21 Октября 2016, 15:35

Просуществует ли путинская система до 2042 года? Лекция экономиста Дмитрия Травина


В Санкт-Петербурге обсуждение книги состоится 25 октября в рамках лектория Открытой России. Для участия в мероприятии нужно зарегистрироваться по ссылке.

Как показывает история XX века, авторитарные режимы живут долго. Хватит ли у путинской системы ресурсов еще на четверть века? Каков генезис путинского политического режима, является ли авторитаризм судьбой России, почему народ безмолвствует, какова роль ресурсного проклятия и к чему приведут нас утвердившиеся в последние годы правила игры? На эти вопросы Дмитрий Травин отвечает в только что опубликованной книге.



Мы публикуем фрагменты из книги Дмитрия Травина «Просуществует ли путинская система до 2042 года?» (СПб, «Норма», 2016) в редакторской версии Бориса Грозовского.


Сочиняя заголовок этой книги, я воспользовался двумя известными первоисточниками: романом Владимира Войновича «Москва 2042» и статьей Андрея Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?».

Войнович, написавший свой роман еще в 1980-х, удивительным образом прочувствовал будущее пришествие путинской России и изобразил ее в 2042 году. Сходство, конечно, не стопроцентное, однако пересечений с реальностью, пожалуй, больше, чем в любой из существующих антиутопий. Своеобразный синтез православия с коммунизмом. Авторитаризм, восходящий к обоим этим источникам. И даже так называемый Генералиссимус — офицер КГБ, стоящий во главе новой системы, являющийся ее символом, национальным лидером. Перечитывая Войновича сегодня, невольно задумываешься и о том, не угадал ли автор еще и с датой? В 2042 году Владимиру Путину стукнет всего лишь 90 лет, и он вполне может оставаться если не реальным правителем России, то, во всяком случае, ее живым символом.

А мальчик, написавший статью в 1969 году, задавался вопросом: насколько жизнеспособно было государство, в котором мы жили? На следующий год, после указанного Амальриком в заголовке, к власти пришел Михаил Горбачев, и СССР вступил в завершающую стадию своего существования.

Впрочем, никаких гаданий в этой книге не будет. Перед нами стоят три другие задачи. Во-первых, понять, в чем причины устойчивости выстроенной Путиным системы. Во-вторых — в чем причины ее экономической неэффективности. В-третьих — к какому финалу она в целом может прийти. Могут ли подобные политические системы существовать достаточно долго? Могут ли они пережить своего создателя?

Не стану обнадеживать читателя возможностью быстро преодолеть тот застой, в который попала наша страна. Увязли мы, к сожалению, крепко. Но стагнация все же не вечна. И самое главное, она не определяется фатальностью русской культуры.

В то же время наши нынешние проблемы совсем не случайны. И связаны они отнюдь не только с личностью политического лидера, выстроившего режим. Роль Путина в современной России, конечно, огромна. Без него страна выглядела бы по-другому. Но и без него она, скорее всего, не была бы похожа на Эстонию, Литву, Чехию или Польшу, которым после 1989 года удалось сравнительно удачно выбраться из социалистического плена.

***

В 2000-е годах у миллионов людей были серьезные основания хорошо относиться к эпохе Путина и, следовательно, высоко ценить самого Путина, поскольку искать иных объяснений процветанию, кроме прихода правильного руководителя, общество не стремилось. При Путине и прилавки оказались наполнены, и доходы стали возрастать. Это устроило подавляющее большинство людей, а потому избиратель «с чувством глубокого удовлетворения» шел на избирательные участки, чтобы проголосовать за Путина, его партию или его преемника.

Российские граждане вели себя очень рационально и последовательно. Это не значит, что правильно. И ныне ошибочность путинского курса становится все очевиднее.

Но в рациональности простенького решения поддержать президента, при котором «все путём», усомниться трудно. Должны ли были российские избиратели понимать, что успех 2000-х годов. связан не с Путиным, а с нефтью? Уповать на такую высокую сознательность — все равно что уповать на мораль строителей коммунизма.

