27 Октября 2016, 12:48

«Люди Севера»: как древние скандинавы-варяги превратились в древних русов

Джон Хейвуд в своей книге рассказывает, как Европа стала Европой благодаря норманнским завоевателям и пиратам

Викинги (норманны, варяги) не обделены вниманием ни массовой культуры, ни научно-популярной литературы, ни серьезных историков-исследователей. Воинственная скандинавская цивилизация раннего Средневековья оставила свои следы на пространстве от Багдада до Гренландии, от Волги до Гибралтара. Но их влияние везде было разным. Для нынешних британцев норманны — одни из основателей нации, в России же варяги — всего лишь полулегендарный эпизод древней истории. Историк Джон Хейвуд в книге «Люди севера» попытался максимально полно и в то же время сжато описать роль, которую викинги сыграли в европейской истории. Для этого он вышел далеко за рамки перечисления «норманнских завоеваний» VIII-IX веков. Повествование начинается со скандинавских мифов, которые погружают читателя в мир викинга, и заканчивается серединой XIII века, когда Европа стояла на пороге Ренессанса. В этом смысле «Люди севера» — прежде всего, книга о рождении Европы.



Открытая Россия с разрешения издательства «Альпина нон-фикшн» публикует отрывок из книги Джона Хейвуда «Люди Севера: История викингов, 793–1241»

Ассимиляция и обращение

К середине Х века русы, через смешанные браки постепенно ассимилируемые местным славянским населением, стали утрачивать скандинавскую культурную идентичность. Сам Святослав был показателем этой ассимиляции: до него все правители русов носили скандинавские имена, его же имя славянское. Славяне или, по крайней мере, мужчины со славянскими именами стали занимать высокое положение. Имена русов, засвидетельствовавших торговые соглашения с Византией 907 и 911 годов, исключительно скандинавские. Половина подписей под новым Игоревым соглашением 945 года — славянские. Уже к 907 году русы, судя по всему, переняли местные религиозные верования, клялись при подтверждении договоров славянскими богами Перуном-громовержцем и Велесом, хранителем скота. Норманнские воины пока еще понемногу текли на Восток служить дружинниками русским князьям, но эти коренные скандинавы, в отличие от славянизированной руси, назывались иным именем — варяги. Это слово происходит, предположительно, от древнескандинавского vár (присягать) и связано с норманнским обычаем клясться в верности товарищам перед каким-то общим делом, будь то военный поход или торговая экспедиция.

Несмотря на славянское имя, правил Святослав как самый обычный пиратский конунг. Достигнув совершеннолетия (около 963 года), он большую часть времени проводил в военных походах против печенегов, волжских булгар и хазаров. Побудительные мотивы у него, вероятно, были двоякие: полностью взять под контроль торговые пути по Волге и Дону и заставить печенежских, хазарских и булгарских данников платить руси. Итогом важнейшего из походов Святослава, совершенного около 965 года, стало обложение данью хазар и волжских булгар. Русы взяли и разорили и Болгар, и Саркел, и Итиль. Ибн Хаукаль приводит слова очевидца, бывшего при захвате Итиля: «Ни в виноградниках, ни в садах и того не осталось, чтобы нищему подать. Русы не оставили листа на ветке. Не стало в округе ни винограда, ни изюма». Этот поход положил конец хазарской силе, и пираты-русы вновь стали ходить на Каспий: их нападения во множестве отмечаются хронистами до приблизительно 1030 года. Разрушив Итиль и Болгар, Святослав обратил свой взор на балканскую родню волжских булгар. В этом его поощрял византийский император Никифор Фока (правил в 963–969 годы) пообещав в 967 году князю русов 680 килограм золота, если тот станет его союзником против Болгарии. Так началось вовлечение русов в византийскую политику, коварство которой вошло в поговорки; участие в этой игре будет стоить Святославу жизни. Византийский посол Калокир, отправленный на переговоры со Святославом, замышлял захватить императорский трон. Он заключил с князем секретное соглашение: в обмен на помощь в захвате власти обещал оставить русам Болгарию, если те смогут ее покорить. В августе 967 года Святослав вторгся в Болгарию и захватил важный торговый город Переяславец в устье Дуная. Закрепись он там, Святослав взял бы под контроль Дунай, важную торговую дорогу из Центральной Европы. Однако в 968 году, когда Святославу, получившему вести об осаде Киева печенегами, пришлось уйти, болгары отбили свой город. В 969 году Святослав вернулся, вновь захватил Переяславец и с ходу двинулся штурмовать болгарскую столицу Преслав и крепость Доростол (в Силистре). На его беду в этот момент в Константинополе сменилась власть. Заговор Калокира раскрыли, а Никифора Фоку сверг и убил любовник его жены Иоанн Цимисхий (правил в 969–976 годы).

