26 Октября 2016, 20:13

«При Путине войны нет. Нас никто не бомбит». Жители села Клюква о новостях политики

Фото: Дмитрий Феоктистов / ТАСС

Сергей Простаков съездил в родное село Клюква в Курской области и поговорил с односельчанами об экономическом кризисе, войне в Сирии и личной жизни президента Путина

Клюква находится всего в семи километрах на восток от Курска. И это главный фактор, влияющий на жизнь населенного пункта — большинство жителей работает в городе. Единственным действующим учреждением остается сельская школа, а пространство бывшего колхоза зарастает и разрушается. В Клюкве у некоторых семей есть скот, свиньи и куры, но заводится он в силу привычки — продукты «и даже молоко», как здесь принято выражаться, покупаются в магазине. Благодаря фактическому статусу дальнего пригорода Курска Клюква активно расширяется. Пустующих домов почти нет, на окраинах возводятся так называемые «коттеджные поселки» — в здешних местах под коттеджем понимается любой новый дом.

В конце октября немногочисленные сельскохозяйственные работы уже закончились. После нескольких дней заморозков в выходные стало теплее.

Шестидесятилетняя учительница местной школы Наталья сидит возле крепкого трехскатного дома, в котором живет с мужем. Пользуясь теплой погодой, она долго беседует с подругой, пенсионеркой Татьяной, на свежем воздухе. Обе женщины всю жизнь прожили в Клюкве. Своим вопросом я прерываю обсуждение местной сплетни: у владельца близлежащего магазина скоро появится внук — забеременела подруга его 17-летнего сына.

— Прошло два года с тех пор, как присоединили Крым и против России ввели санкции. Как считаете, с тех пор жизнь улучшилась или ухудшилась?

— Лично я хуже стала жить — денег перестало хватать на еду и на лекарства. С семьей одеваемся в самое дешевое. Если надо что-то купить, то на рынке сразу просим показать самые дешевые вещи. Скоро в одних калошах будем ходить, — не задумываясь, отвечает учительница.

— А с чем вы это связываете?

В этот раз Наталья долго подбирает слова, но к разговору подключается ее подруга.

— Ну как с чем? С войной в Сирии. Вот какие наши цели там? Мне из новостей ничего не ясно. Там или брешут, или показывают, как мы всему миру раздаем гуманитарную помощь.

Нет, я понимаю, что у Путина там есть какой-то личный интерес, но зачем рис с крупами раздавать там, а не здесь?

Почему сюда камазов не пригоняют, чтобы я мешок риса получила? — задается вопросами Татьяна.

Уточняю: кризис в стране разразился еще за год до войны в Сирии — может быть, виновата политика руководства страны на украинском направлении?

Судя по изменившимся выражениям лица, тема эта для моих собеседниц действительно близкая.

Фото: Дмитрий Феоктистов / ТАСС

— Мы очень переживаем из-за войны на Украине. У меня там родственники, у которых семья распалась из-за войны. А не было бы ее, до сих пор бы жили. Но вообще в Украине русских не любят, — рассказывает Наталья.

Татьяна подхватывает:

— Из-за украинских событий отношения между людьми поменялись. Раньше все легко с родней на Украине общались, а теперь перестали. У меня есть знакомая, которая перестала ездить к матери туда, потому что со всеми рассорилась. Говорит, что у них другая культура.

Наталья и Татьяна в украинском кризисе российские власти и лично президента Путина не винят. Они думают, что в разразившемся конфликты виноваты прежде всего украинские националисты. Путин же у них ассоциируется с преодолением проблем 1990-х годов, с установлением стабильности.

— Что Путин сделал для России? Мне почем знать? Асфальтовой дороги в Клюкве так и нет. Но все-таки благосостояние людей по сравнению с ельцинскими временами выросло. Вон, дома сайдингом обиваются и заборы кирпичные ставятся, —Татьяна показывает на окружающие дома, преимущественно 1960-1970-х годов постройки.

Наталья внезапно добавляет:

— При Путине войны нет. Нас никто не бомбит.

— Так и при Ельцине здесь ее не было. Никто вас не бомбил! — говорю я.

— Ну, и что, что не было? Ельцин не внушал доверия. При нем совсем продуктов иной раз не было. Сейчас хоть дорого, но они всегда есть.

