужб, они решили, что надо «начать жизнь заново», а для этого хорошо бы поменять имя и фамилию. По словам Киры Карауловой, кураторы из ФСБ не имели ничего против получения девушкой нового паспорта. Но это решение оказалось роковым.

Буквально через месяц Варвару Караулову, ставшую Александрой Ивановой, арестовали. По официальной версии, она сменила паспорт специально для того, чтобы «отвлечь от себя внимание общественности и снова уехать в Сирию». Именно на этой версии и строится обвинение против нее.

Любому здравомыслящему человеку понятно, что даже если бы Караулова-Иванова действительно была столь фанатичной последовательницей радикального ислама, какой ее теперь пытаются представить следователи ФСБ и обвинение, она вряд ли бы решилась через четыре месяца после возвращения вновь пытаться уехать в Сирию. Кроме того, ее родители, которые чувствовали свою вину в том, что произошло с их дочерью, внимательно следили за всеми ее передвижениями и не допустили бы ее отъезда. И, наконец, очевидно: в таком случае из отделения ФМС, в котором Карауловой поменяли паспорт, непременно сообщили бы куда следует о том, что произошла замена паспорта, и девушка непременно была бы занесена в список невыездных.

Варвара Караулова во время заседания Московского окружного военного суда, 6 октября 2016 года. Фото: Дмитрий Серебряков / ТАСС

Все это не остановило сотрудников ФСБ, которые возбудили уголовное дело против Карауловой-Ивановой. Вероятно, в сентябре 2015-го Следственному управлению ФСБ понадобился громкий арест «пособницы исламских террористов», и пособницы раскаявшейся.

Остальное было делом техники. Для Варвары и ее родителей, которые хотели начать новую жизнь и забыть прошлое, как страшный сон, обыск в их квартире и арест cтали шоком. Государственный адвокат, предоставленный девушке следствием, уговорил ее дать нужные обвинению показания, а когда семья нашла для нее других, независимых от следствия адвокатов, их долго не пускали в СИЗО «Лефортово». В отместку за отказ от продолжения сотрудничать с ФСБ уже на стадии следствия Ивановой-Карауловой целый год не давали свидания с матерью и не разрешали телефонные звонки.


Бирюзовое платье

И вот 5 октября начался суд — этого дня целый год ждала в тюрьме Иванова-Караулова. «Я купила ей новое платье, — рассказывает Кира Караулова. — Не уверена, что платье ей будет впору, я ведь не видела ее почти целый год, только на судебных заседаниях по мере пресечения. Пришлось просить адвоката измерить сантиметром Варину талию».

С платьем Кира Караулова не ошиблась: нежно-бирюзовый цвет Варваре к лицу. Маленькие зеленые замшевые сапожки — под цвет платья. Девушка заколола волосы, подкрасила глаза — журналисты, которые видели ее на предыдущих судебных заседаниях, ее не узнали. Они помнят испуганную и напряженную девочку-подростка, прячущую лицо под капюшоном. Теперь это совсем другой человек, который провел почти год в строгой тюрьме «Лефортово». Это молодая женщина, которая многое поняла и осознала. И, я уверена, очень многое переосмыслила. Как она будет защищаться против обвинений, сотканных из преувеличений, лжи и пропаганды, которую следствие вложило в уста свидетелей обвинения?

Кто эти свидетели?


Сергей Бадамшин и Варвара Караулова. Фото: Кристина Кормилицына / Коммерсантъ

Свидетельница из автозака

Это люди, осужденные за терроризм, их привезут из колоний в наручниках. Они будут говорить о том, как они оказались в Сирии в рядах ИГИЛ. Это женщина, которая вместе с Ивановой-Карауловой была в миграционном лагере в Турции и якобы слышала, как та не хотела возвращаться со своим отцом в Россию.

Это сотрудник спецслужб под псевдонимом, — вероятно, тот самый куратор от ФСБ, под руководством которого Варвара и переписывалась с Саматовым и другими радикальными мусульманами. Этот свидетель как никто другой знает, сотрудничала ли Иванова-Караулова с сотрудниками ФСБ или после возвращения в Москву вынашивала планы по возвращению в Сирию. Сама Иванова-Караулова и ее родители утверждают, что сотрудники ФСБ забирали ее гаджеты и вернули их ей уже «заряженными» специальным программным обеспечением. По версии же следствия, Караулову арестовали именно потому, что она отказалась сотрудничать и собиралась снова уехать в Сирию.

Как суд сможет проверить, кто говорит правду: секретный свидетель под псевдонимом, имеющий отношение к спецслужбам, или родители Карауловой? И он, и они — стороны заинтересованные.

Впрочем, все обвинение по этому делу строится на словах. Нет никаких материальных доказательств того, что Иванова-Караулова действительно собиралась участвовать в деятельности террористической организации ИГИЛ и того, что она могла стать участником этой организации.

Видимо, понимая недостаточность доказательной базы, следствие было вынуждено прибегнуть к старому проверенному средству фальсификаций: в качестве свидетеля была выбрана одна из заключенных СИЗО «Лефортово».

Это женщина, которая некоторое время находилась в одной камере с Ивановой-Карауловой, а в январе 2016 года якобы ехала вместе с ней в автозаке на стационарную судебно-медицинскую экспертизу в Институт имени Сербского. Она вспоминает, что вместе с ней в отсеке оказалась девушка, которую она несколько раз видела по телевизору. Они познакомились и разговаривали два часа, пока автозак не добрался до места назначения. Нетрудно догадаться, что может рассказать о Ивановой-Карауловой ее бывшая сокамерница. Как правило, в подобных случаях «наседки» рассказывают, что обвиняемые поведали им «всю правду» о совершенных ими преступлениях, которую они скрывали на следствии. Например, так было в случае Михаила Лещинского — сокамерника студента Ивана Белоусова, которого обвиняли в подрыве фонарного столба на Манежной площади 27 декабря 2007 года. Лещинский заявил на суде по делу Белоусова, что «ему удалось расколоть Ивана, который шесть лет упорно отрицал свою вину», а ему «в подробностях рассказал, как и почему он решил взорвать фонарный столб». Этот осужденный выступал на заседании по видеосвязи из Тульской колонии. На вопрос адвокатов Белоусова, как ему стала известна эта информация, Лещинский ответил откровенно: «Когда ко мне в колонию приехали опера и стали задавать прямые вопросы». На что может расчитывать заключенный, который «сдает» другого? На послабления в сроке, на УДО, например.

Свидетельница по делу Ивановой-Карауловой Овчаренко, которую обвиняли по части 1 статьи 226 («контрабанда сильнодействующих средств»), была приговорена в августе 2016 года к трем годам колонии общего режима, хотя санкция этой статьи предусматривает наказание от 3 до 7 лет.

Комментарии излишни.

По прогнозам защиты, процесс продлится около двух месяцев, и приговор судья может вынести до Нового года .

В первый день суда в Московский окружной военный суд пришли несколько десятков журналистов. Интерес к процессу огромный, но заседание провели в маленьком зале, куда не смогли попасть все желающие журналисты.

Это очень важный процесс. История Карауловой очень важная — это история о любви, о доверии, о государстве, которое слишком жестоко обращается со своими гражданами. Каждый способен оступиться, ошибиться. На то и сильное государство, чтобы уметь прощать и протягивать руку. На то и суд, чтобы разбираться, где правда, где ложь и конъюнктура.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

«Моя позиция по делу — донести правду». В Москве начинается суд над Варварой Карауловой

util