Изображение Святослава по описанию Льва Диакона. Автор: Федор Солнцев, 1869 год.

Иоанн посулил выплатить Святославу обещанное Никифором золото, если русы уйдут из Болгарии. Святослав отказался от переговоров и презрительно заявил, что скоро будет у ворот Константинополя. В 970 году он перешел Балканы и разорил византийский город Филипополис (Пловдив, Болгария). Византийский историк Лев Диакон, после этого лично встречавшийся со Святославом, обвиняет князя в том, что под стенами города тот посадил на кол 20 000 пленников. Из Филипополиса Святослав двинулся прямиком на Константинополь, но на расстоянии нескольких дней пути до него, в Аркадиополе (Люлебургаз, Турция), меньшая по численности византийская армия разбила русов и отбросила обратно за Балканский хребет. На Пасху 971 году Иоанн Цимисхий перешел в наступление и после недолгой осады захватил Преслав. В те же дни 300 византийских кораблей с огненными сифонами вошли в Дунай, захватили Переяславец и отрезали Святославу пути к отступлению. Святослав ушел в Доростол, где византийцы осадили его и с суши, и с реки. Все отчаянные попытки русов вырваться из города потерпели неудачу, и через два месяца голод вынудил Святослава просить мира. Цимисхий согласился, если Святослав откажется от претензий на Болгарию, беспрепятственно пропустить его войско домой да еще и снабдить провизией в дорогу. Это, однако, было уловкой: одновременно Иоанн вел переговоры с печенегами. По пути в Киев на Днепре, предположительно у переправы Кичкас, печенеги подстерегли корабли Святослава. Князь и большая часть войска погибли.

Отдавая Святославу наивысшую почесть, какую один предводитель варваров может оказать другому, печенежский хан Куря сделал из его черепа почетную чашу для питья.

Царство Святослава оказалось непрочным. Вскоре после его смерти между подростками-наследниками Ярополком, Олегом и Владимиром (Великим) вспыхнула кровавая усобица. Ярополк убил Олега, и Владимир бежал в Швецию. В 980 году он вернулся с 6000 воинов-варягов и занял Киев. Затем заманил Ярополка на мирные переговоры, где того и прикончили двое варягов. Княжение Владимира (980–1015 годы) стало одним из самых значимых в русской истории. Оно положило конец норманнскому государству в Киевской Руси. В начале своего княжения Владимир ревностно поклонялся Перуну-громовержцу, но в 988 году принял судьбоносное решение креститься в православие.

«Повесть временных лет» содержит довольно фантастический рассказ об обращении Владимира. В 987 году князь отправил послов в разные страны с поручением все узнать о монотеистических религиях: иудаизме, исламе, римско-католической вере и православии. Иудаизм Владимир отверг из-за того, что евреи лишились своей земли, а значит, оставлены Богом. Ислам не подошел, потому что запрещает свинину и хмельное. Особенно последнее. Посланные в Германию узнать о католицизме без восторга описывали угрюмые храмы, зато посланцы в православный Константинополь пылко восхищались красотой богослужения, которое они посетили в величественном Софийском соборе. По их словам, они не могли понять, на земле они находятся или на небе. Впечатленный, Владимир согласился креститься в обмен на руку Анны, сестры императора Василия II. Насколько обрадовала Анну перспектива выйти за варвара, у которого, как говорили, уже было несколько жен и 800 наложниц, покинуть изысканный и комфортный Константинополь и отправиться в деревянные терема Киева, неизвестно. Крестился Владимир в 988 году в византийском городе Херсонесе, что на полуострове Крым. По возвращении в Киев он разрушил языческие капища, выбросил в Днепр идол Перуна и повелел всем подданным, начиная с 12 своих сыновей, креститься. Примечательно, что языком богослужения стал старославянский: явный знак того, что элита русов уже была славяноговорящей.