Девяностые — действительно большая травма для жителей села. Уровень жизни упал критически. Единственное большое местное производство — «Колхоз имени Карла Маркса», как и большинство курских сельсхозпредприятий, ориентированный на выращивание сахарной свеклы, был уничтожен реформами. Сельская учительница Наталья выживала с семьей только благодаря натуральному хозяйству. Татьяна же до сих пор вспоминает сгоревшие в 1991 году сбережения. По ее словам, к концу Советского Союза ей удалось накопить денег на покупку однокомнатной квартиры.

— Меня наше государство обокрало, — убеждена она.

В какой-то момент Наталья вспоминает о своих претензиях к действующему президенту. Она быстро начинает говорить:

— В Путине раздражает, что он скрывает свою личную жизнь. Нет, я понимаю, что мне не должно быть дела до личной жизни чужого человека. Но он же наш правитель.

Тут должно быть все прозрачно. А что мы о нем знаем? Ничего. Когда он с Людой (Людмилой Путиной. — Открытая Россия) разводился, то сказал, что не всякая женщина выдержит его разъезды. То есть жены военных и дальнобойщиков выдерживают, а Люда одна не выдержала. Что ей не выдерживать? Она обеспеченная. И он, по пресс-конференциям всегда видно, очень не любит, когда ему про личную жизнь задают вопросы.

Фото: Дмитрий Феоктистов / ТАСС

— По слухам Путин своей дочери поручил большую стройку в Москве, — говорю.

— Ну, нам о том-то не говорят, — так же резко, как разволновавшись, успокаивается Наталья.

К нашему разговору присоединяется 55-летний муж Натальи — Александр, который выходит со двора. На нем старый поношенный армейский бушлат. В округе много военных частей, и до «сердюковских реформ» достать по знакомству бушлат с армейского склада было элементарно. Александр некоторое время равнодушно слушает женщин, после чего решает прокомментировать услышанное:

— Не люблю я эту болтологию о политике. Даже новости перестал смотреть.

Всю последнюю неделю только и слышу: Алеппо, Масул, Алеппо, Масул. Раньше про хохлов так же было. А живем мы лучше всех.

Наш Михайлов (губернатор Курской области. — Открытая Россия) говорит, что в Курске самая дешевая потребительская корзина. Как будто он сам ее покупает, — саркастически замечает Александр.

Повисает молчание, и я прерываю его вопросом о том, что ждет Россию.

— Я вот чего боюсь: что будет после Путина? — риторически вопрошает Татьяна. — Мне очень страшно.

— Без него власть держать некому, — добавляет Александр.

— А Медведев вообще невразумительный, — вспоминает о премьер-министре Наталья.

Я спорю с этой точкой зрения, пытаясь доказать, что в 140-миллионной стране немало достойных кандидатов на должность главы государства, а вся проблема в том, что все политические решения в стране замыкаются на одного человека, который этой монополией не хочет делиться.

— Если бы на него что-то замыкалось, то не было бы воровства, как на строительстве космодрома (имеется в виду космодром «Восточный». — Открытая Россия), — спорит Наталья. — Это же такой важнейший объект, а они умудрялись воровать. А Васильева сколько у армии украла! Если бы на него бы замыкалось, то таких бы сажали. Пока же мужиков сажают за мешок зерна, а не он своих друзей. Когда Путин уйдет, то про него столько расскажут! Будет так же, как с Лениным в Перестройку — чего только про него не рассказывали. Вот Ленин хороший был или нет?

— Ну, и сейчас сложно однозначно утверждать, — я пытаюсь начать разговор об истории.

Но Александр не дает мне закончить мысль: «При советской власти было золотое время. Почти никто не голодал. Но и очень богатых тоже не было. Может быть, всего было не вдоволь, но всем хватало понемногу».

— Ну а что, большевики и их наследники тогда беспредел не творили разве? И в тюрьмах убивали, и в армии дедовщины больше было, и за инакомыслие сажали, — напоминаю я односельчанам об альтернативной картине советского прошлого, на что получаю ответ: «А сейчас власти беспредел не творят?».

Александру эта беседа уже очевидно наскучила, и он, прощаясь, возвращается в дом. После этого разговор постепенно сходит на нет.

К вечеру резко похолодало, и, идя по выгону, я думаю о том, почему, несмотря на экономический кризис, русские люди все еще не разочаровались в президенте Путине, вопреки прогнозам многих критиков властей. Но надо признать, что при этом они совсем не склонны поддерживать внешнеполитический курс президента, на чем настаивает российская пропаганда. Как оказывается, главная претензия к власти — это воровство и раздаваемая всему миру гуманитарная помощь. Жители Курской области надеются, что когда-нибудь гуманитарная помощь дойдет и до них.


util