21 Октября 2016, 12:25

Сергей Собянин и его Москва. Мнение журналиста Павла Пряникова

21 октября 2010 года Сергей Собянин был назначен мэром Москвы. Принципы, на которых строятся дела и философия столичного мэра, перечисляет основатель блога «Толкователь», бывший главный редактор сайтов «Такие дела», «Живой журнал» и «Русская планета» Павел Пряников


Собянин и его пустота

Сергей Собянин правит Москвой шесть лет. Все это время он превращает город в машинерию, гибрид старообрядческого и прусского порядка. В каких-то сферах эта трансформация проходит успешно, в каких-то — нет. Посмотрим на трудовой и эсхатологический путь московского мэра.


Собянин и его мышление

Сергей Собянин реформирует Москву, исходя из тех представлений о мире, что были заложены в него предками. Сергей Семенович происходит из старообрядцев часовенного согласия, которые бежали на Северный Урал от гнета Московии. Его род можно проследить до Новгородской республики XV века. В представлении часовенных, Россию накрыла тьма Антихриста, и если как-то вступать с ней в отношения, то только в прямом смысле держа фигу в кармане.

Это старообрядческое мировоззрение наложилось на трудовую практику Собянина. Он прошел все пролетарские ступеньки по пути наверх: от рабочего-станочника до мастера, бригадира и инженера. Трудолюбивого паренька заметили и потянули уже по административной части. Упорный, энергичный, непьющий, держащий слово — старообрядческая этика сыграла и тут не последнюю роль.

Город в представлении часовенных — сосредоточие зла, место его наивысшего концентрата. Но без города и не прожить: он производит необходимые финансы, механизмы и прочую полезную материю. Город можно возглавить, но жить в нем — грех. И потому Собянин Москву хоть хорошо понимает, но не любит. И в ней не живет, — а квартирует за городом, на природе, как честный, до конца придерживающийся принципов человек.

Москву он уподобляет полезной машине. К ней должна быть подведена энергия, надо за ней следить и ее обслуживать, привинчивать придуманные в Первом механизме усовершенствования, но любить бездушный механизм — увольте.

Лучше всего в мире машину понимает немец, и потому Москве нужен еще и прусский порядок. Тем более, что протестантская этика в наибольшей мере среди всех российских групп совпадает со светской этикой старообрядцев.

Собянин и его команда

Под стать себе Собянин собрал и команду. В ее высшем эшелоне только один москвич — ответственный за ЖКХ Бирюков. Все остальные — пришлые люди, не понимающие и не стремящиеся понимать мегаполис. Почти весь стройкомплекс — команда из Казани, транспорт — за выходцем из Эстонии Ликсутовым. Секретариат Собянина — пришедшие вместе с ним бывшие жители Тюменской области.

Зато в среднем, умственном аппарате царит старый российский принцип: «При губернаторе должен быть умный еврей». И экспертизу главных собянинских идей проводят хипстеры из «Стрелки», а мнение москвичей формируют московские интеллигенты с корнями из 1920-30-х.

Все вместе это образует довольно причудливый, но эффективный механизм.


Собянин и благоустройство

За шесть лет мэр вплотную приблизился к идеалу города-машины: большую его часть должен составлять плац, пространство цеха. Улицы и парки стали открытым пространством, пригодным для шагистики: они покрыты плиткой, с них убрано все лишнее. Провода зарыты под землю, наружная реклама снята. Деревья подстрижены, ковром раскинулись рулоны газонной травы. И из окна госучреждений теперь отдых для глаз: ать-два — ходят по плацу винтики идеального механизма.



Собянин и транспорт

Машины тоже портят вид и устройство идеального города-машины. Казалось бы, самое простое средство избавиться от половины проблем Москвы, в том числе транспортных заторов, — это сокращать население мегаполиса. Лучшее решение вопроса — перенести столицу в другой город: вслед за чиновниками уехали бы еще пара-тройка миллионов обслуживающего их персонала. Перенести офисы крупных фирм из Москвы — и вот еще пара миллионов клерков покинула бы столицу.

Но Собянин не политик, а технократ, и он действует в рамках предоставленных ему полномочий. А они, полномочия, годны только на то, чтобы сделать жизнь москвича невыносимой. Борьба с парковками, драконовские штрафы, эвакуаторы, запрет маршруток — те самые доступные средства. Тоталитаризм не наш метод, думают в мэрии, надо предоставить москвичу право выбора: или неудобная жизнь, или вон из Москвы!