***

Порой сквозь внешнюю оболочку всех, кто надеялся увидеть в российском лидере настоящего европейца, поражало прорывавшееся порой сквозь внешнюю оболочку в Путине дворовое детство на питерском Басковом переулке. Дворовые ценности никак не хотели сочетаться с европейскими. Последние сводятся к тому, что сотрудничество выгодно для всех. Дворовые же ценности сводятся к мысли, что жизнь есть игра с нулевой суммой: все, приобретенное твоим противником, для тебя утеряно. Примерно так строилась жизнь на заре человечества. Но цивилизация показала, что в конечном счете выгодно не отнимать, а производить. Экономика устроена несколько сложнее грабежа, она требует больше знаний и усилий, зато ни один бандит никогда не был столь богат, как успешные предприниматели. Двор, правда, этого не знает.

«Жить во дворе и в нем воспитываться, — заметил как-то раз сам Путин, — это все равно что жить в джунглях. Очень похоже. Очень». И впрямь, он и по сей день часто живет по законам джунглей.

Откуда взялось путинское представление о том, будто Америка нам угрожает, и НАТО, приближаясь к российским границам, вынашивает коварные планы? Из детства дворового, где Путину много раз доводилось видеть, что враг никаким аргументам не внемлет, и лишь точный удар в зуб или «бросок через пупок» способен остановить агрессию.

До конца неясно, верит ли Путин, что жизнь устроена именно так, или он лишь предлагает подобную картину мира своему электорату, большая часть которого тоже прошла через дворовое детство. В любом случае, получается неплохо. Личный жизненный опыт показывает президенту, что такого рода схемы работают. Соответствуют инстинктам людей. Цепляют людей за душу. Пробуждают воспоминания о том, как им самим приходилось выживать в агрессивной детско-юношеской среде. А затем эти воспоминания переносятся на среду международную.

Если со всех сторон нас окружают враги, а мир в целом — игра с нулевой суммой, то значит, нам надо объединяться вокруг национального лидера, забыть все внутренние конфликты и цепко держаться за «истинные ценности»: нефть, газ, металлы. Нельзя проявлять слабость: слабых бьют, сказал Путин сразу после теракта в Беслане. [...]

Чем дальше человек находится от ближнего круга Путина, тем меньше уважения он ему внушает. Сильные рядом, слабые поодаль. Двор приучил Путина не уважать слабых. Слабые хороши лишь как масса, которой можно манипулировать ради укрепления собственных командных позиций. Подобное отношение к людям Путин тщательно скрывает, но при большом числе выступлений оно так или иначе проглядывает сквозь маску.

***

Несмотря на то, что демонстрируют нам массовые опросы, склонность общества к жизни по-европейски никуда не исчезла. Она вполне сочетается с поддержкой Путина, но реальный путинский курс отдаляет Россию от Европы. Поэтому для будущего страны очень важен вопрос: может ли рухнуть путинский политический режим со всеми его изощренными механизмами маргинализации оппозиции, промывания мозгов населения и формирования идеологии осажденной крепости, сплачивающей толпы людей?

Путинская система может просуществовать до условного 2042 года — момента полной смены поколения правителей в случае, если она сумеет обеспечить три условия своего выживания.

Но выполнить эти три условия очень сложно, особенно в условиях нашей сильной зависимости от мировой экономической конъюнктуры. Вот эти условия:

1) выстроить, как КГБ при Андропове, четкую систему минимально достаточных репрессий, способную парализовать потенциальных лидеров протеста за исключением узкого круга героических диссидентов и заставляющую остальных смириться с неизбежным и заткнуться;

2) поддерживать существующий уровень жизни людей, как брежневская система, никого не доводя до откровенной нищеты, вынуждающей к отчаянному протесту;

3) сохранить элиту единой (несмотря существование в ней разных мнений о том, как жить). При Брежневе Михаил Горбачев помалкивал и делал карьеру, а потенциальные претенденты на пост генсека (Суслов, Косыгин, Андропов, Черненко) не только не пытались досрочно скинуть стареющего и слабеющего Брежнева, но даже, когда вождь впал в полный маразм, мирно ждали его кончины, выстраиваясь в очередь на преемство (некоторые не дождались). Внутриэлитные конфликты тогда не расшатывали систему, не разрушали работу КГБ и не поощряли слияние оппозиционных вождей с нонконформистами из низов.

util