21 Октября 2016, 11:00

Forbes: «Не ждите, что Россия добровольно сократит добычу нефти»

Российские производители нефти и, конечно же, российское правительство, безусловно, предпочли бы, чтобы нефть подорожала. Но ключевой вопрос сейчас в том, чья система в состоянии выдержать более долгий период низких цен — саудовская или российская. По ряду структурных факторов можно предположить, что устойчивость российской системы к падению цен выше, а к ограничению производства придется стремиться Саудовской Аравии.

Заявления российских компаний демонстрируют значительную готовность адаптироваться к низким ценам. Игорь Сечин, влиятельный глава крупнейшего российского производителя нефти «Роснефть», на вопрос о возможном сокращении производства ответил: «Зачем бы нам это делать?» Позиция Сечина согласуется с исторической ролью России на нефтяном рынке — ее действия никогда не оказывали значительного влияния на цены. Ответственность за баланс цен всегда лежала на Саудовской Аравии с ее возможностью увеличить добычу на полтора-два миллиона баррелей в день. Действия российских производителей тоже красноречиво говорят об их намерениях: добыча нефти устойчиво растет и уже превысила 11 млн баррелей в день, несмотря на ценовой провал.

(ГРАФИК 1)

Есть четыре основные причины, которые определяют обую для российских производителей нефти тенденцию — стремление «пройти сквозь бурю» и продолжать добычу несмотря на устойчиво низкие глобальные цены на нефть.

<b>Во-первых, российский налоговый режим защищает производителей от воздействия падения глобальных цен и стимулирует продолжение производства, когда цены падают.</b>

В последнем квартале прошлого года ЛУКОЙЛ представил данные, которые показывают, что при рыночной цене нефти Urals в $100 за баррель компания, уплатив налоги, получала из них $30, а при падении цены до $40 производителю достается $20 — довольно щедрый утешительный приз. То есть при существующей в России структуре налогообложения нефтяной отрасли падение цен на сырую нефть на 60% (от $100 до $40 за баррель) уменьшит реальный чистый доход производителей всего на 33%.

(ГРАФИК 2)

Действующий режим налогообложения дает нефтяным компаниям сильный стимул к поддержанию уровня добычи, достигнутого до падения цен, а если они смогут, то и увеличить производство, чтобы компенсировать уменьшение чистого дохода ростом объема продукции. Чтобы понять, как налоговая система делает российские добывающие компании более устойчивыми в условиях глобального падения нефтяных цен, учтите, что при режиме, показанном на диаграмме выше, чистая цена производителя при рыночной цене $60 за баррель на 15% выше, чем при $40 за баррель. Если российская компания при цене в $40 за баррель может увеличить добычу на 15%, она получит такой же доход, как и компания, действующая при цене в $60, — на 50% выше.У Saudi Aramco и других национальных нефтяных компаний ключевых членов OPEC себестоимость ниже, чем у большинства российских производителей, но они связаны требованиями государственных бюджетов и не могут получать выгоду от защитной налоговой политики.

<b>Во-вторых, обесценение рубля ставит российских производителей в выгодную позицию, потому что 80% их расходов на производство нефти — рублевые, а большую часть своей нефти они продают на международных рынках, где цены выражены в долларах. </b>

Таким образом, падение рубля уменьшает себестоимость добываемой нефти относительно дохода от ее продажи. Вот пример, иллюстрирующий важность этой динамики: в 1-м квартале 2106 года — в период, самого сильного падения цен на нефть — «Роснефть» получила чистый доход в $1,5 млрд, в то время как доход Chevron и Royal Dutch Shell был отрицательным.

