1 Ноября 2016, 18:07

Как в Дагестане без вести пропадают люди, заподозренные в терроризме

Акция у Русского театра в Махачкале, 31 октября 2016 года. Фото: Саида Вагапова

В Махачкале продолжаются митинги родственников пропавших без вести людей, заподозренных в терроризме. Они считают, что даже если их близкие и виновны, то в любом случае их должны судить по закону. Но в Дагестане для борьбы с террористами часто практикуются внесудебные механизмы. Илья Васюнин расспросил жен и сестер предполагаемых террористов из Каспийска и Хасавюрта о том, как похищали их близких

Вчера, 31 октября, к Русскому театру в Махачкале на очередную акцию вышли матери и сестры исчезнувших в Дагестане молодых людей. Только с конца сентября пропало 14 человек, утверждают в «Мемориале». Похищенные родом из Махачкалы, Каспийска и Хасавюрта. Как неофициально объясняют в правоохранительных органах, часть из них причастны к так называемой «спящей ячейке террористов», они и были задержаны перед терактом. Об активизации спящей ячейки в Хасавюрте сообщает со ссылкой на свои источники «Кавказский узел».

«Если мой сын виноват в чем-то, пусть его по закону судят», — отвечает на информацию из источников одна из матерей, вышедшая на акцию с портретом пропавшего сына.

Для борьбы с терроризмом в Дагестане чаще всего используются внесудебные механизмы:

от постановки на профилактический учет, на котором состоят от 9 до 16 тысяч человек и который обещает регулярные проверки участковым, сдачу ДНК и других анализов и многочасовые проверки на блокпостах до перманентного режима КТО, в котором живет Дагестан.

Несмотря на то, что, как считается, основная масса боевиков была убита или выдавлена с территории Дагестана еще перед Олимпиадой в 2011-2013 годах, столкновения продолжаются. Сегодня о противниках федеральных сил можно услышать только то, что они «ликвидированы в ходе ответного огня». Но кто они: религиозные радикалы, бандиты или оппозиция власти? Разобрать довольно сложно. Но иногда причастность «ликвидированных» к подполью настолько невероятна, что оправдываться приходится глава республики Рамазану Абдулатипову. Например, так было в конце августа, после расстрела двух чабанов «в результате спецопераций».

Дагестанские женщины почти каждую неделю выходят на акции в Махачкале, чтобы узнать, живы ли их мужья, сыновья и братья. На прошлой неделе несколько десятков женщин, чтобы действовать сообща, объединились в движение «Сердце матери». Открытая Россия расспросила участниц организации о том, что произошло с их родными.

Аният, Каспийск

Моего брата, Рамзана Рашидова, похитили 17 июня в 9:40. В это время ему звонил младший брат, он услышал в трубке какие-то звуки, а потом все затихло. Подумав, что связь прервалась, он перезвонил, но брат больше не поднимал трубку.

Рамзан жил в Каспийске, работал в Махачкале администратором в магазине «Бош». Из-за пробок он выехал чуть попозже, в девять. Дорога до работы занимает 20-25 минут.

Его машину нашли 27 июня. В полиции сказали, что в ней найдены два обгоревших трупа: два человека везли взрывчатку, пять килограммов тротила, и она взорвалась. Они говорили, что в этой машине находится мой брат, и с ним — Рамазанов Шамиль. Есть видео, где Рамазанова похитили за день до моего брата, 16 июня.

Я спросила их, как Шамиль, украденный правоохранителями, и мой брат, считающийся без вести пропавшим, могли оказаться в одной машине?

Следователи говорят, что погибшие — именно они, потому что нижнее белье, найденное в машине, — моего брата. А сандалии, куски джинсов и футболки опознали родители Шамиля.

Экспертиза показала, что в машине была вторая группа крови, а у моего брата первая положительная. Я говорила в Следственном комитете, и они взяли кровь у наших родителей. Говорят — «будем ждать ДНК». Но какая разница, какая генетика, если группа крови уже не совпадает?

