1 November 2016, 14:57

«Закона нет, проекта нет, но есть посыл». Чего ждать от «Закона о российской нации»

Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС

31 октября Владимир Путин на заседании Совета по межнациональным отношениям поручил разработать и принять закон о российской нации. О том, как может выглядеть этот закон и как он поможет в строительстве российской нации — объясняют эксперты

Александр Верховский, директор аналитического центра «Сова»:

Гипотез, зачем нужен такой закон, у меня ровно три. Первая состоит в том, что закон — это все-таки не стратегия. Обычно такого рода законы призваны описывать распределение обязанностей и ресурсов между ведомствами. И это наиболее вероятная причина, зачем этот закон вообще нужен. Есть какие-то пожелания что-то организовать или распределить — и вот это все закон будет описывать. Я так думаю.

Вторая версия, которая вполне сосуществует с первой — это напомнить вообще про эту стратегию (Стратегия государственной национальной политики до 2025 года, принятая в 2012 году. — Открытая Россия), чтобы повторить оттуда основные декларативные вещи. То, что они будут закреплены в законе — звучит убедительнее. Государство хочет напомнить общественности, какой у него курс в этой области.

Последняя и, как мне кажется, наименее вероятная версия, — что это действительно какая-то творческая задумка. Мне кажется, что такой человек, как Вячеслав Михайлов (экс-министр по делам национальностей, инициатор закона. — Открытая Россия), очень консервативный, не стремящийся к каким-то революционным переменам, если что-то и предлагает, то ничего такого не имеет ввиду. Хотя бог его знает, конечно. Просто вот предложили, а потом начнут этот закон долго вырабатывать, все вмешаются, каждый внесет свой вклад, как это всегда бывает. И что из этого получится — совершенно невозможно сейчас предугадать.

Мы все-таки не на той стадии исторического развития, на которой страны Западной Европы. Мы на какой-то совершенно другой стадии. У нас, по сути, на памяти ныне живущих людей развалилась империя, и то до конца не развалилась. И мы живем как будто сто лет назад. Как будто после Первой мировой войны пытаемся национальное государство построить на руинах развалившейся империи. Это такое отставание, которое с одной стороны надо наверстывать, а с другой стороны проскочить совершенно не получается.

Ильдар Гильмутдинов, председатель комитета по делам национальностей Государственной думы:

Президент высказал такую позицию. Сейчас мы, эксперты и специалисты, будем думать, каким содержанием наполнить этот закон, возможно ли его наполнить содержанием. Для первого раза мы сейчас попробуем сделать некое техническое задание. И исходя из этого технического задания появится наполнение этого закона. Будет оно содержательным или оно будет рамочным, которое просто задает общий тренд, политический подход — поймем позже. Пока мы в таком рабочем режиме.

Пока закона нет, проекта нет, есть только посыл под эгидой политического объединения всех наших народов и этносов. Объединяющий посыл. Поэтому сейчас мы будем думать, возможно ли это реализовать и как возможно это реализовать. Пока сложно ориентироваться.

Знаете, Россия — она ведь уникальная, в отличие от других стран. У нас многообразие наций, многообразие этносов, многообразие языков. У нас ведь 277 языков числятся в реестре. Не все сохраняется в том виде, в котором есть, но я считаю, что мы должны все сделать для того, чтобы и традиции, и культуру, и языки сохранить. Для этого нужно создавать все необходимые условия. Если государство будет просто сидеть и ждать, когда все вымрет — это неправильно.

Леокадия Дробижева, директор Центра социологии межэтнических отношений Института социологии РАН, доктор исторических наук:

О российской нации уже говорится в Стратегии государственной национальной политики. Там говорится о формировании политической нации. Вот это и есть российская нация. Это не этнокультурное объединение, это политическая общность. Это наше представление об общей территории, общем языке, который у нас русский, это элементы общей культуры, которые у нас складываются в процессе общения. Это представление о том, как гражданин должен вести себя в обществе. Это готовность что-то делать для своей страны.

Политическая нация  это межнациональная вещь. Люди всех национальностей и конфессий входят в единую общность. Так же, как есть британцы, французы, испанцы.

Вот есть испанская нация, а есть каталонцы. Так же и в Британии — есть британцы, а есть шотландцы, ирландцы.

Формирование российской нации идет уже сейчас. Когда мы проводим социологические опросы и спрашиваем о российской идентичности, мы задаем вопрос в такой форме: «Вы встречаетесь с разными людьми. Одни для вас чужие, с другими вы чувствуете общность. Можете ли вы сказать про граждан России — это мы?». В наших последних опросах 75%-80% людей отвечают на этот вопрос «Мы граждане России». Они чувствуют эту общность. Другое дело, что, когда мы начинаем это проверять и проводим глубинные интервью, оказывается, что представление об этой российской общности у всех разное. Одни говорят, что не знают, но чувствуют. У людей есть это представление. Так же, как было представление о том, что мы советский народ. Но советский народ имел больший социальный смысл.

По-разному люди могут относится к ельцинскому времени, к советскому времени, но есть какие-то общие исторические события, которые могут нас объединять. Так же, как культурные события у народов разные, но есть и общие. Как, например, День Победы. Это и есть проявление этой гражданской общности. Закон может быть, а может и не быть, но это общность в стране есть везде, и тут мы не исключение.

util