<b>В-третьих, крупные долги, номинированные в долларах, заставляют ключевых российских производителей наращивать добычу, несмотря на низкие цены.</b>

У многих российских нефтяных компаний значительные долларовые долги. К примеру, «Роснефть», добывающая около 40% всей российской нефти, сообщала, что к концу 2-го квартала 2016 года 88% ее долга выло номинировано «в иностранной валюте». Учитывая деятельность компании на рынках капиталов, можно считать, что «иностранная валюта» означает в основном доллары и евро. Рубль резко обесценился по отношению к обеим этим валютам. В этой ситуации долги, выраженные в рублях, относительно легко обслуживать, а долги в иностранной валюте, напротив, становятся более дорогими, что добавляет стимулы к поддержанию добычи нефти и высоких доходов.

<b>В-четвертых, бюджетное давление может стать источником серьезного риска для существующих механизмов управления в Саудовской Аравии.</b>

Хотя государственные системы обеих стран в высшей степени зависят от углеводородной ренты, российское общество в большей степени готово выдержать низкие цены на нефть в течение по меньшей мере 12-24 месяцев — периода, на который составляется госбюджет.

Жители России вряд ли ожидают, что им перепадет что-то из нефтегазовых доходов, но в Саудовской Аравии щедрые государственные субсидии на бензин, воду, электричество и тому подобное десятилетиями были основой «общественного договора». И подданные королевства будут не особенно счастливы, если эти субсидии сократят. Несмотря на недавние реформы программ субсидирования, они все еще ждут щедрости государства за счет нефтяной отрасли. Опрос общественного мнения в апреле 2016 года показал, что 86% молодых жителей Саудовской Аравии считают, что субсидии должны сохраняться.

Эти субсидии стоят дорого. По цене МВФ, в 2015 году они обошлись королевству примерно в $180 млрд — неподъемная сумма, если учесть, что доход от экспорта нефти в 2015 году составил приблизительно $158 млрд. При этом около трети населения Саудовской Аравии — это гастарбайтеры, не являющиеся гражданами, а следовательно, на каждого подданного королевства за 2015 год пришлось приблизительно $7500 нефтяных доходов. Учитывая, что жители страны привычно ожидают высоких и устойчиво растущих жизненных стандартов, сокращение субсидий до уровня, позволяющего сбалансировать бюджет при цене в $40-60 за баррель, будет чревато политическими осложнениями для королевской семьи. Скорее всего, Эр-Рияд предпочтет изменить баланс на глобальном нефтяном рынке и поднять цены, даже если ради этого ему придется первому уменьшить добычу.

<b>Заключение</b>

Несмотря на недавние заявления президента России Владимира Путина о том, что его страна готова к сокращению добычи нефти, скоординированному с OPEC, кажущаяся открытость Кремля для дискуссии на эту тему не должна вводить в заблуждение рынок. Путин и его приближенные быстро усвоили ключевую часть игровой схемы OPEC — тот факт, что крупный экспортер нефти может ежедневно получать миллионы дополнительных доходов с помощью заявлений, которые поднимут рынок.

Но когда придет время принимать и реализовывать конкретное решение, российская налоговая политика, позиции компаний как игроков, не оказывающих существенного влияния на глобальные цены, и многолетняя отчужденность населения России от прямых нефтяных доходов сделают добровольное сокращение добычи крайне маловероятным. Более того, менеджмент «Роснефти» рад, что к компании относятся как к квазигосударственной, когда она наращивает свою влиятельность и увеличивает прибыли. Но когда действия государства угрожают истощением денежного потока, компания будет этому сопротивляться, что мы уже видим.

В целом можно сказать, что встречные ветры слишком сильны и осуществить сокращение добычи будет слишком трудно: в стране боле 150 нефтедобывающих компаний, а политическая власть нефтяных олигархов достаточно высока, чтобы Путин поостерегся затевать внутренний конфликт. В повышении нефтяных цен срочно нуждается не столько Россия, сколько Саудовская Аравия. Поэтому ей и другим членам OPEC не стоит ожидать, что Россия станет помогать стабилизации цен. Эр-Рияду придется делать первый ход самому.

<b>Оригинал статьи: Гэбриэл Коллинз, </b><u><b data-redactor-tag="b">«Не ждите, что Россия добровольно сократит добычу нефти»</b></u><b>, Forbes, 19 октября</b>

util