Собянин и потребительский рынок

Уничтожение уличной торговли тоже входит в стратегию превращения Москвы в плац. Избавление от наследства Юрия Лужкова, с его цветущей сложностью, азиатской пышностью, совпало с экономической заморозкой. Куда теперь податься малому бизнесу, тем более что люди там в основном немолодые и консервативные? Рабочие места теперь для них — только в сфере поддержания порядка: парковочная дружина, движение «Сорок сороков» по противодействию гражданскому обществу при строительстве храмов в парках и на детских площадках. Не каждый на это решится.

В крупных сетевых магазинах и на бывших колхозных рынках теперь тоже не все так хорошо. Ночной торговли спиртным нет, у некоторых сетей даже отбирают лицензию на табак, ассортимент пищевой продукции уменьшается на глазах. Людей оттуда тоже сокращают: кого-то замещает касса самообслуживания, кого-то заемный рабочий из Средней Азии.

Еще по магазинам ударил запрет на парковку рядом с ними. На центральных улицах треть торговых помещений уже пустует: победить старую привычку москвичей приезжать закупаться на машине не так-то легко.

Москва, эта ярмарка тщеславия, стремительно превращается по настрою ее обитателей, потребителей в обычный российский город — трудный для жизни, лишенный радости даже в мелочах.

Собянин и хипстеры

На смену Москве купеческой и удалой приходит пластиковый мир искусственного молодежного веселья — хипстерского. «Умные евреи при губернаторе» берут мзду за свое участие в превращении столицы в унылую машину не только и не столько деньгами, сколько правом на создание своих заповедников. В городе все больше крафтовых пивных баров и гамбургерных для бородатых нежных мужчин. В Москве растет сеть велодорожек. Даже в темных ее углах появляется wi-fi. Возникают какие-то роллердромы и велодромы. Каждые выходные какой-то фестиваль. Открываются новые футбольные стадионы. Тут и там появляются «шарашки» — коворкинги, антикафе и прочие места обитания прогрессивной молодежи.

Не значит ли это, что Сергей Собянин стал российским Ричардом Флоридой, первооткрывателем «креативного класса»? В какой-то мере — да. Миссия Собянина — покончить с духом старой Москвы, и это его персональный «1968-й», когда руками прекариата уничтожается консерватизм.


Собянин и строительство

Предыдущий мэр Юрий Лужков был фанатом стройкомплекса. Его заместитель по стройке Владимир Ресин любил повторять: «Москва строится — Москва хорошеет». Стройкомплекс был дойной коровой для бюджета, хорошей кормушкой для бизнеса, вэлфером для москвичей — они ежегодно бесплатно(!) получали по 1,5-2 млн кв. м жилья (это 30-40 тысяч квартир). Стройкомплекс при годовом возведении жилья в 4-5 млн кв. м и при цене в $4-5 тысяч за метр генерировал оборот в $20 млрд. Еще $10-15 млрд приносило офисное и торговое строительство.

Первое, что сделал Собянин на новом посту, — фактически запретил стройки. Зарезал бюджетные поступления, кормушку для бизнеса и вэлфер для москвичей. Отныне стройка в Москве может быть только приложением к благоустройству или частью машины: освободившиеся строительные мощности брошены на рытье новых станций метро, на дорожные развязки, на программу «200 храмов для Москвы», на мощение плаца.

Собянин и ожидание

Мэр Москвы не стремится в политику. В отличие от предшественника, у него нет властных амбиций, он так и не создал ни своих кланов, ни лоббистских групп, ни союзников из диаспор. Он, как сейчас модно выражаться, — технократ. Город — это зло и антихрист, и если его нельзя закрыть раз и навсегда, то надо сделать все возможное, чтобы он перестал быть городом. Если бы у него была политическая возможность для трансформации Москвы в россыпь скитов и ежегодной ярмарки при них, он бы сделал это.

Москва становится просто перевалочным пунктом и «прачечной» для финансовых потоков, выкачиваемых из недр остальной России. Столица превращается в остальную Россию, сидящую на бюджетных потоках, и в транзитный пункт для выезда за рубеж для самых активных.

util