В Следственный комитет нас позвали 28 июня, на следующий день после того, как нашли машину. Анализы крови мы сдали 29 июня, но на экспертизу отправили их только после 5 июля. Сначала экспертизу обещали сделать за две недели, потом они сказали, что через месяц, потом через три. Скоро пройдет четвертый месяц, а ничего нет.

Как говорят следователи, машина взорвалась в Карабудахкентском районе, там она и стоит на штрафстоянке. Дело о взрыве находится у следователя в Каспийске, а обнаруженные тела забрали в Махачкалу. Когда мы идем в Махачкалу, нас отправляют в Каспийск, где был прописан брат, но там нам говорят, что раз его похитили в Махачкале, то узнавать нужно в Махачкале.

Я не верю, что он во что-то был замешан. Они говорят, что он перевозил бомбу, что хотел совершить теракт. Но мне не верится, у него трое маленьких детей. У младшего даже свидетельства рождении не было, когда его похитили.

О том, что он состоял на учете, выяснилось или в конце прошлого, или в начале этого года. Его остановили на Джемикентском посту, между Дербентом и Каспийском. Проверяли его и машину.

На вопрос, почему они это делают, ответили, что он состоит на профучете. По приезду он пошел в милицию, чтобы узнать, почему его поставили на учет. Участковый сказал, что «это ничего такого, просто формальность» и «к человеку, который делает намаз, приходить домой будут почаще, смотреть, куда он ходит». Но мой брат, как устроился на работу, почти год не ходил в мечеть.

Участковый и правда приходил, но попадал на маму, так как днем брат работал. Спрашивал, проживает ли здесь Рамзан, работает ли? По телефону он приглашал к себе Рамзана, и тогда брат приходил к нему в участок.

Пропавшие есть из Махачкалы, пять человек из Каспийска, десять из Хасавюрта. Все они пропали именно в Махачкале. Мы думаем, что в лесах не осталось боевиков и террористов, а войск много, им нужно как-то зарабатывать. Есть люди, которых похитили, а потом подбросили и сказали, что «боевики были уничтожены ответным огнем». Так они свой бюджет зарабатывают.

Акция у Русского театра в Махачкале, 31 октября 2016 года. Фото: Саида Вагапова

Мадина, Каспийск

Нас поставили на профучет, когда мы были в Стамбуле. Мы поехали туда вместе с его родителями и ребенком, чтобы вылечить глаз мужа. Сняли квартиру, арендовали машину, спокойно жили. В итоге мы были в Турции три или четыре месяца. А когда поехали обратно, то нас задержали на три-четыре часа.

Муж, Шамиль Джамалутдинов, спросил у полиции, почему они так долго нас держат? Они ответили, что он состоит на учете, и посоветовали пройтись по соседям, сделать характеристику, собрать подписи. Тогда его могут снять с учета. Мы не отнеслись к этому серьезно, так как на него ставили всех, кто возвращался из Турции.

Это случилось в декабре 2015 года, с тех пор никаких проблем не было: участковый не приходил, никуда не вызывали. Мы слышали о двух-трех ребятах, которых забирали таким образом. Одного из них нашли погибшим якобы во время спецоперации. Но мы никогда это всерьез не воспринимали и не думали, что может нас коснуться.

Шамиль верующий, делает намаз и соблюдает пост. Но я и представить не могла, что нужно бояться. Если бы он знал, что за ним следят, то наверняка бы по ночам сидел дома.

Шамиль пропал 28 сентября. Он поехал на свой завод по расфасовке цемента, а затем в Манас к другу, которому пообещал отгрузить полторы тонны цемента. По дороге он заехал перекусить в Махачкалу, позвал туда своих друзей. Шамиль был на своем черном «Лендкрузере», а тот парень, из Хасавюрта, и еще два его друга на газели«. Номера его машины были зафиксированы при въезде в Махачкалу.