Греческие и арабские источники дают совсем другую и в целом более правдоподобную картину обращения Руси. В раннем Средневековье римско-католические миссионеры спорили с православными за души последних европейских язычников. Обратить русов в византийскую веру пытался еще патриарх Фотий в 860-х годах. Согласно «Повести временных лет», Аскольд и Дир крестились в 867 году, а в 874 году новообращенных среди руси было довольно, чтобы патриарх дал им своего архиепископа. Христианство не скоро распространялось среди русов, но торговые соглашения с Византией 945 году упоминают, что в Киеве существует многочисленная христианская община и по крайней мере один христианский храм. Предположительно в 957 году киевская княгиня Ольга посетила Константинополь и крестилась в православие. Ее сын Святослав, однако, отказался креститься, полагая, что тогда утратит доверие дружины. Это говорит о том, что военная аристократия на тот момент в большинстве своем еще исповедовала язычество.

Решение Владимира отречься от старой веры было продиктовано, вероятнее всего, политическими выгодами. В 987 году в империи Василия II вспыхнул бунт, и император обратился к Владимиру за военной помощью.

Владимир за это потребовал выдать за него Анну, но такой брак был невозможен, пока князь оставался язычником, так что он крестился и заставил последовать своему примеру подданных. Крещение было ничтожной платой за союз с самым мощным государством Европы. Соглашение с Василием решило одну острую проблему Владимира. При нем все еще находились 6000 варягов, рекрутированных в Швеции для захвата власти, и у них накопилось недовольство, так как князю нечем было им платить. Отослав их воевать за Василия, Владимир избавился от потенциально дестабилизирующей силы в своем княжестве.

Крещение Владимира в Херсоне. Фреска Виктора Васнецова, фрагмент росписи Владимирского собора в Киеве, 1885-1893


Варяжская гвардия

Василий II нашел Владимировым варягам хорошее применение: едва они прибыли в Константинополь летом 988 года, он почти сразу послал их усмирять мятежников. Их ярость в бою настолько впечатлила императора, что он решил учредить элитное подразделение личной охраны, где будут служить исключительно варяги, тем более что греческие телохранители зачастую оказывались склонны к измене. С тех пор варяжские наемники сражались во всех заметных военных кампаниях Византийской империи до самого захвата Константинополя крестоносцами в 1204 году. Поначалу в византийскую императорскую стражу рекрутировались преимущественно шведы и русы, но к началу XI столетия в Константинополь долгими дорогами через Россию потянулись привлеченные щедрой платой даны, норвежцы и исландцы. Ценимые за безоговорочную верность, варяжские воины получали самое высокое среди всех наемников на службе Византии жалованье — от 0,6 до 1,135 килограммов золота в год, а еще третью часть всей военной добычи византийской армии и лично от императора драгоценные подарки и дорогие одежды. Они носили в свободные от службы часы шелковое платье, а тем временем в Скандинавии даже короли могли позволить себе лишь декоративные шелковые вставки на самых торжественных одеяниях. При такой щедрости император отбирал телохранителей придирчиво. Кандидат в варяжскую гвардию должен был доказать, что он состоятельный человек, уплатив солидный вступительный взнос, затем ему предстояло подтвердить свои воинские способности, послужив сначала в обычной армии, а уж потом его брали в гвардию.

Даже внешность имела значение: император предпочитал, чтобы его окружали высокие, хорошо сложенные мужчины, облик которых одновременно восхищал и устрашал.

