28 October 2016, 13:18

Суд по делу об убийстве Немцова: сложная судьба автомобиля ZAZ Chance

На одиннадцатом заседании 27 октября бывшая владелица автомобиля, на котором, по мнению следствия, братья Губашевы следили за Борисом Немцовым, долго уклонялась от вопросов о национальности покупателя


Служебная немецкая овчарка по имени Дора радостно носилась по дворику перед Московским окружным военным судом и ела снег. Наткнувшись под одним из деревьев на увесистую палку, она схватила ее и отнесла своему кинологу-омоновцу. «Вечно она что-то подбирает», — посмеиваясь, пожаловался тот стоящему рядом полицейскому и швырнул ветку в кусты. Собака сорвалась за ней.

Вероятно, сегодня Дора конвоировала других подсудимых: еще до начала процесса полицейский сказал кинологу, что тот свободен, и он, взяв собаку на поводок, ушел с территории суда. В зале сидел ротвейлер.

Адвокат Дадаева Марк Каверзин, как и обещал, подготовил письменное возражение по поводу длившегося два предыдущих заседания допроса личного водителя Немцова Дмитрия Петухова: по мнению Каверзина, гособвинение задавало ему некорректные вопросы, выходивие за рамки компетенции свидетеля. «Согласно части... суд определяет... в ходе судебного заседания, состоявшегося 26.10.2016», — монотонно и тихо зачитывал он. Прокурор Семененко хотела что-то вставить в его речь, но председательствующий приобщил возражение, так ее и не выслушав.

Вызванный свидетель представилась Юлией Викторовной Свентицкене. Когда зашли присяжные и сторона обвинения начала задавать вопросы, ее роль в деле, наконец, прояснилась.

— Юлия Викторовна, был когда-либо в вашем владении автомобиль ZAZ Chance? Какой у него был государственный номер, и с какого по какой период вы им владели? — начал допрос прокурор Львович.

Из ее показаний стало ясно, что такой автомобиль цвета серый металлик (его номер свидетель не вспомнила) принадлежал ей с 2007 по 2014 год. В 2014-м она решила его продать, поскольку он был не на ходу и «мешался». Продажу она поручила найденной через интернет компании, которая «охотно согласилась».

— Они приехали, поставили ее на ход, привезли все документы, прямо тут же все подписали и счастливо уехали вместе с машиной, обещали продать ее в течение месяца, — описывала процесс продажи свидетель, улыбаясь прокурору слегка виновато. — Составили акт передачи и договор о том, что я выставляю ее на продажу. Приехали ко мне домой в Московскую область два молодых человека — у меня, к сожалению, плохая память на фамилии и имена. После я автомобиль не видела.

О продаже автомобиля Свентицкене узнала в начале декабря 2014 года: она позвонила в фирму в очередной раз и сказала, что желает забрать назад документы и машину, на что ей ответили, что ZAZ реализовали.

— Мы ехали до метро «Пражская», а потом долго-долго шли, — вспоминала свидетель о своем посещении фирмы после этой новости. — Название начинается как-то на «авто», там магазинчик такой, машинки стоят на площадочке с ценами.

Каждый раз, когда свидетель не могла вспомнить детали, которые от нее хотел услышать прокурор, она виновато усмехалась.

После приезда в компанию на улице Мелитопольская ее заставили подписать «договорчик» купли-продажи автомобиля. «Оригинал», — сразу уточнила она, как только Львович открыл рот, чтобы что-то спросить. Забрала с собой Свентицкене все же копию, чтобы фирма переоформила автомобиль на нового владельца за нее.

— Куча других дел: дети, работа, школа, дом, — пояснила она. — Потом меня «порадовали» суммой за автомобиль. Я расстроилась и ушла.

— А не могли бы вы припомнить, между кем и кем был заключен договор купли-продажи? — спросил Львович.

— Договор от двадцатого октября... заключен между мной и... лицом нерусской национальности, — эту фразу Свентицкене произнесла особенно стыдливо. — Фамилия как-то на «А».