Шамиль должен был вернуться домой в Каспийск, а его друзья в Хасавюрт. Я легла спать, но проснулась в два часа ночи и поняла, что мужа нет. Я звонила ему на телефон, но он был выключен. Я стала звонить на рабочий, но и он не работал. Я поняла, что что-то не так, потому что на этот номер клиенты часто звонят посреди ночи.

Я решила, что он мог остаться ночевать на работе — ему нужно было быть там уже в пять утра. Утром я позвонила свекру, он поехал к нему на работу, но Шамиля там не было.

Отец мужа стал пробивать по своим связям. На видео с поста ГАИ зафиксировано, как в полночь в Махачкалу въезжала машина мужа и газель. Из Махачкалы они никуда не выезжали.

Жена одного из похищенных воспользовалась услугой мобильного оператора, позволяющей определить местонахождение. «Локатор» показывал, что пропавший находится на улице Имама Шамиля. Там находится Центр по противодействию экстремизму. Его близкие с восьми утра уже стояли там. Он тоже говорил родным, что поест и вернется домой.

WhatsApp другого парня прочитывался кем-то до утра, ему постоянно писала мама. Потом телефон отключился.

Мы попросили полицию сделать запрос, откуда шли сигналы, то они нам отказали и сказали, что в ЦПЭ их нет.

С тех пор никаких новостей. Следствие по исчезновению вроде как ведется: они один раз приезжали на завод, но больше — ничего.

Во время спецоперации в Дагестане. Фото: Башир Алиев / NewsTeam / ТАСС

Заира, Хасавюрт

Мой брат, Камиль Джамалутдинов, живет в Хасавюрте.

Он и его друзья Гусейн Гусейнов и Клыч Клычев были похищены 4 октября. Они поехали чинить машину на техстанцию на махачкалинской трассе. К ним подъехал черный «Лендкрузер», а неподалеку стояли военные газель и машина «Урал».

Их задержали люди в камуфляже и в масках, как раз в тот момент, когда Гусейн разговаривал с мамой. По ее словам, это произошло в 16:38. Последнее, что она услышала были крики сына «Клыч, Клыч!» Он хотел предупредить друга о том, что его тоже хотят повязать. Тот бросил запчасть на ногу одному из них, но это не помогло, его повязали, закинули в машину и уехали. Машину тоже забрали.

Есть много свидетелей этого происшествия, камеры видеонаблюдения все зафиксировали. Но никто никого не допрашивает, куда бы мы ни обращались все молчат, и никто ничего не знает.

Второй брат, Шамиль, был с женой у родителей. Я сообщила ему, что Камиля похитили.

Он отвез жену домой, отъехал от дома, но ему перекрыла дорогу белая Приора и тот же черный «Ландкрузер». О том, что его скрутили, рассказали его соседи, они все это видели.

Камиль работал продавцом в магазине спортивной одежды в Хасавюрте. Но уже месяц сидел дома, так как готовился к экзамену по арабскому языку. Шамиль оптом продавал постельное белье, у него своя точка. Они с женой уже года три торговлей занимаются.

Машину Клыча, на которой ехали все друзья, забрали. Машину Шамиля тоже.

Они не состояли на учете, хотя сейчас в городе идет повальная постановка.

Примерно неделю назад десять наших знакомых поставили на учет, хотя они больше светские.

31 октября на площади Ленина в Махачкале мы вместе с матерями добились того, чтобы к нам вышел Рамазан Джафаров (вице-премьер республики Дагестан. — Открытая Россия). Но только он начал говорить, что в сводках есть задержанные, есть Шамиль и Камиль, его перебили, и потом мы уже у него ничего не смогли узнать.

Мы просили показать сводку МВД, но нам отвечали, что ее не было. Джафаров сказал, что предоставит через три дня информацию, но никакой информации не дал и больше к нам не выходил. До сих пор нам ничего не известно о наших братьях, мужьях и детях. Мы уже не знаем куда обращаться, чтобы кто-то нас услышал и обратил на внимание.

util