Самым знаменитым из гвардейцев был Харальд Прекрасноволосый, будущий король Норвегии, служивший византийским императорам с 1034 по 1043 годах и участвовавший в походах на Сицилию, в Булгарию, Анатолию и Святую землю. Предание, скорее всего, преувеличивает милости, оказанные Харальду императором, чтобы польстить норвежской монархии хотя бы такими связями с византийским троном, но Харальд, безусловно, заработал на византийской службе довольно, чтобы оплатить успешный захват власти в Норвегии. Немногие так обогащались в гвардии, но и простой гвардеец вроде исландца Болли Болласона (умер около 1067 года) мог по возвращении домой похвастаться богатством («Сага о людях из Лососьей долины»):

«Болли уехал со своего корабля вместе с одиннадцатью спутниками, и все они были в пурпурных одеждах и сидели на позолоченных седлах. Все они были хороши собой, но Болли превосходил их всех. Он был в тех дорогих одеждах, которые ему подарил король Миклагарда. Кроме того, на нем был пурпурный плащ, а за поясом у него был меч Фотбит. Его крестовина и навершие были украшены золотой резьбой, а рукоятка была обвита золотой нитью. На голове у него был золоченый шлем, а на боку красный щит, на котором был изображен золотой рыцарь. В руке у него была пика, как это принято в других странах. Везде, где они останавливались, женщины оставляли все свои дела и только смотрели на Болли и на его великолепие и на его сотоварищей».

Численность варяжского контингента составляла 6000 воинов, разбитых на полки по 500. Жесткую дисциплину обеспечивал полковой трибунал. Командующий гвардией, аколуф, обычно был греком. Статус командующего определялся статусом его элитного подразделения: в государственной иерархии он стоял на верхней ступени и на официальных торжествах шагал сразу позади императора. Изучение греческого варягами не поощрялось: скорее всего, императору был выгоден языковой барьер между личной охраной и его подданными — так что приказы отдавались через переводчиков. Главной задачей гвардии была защита императора, где бы он ни находился. Когда он присутствовал в Константинополе, гвардия также исполняла функции специальных полицейских сил, подавляя общественные волнения, арестовывая подозреваемых в измене, убивая, истязая и ослепляя их по воле императора. Варягам, не имевшим привязанностей среди местного населения, можно было спокойно доверять эти задачи, каким бы высокопоставленным людям ни приходились родней их жертвы. Если император вел армию в поход, часть гвардии непременно оставалась в Константинополе на случай обороны. В полевом лагере палатки варягов окружали шатер императора; если император оставался в городе, ключи от городских ворот хранились у варягов. В бою император держал варягов подле себя, в резерве, до наступления переломного момента. Варяги, сражавшиеся в пешем строю традиционным норманнским оружием и по традиционной норманнской тактике, служили отличной штурмовой командой.

Их излюбленным оружием была двуручная секира, и за это их часто называли «императорские варвары с топорами» (а еще, за отчаянное пьянство, «императорские варвары-винохлебы»).

Свирепость, которой славились варяги, и их нечувствительность к ранам во время боя свидетельствуют о том, что многие из них, вероятно, были берсерками.

В 1071 году в битве при Манцикерте (Малазгирт, Турция) византийская армия потерпела сокрушительное поражение от турок-сельджуков. Император Роман IV был ранен и попал в плен, большинство варяжских гвардейцев погибли, сохранив верность императору и не покинув поля битвы и после того, как войско почти поголовно бросилось спасаться бегством. Поредевшие полки гвардии пополнили частично воинами-англичанами, уплывшими в изгнание после нормандского завоевания. Но и для скандинавов служба в варяжской гвардии оставалась привлекательной карьерой. В 1103 году датский король Эрик Добрый посетил Константинополь, и многие из его дружинников остались и вступили в гвардию. Так же было, когда здесь останавливался в 1110 году на пути домой из крестового похода в Святую землю норвежский король Сигурд. В 1153 году в Палестину отправился оркнейский ярл Рёгнвальд, и, едва его флот вошел в Средиземное море, шесть кораблей отделились и взяли курс на Константинополь, где их команда поступила на службу в императорскую гвардию. Гвардия существовала до 1204 года, когда Константинополь захватили крестоносцы. В последний час она показала себя не лучшим образом: варяги отказались сражаться против крестоносцев, пока им не было обещано значительное повышение платы. Английские и скандинавские наемники, называвшиеся варягами, служили в византийской армии и после 1204 года, но по положению не отличались от любых других наемников. Красноречиво об этом свидетельствовал статус аколуфа: с первой ступени государственной иерархии он опустился на 15-ю.

Люди Севера: История викингов, 793–1241 / Перевод с английского — Николай Мезин — М.: Альпина нон-фикшн, 2017

util