О существовании автомобиля она забыла до весны 2015 года.

— Перед 8-м марта 2015 года меня пришли порадовать ребята. Сказали, что автомобиль не переоформлен, и на нем висит куча штрафов. Мой младшенький прибежал домой и говорит: пришли милиционеры с ружьями и Следственный комитет. Они мне сообщили, что автомобиль остался у меня в собственности, и там висит куча штрафов за неправильную парковку на территории Москвы.

Львович обернулся и посмотрел на Семененко, та кивнула. У обвинения больше вопросов не было. Теперь это право перешло к защите.

Каверзин уточнил, получала ли их свидетель от следователей на руки. Та ответила отрицательно, добавив, что потом нашла их через интернет.

— Назовите, пожалуйста, сумму, которую вам выплатили, — спросил Шамсудин Цакаев, второй адвокат Дадаева.

— А это имеет значение?

— Да, имеет, иначе бы я не спрашивал.

— Сорок тысяч, — свидетель снова виновато улыбнулась, словно извиняясь за то, что ей заплатили так мало.

Согласно договору, как она добавила позже, покупатель заплатил за нее девяносто тысяч. Адвокат Цахаева Заурбек Садаханов стал выяснять детали подписания договора, но свидетель не смогла их вспомнить

— Почему вы постоянно смотрите на прокурора? — возмутился адвокат.

— Девушка красивая.

— Прекратите, пожалуйста, — обратился к Заурбеку председательствующий. — Юлия Викторовна, в договоре не был указан посредник?

— (Долго молчит.) Теперь я уже не уверена...

— Вы не волнуйтесь, пожалуйста. «Нерусскую» фамилию из договора вы помните?

— Очень плохо с памятью.

— Какой национальности был этот человек?

— Национальности кавказской.

— Есть разные фамилии, азербайджанские, армянские...

— Ну это вот... в пределах нашей родины, — свидетель очень не хотела произносить слово «чеченец».

Съежившейся многодетной матери пришла на помощь прокурор Семененко, начав оглашать выемки документов из ООО «Автоальянс». Согласно ним, кузов ZAZа был голубого цвета — на этом моменте Заурбек Садаханов торжествующе улыбнулся.

Покупателем «нерусской национальности» с фамилией на «А» оказался Алиев Гаджимурат Рамазанович. Далее присяжным продемонстрировали расписки и акты о передаче машины, регистрации ее в ГАИ и ГИБДД. В документах и гарантийной сервисной книжке цвет кузова был указан как светло-голубой. Адвокаты донимали свидетеля вопросами, но та не вспомнила никаких деталей, поэтому ее отпустили.

Следом исследовали вещественные доказательства из салона автомобиля. Братья Губашевы наследили там прилично: биологический материал Анзора обнаружили на осколках компакт-диска, Шадида — на подголовниках сидений. Все эти предметы продемонстрировали присяжным. Шадид против этих доказательств возразил:

— Я хочу, чтобы прокурор озвучил, как они попали туда. Генетики эти, блин. Возражаю.

— То, как они попали туда, при присяжных не исследуется, — ответил ему председательствующий.

— Да-да-да-да. Я знаю, что я не находился в своей жизни в этой машине. Пусть расскажет, как меня похитили. Я должен на все глаза закрывать, получается?!

Судья попросил присяжных не обращать внимания на все его слова, кроме утверждения о том, что его в машине не было. На этом заседание и закончилось.

Когда присяжных конвоировали по коридору, пристав попросил родственника одного из подсудимых отойти вглубь. «Вы переговариваетесь с заключенными», — сказал он.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Суд по делу об убийстве Немцова: допрос свидетеля Петухова окончен

Суд по делу об убийстве Немцова: показания свидетеля Петухова

Суд по делу об убийстве Немцова: следователь Краснов не придет

Суд по делу об убийстве Бориса Немцова: в ожидании следователя Краснова

Суд по делу Немцова: день первый

util