2 Ноября 2016, 11:00

The Atlantic: Путин создал новый «коминтерн», только ультраправый и более эффективный

Фото: AP / East News

Раскручивая Трампа и финансируя маргинальные партии в Европе, Россия создает новую разновидность «Коминтерна» — даже более эффективную, чем та, что существовала во время Холодной войны, пишет в The Atlantic американский писатель, бывший сотрудник аппарата Конгресса Майк Лофгрен

Одна из не самых приятных сторон жизни писателя — то, что ты становишься известным в самых неожиданных кругах. Это была моя первая мысль, когда я достал из своего почтового ящика пухлый конверт. Обратный адрес был в Германии; в сопроводительном письме сообщалось (на немецком языке), что мне направлен журнал Compact, и, что совсем странно, содержалась просьба подтвердить получение по электронной почте.

Сам журнал, опять же на немецком языке, был посвящен политике. На первый взгляд он был похож на антиамериканский манифест какой-нибудь немецкой левацкой группы (один из заголовков был «Хайль Хиллари! Кандидат американского фашизма»), но при более внимательном рассмотрении выяснилось, что он представлял прямо противоположную сторону идеологического спектра.

Редактором журнала значился Юрген Эльзессер, который когда-то был крайним леваком и работал в Neues Deutscland — бывшей официальной газете правящей партии ГДР. Но в какой-то момент в 2000-х годах он переметнулся на крайне правый фланг и теперь связан с новой антимигрантской партией Alternative für Deutschland. Газета Die Zeit прямо называет Эльзессера кремлевским пропагандистом.

Судя по тому, как Эльзессер переметнулся из одной политической крайности в другую, можно предположить, что он аппаратчик (в английском оригинале автор пользуется русским словом: apparatchik. — Открытая Россия), который всегда оставался верным Москве.

Когда СССР представлял авторитарную разновидность левой идеи, он был леваком, а когда политической линией постсоветской России стал правый авторитаризм, послушно сменил курс; это показывает, что «левые» и «правые» — часто довольно случайные категории, особенно если речь идет о маргиналах.

В этом году немецкая общественная телесеть ZDF показала документальный фильм об идеологических и финансовых связях между Россией и ультраправыми элементами; среди этих элементов был и Эльзессер. Его личный блог полон восхищения перед российским режимом; он сравнивает бомбардировки Алеппо с обороной Сталинграда. Какой бы ни была ситуация в Сирии, российская интервенция вряд ли может выдержать сравнение с обороной, изменившей ход Второй мировой войны.

В журнале Эльзессера нашлись и другие «отпечатки российских пальцев». Он был напечатан на мелованной бумаге, в нем множество фотографий, — печать явно обошлась недешево. Обычно маргинальные партии не могут позволить себе такое — если только не получают откуда-то финансовую помощь. Стиль издания наводил на мысли о неравном браке между breitbart.com (американское консервативное интернет-издание, бывший руководитель которого Стивен Бэннон стал директором избирательного штаба Дональда Трампа. — Открытая Россия) и российским сайтом «Спутник» с легким оттенком Völkischer Beobachter (официальная газета правящей партии в нацистской Германии. — Открытая Россия); в журнале то и дело натыкаешься на излюбленный термин нацистов Lügenpresse — «лживая пресса». К тому же апокалипсическая стилистика авторов журнала напоминала советскую антинатовскую пропаганду, с которой мне часто приходилось сталкиваться в 1980-х годах, когда я работал в Конгрессе аналитиком по проблемам национальной безопасности. Впрочем, одно отличие от советской пропаганды все же было.

Классическая советская пропаганда всегда представляла демократов и республиканцев как взаимозаменяемые и практически неотличимые друг от друга компоненты буржуазной структуры власти; те и другие в равной степени заслуживали разоблачения. В Compact же было несколько статей, открыто одобряющих отличного парня Дональда Трампа; в одной из них рассказывалось, как президент Трамп может улучшить отношения с Россией.

В пропагандистском рвении журнал переходил все мыслимые и немыслимые пороги. Взлом почтовых серверов Национального Демократического комитета, совершенный, по мнению американского правительства, российскими хакерами, явно имел целью повредить кампании Хиллари Клинтон, но российское государство и сам Владимир Путин всегда были достаточно осторожны, чтобы не восхвалять публично одного из кандидатов и не нападать на другого.

Но Путин (или, по меньшей мере, его европейские союзники) явно считают, что стоит потратить некоторое время на нападки на Хиллари и такую лесть в адрес Трампа, что сам Цезарь покраснел бы, и все это в стране, граждане которой права голоса в Америке не имеют. Цели Советского Союза, когда он пытался восстановить общественное мнение в Европе (и прежде всего в Западной Германии) против, например, развертывания натовских ракет средней дальности в начале 1980-х годов, были вполне понятны, но зачем идеологический союзник России расхваливает Дональда Трампа перед немцами, которые не могут за него голосовать?

Стратегия становится более понятной, если учесть, что Трамп — кандидат от одной из двух американских больших партий и не так давно в опросах общественного мнения шел вровень с Клинтон. Кремль хочет дать понять националистически и авторитарно настроенным немцам, что Трамп — это модель: если в «величайшей демократии мира», как называет себя Америка, демагог-миллиардер чуть не стал президентом, то и маргинальные ультраправые партии Германии и остальной Европы не напрасно трудятся. Если они будут прилежно работать и возьмут на вооружение правильные темы, они могут победить.

 Юрген Эльзессер, главный редактор журнала «COMPAKT». Кадр: Youtube

Как считает социолог Игорь Эйдман, двоюродный брат убитого российского оппозиционера Бориса Немцова, политические цели Путина в Германии очевидны: эта страна — краеугольный камень Европы, и канцлер Ангела Меркель — по умолчанию главная фигура, поддерживающая единство Европы как политического субъекта. Кроме всего прочего, она единственный западный лидер, выросший при коммунистическом режиме. Она прекрасно знает, что такое Штази и КГБ — структура, в которой прежде работал Путин (незадолго до распада СССР он служил в Восточной Германии). Меркель явно не испытывает никаких симпатий к Путину, и это чувство взаимно.

Когда Меркель неосмотрительно подставилась со своей миграционной политикой, которая привела к европейскому кризису, она дала шанс ультраправым партиям в своей стране и во всей Европе добиться успехов на выборах. И этим она дала Путину, уязвленному западными санкциями из-за Украины, возможность отомстить.

Забавно, что лидеры националистических и авторитарных правых партий в Европе выступают за национальный суверенитет, а в их карманах звенят рубли.

Французский «Национальный фронт», возглавляемый Марин Ле Пен, как рассказывает казначей партии, обратился к России за кредитом в €27 млн. Бывший лидер Партии независимости Соединенного Королевства, идеолог Brexit Найджел Фарадж выступал на российском государственном телеканале RT (это крупнейшая в мире после Би-Би-Си сеть вещания на иностранных языках). Американским политическим маргиналам Фарадж запомнился по выступлению на предвыборном митинге Трампа в штате Миссисипи.

Выстраивается завораживающая логическая параллель: во время Холодной войны Москва взяла на содержание левых маргиналов в Западной Европе. Сейчас она делает то же самое с ультраправыми партиями — тактика та же, идеологические игроки другие.

Одно серьезное различие: судя по словам самого Трампа, не говоря уже о его бывших советниках вроде Пола Манафорта и Картера Пейджа, Москва, возможно, уже совершила вторжение в Соединенные Штаты. Генерал-лейтенант Майкл Флинн, которого одно время рассматривали как возможного кандидата в вице-президенты в паре с Трампом, остается его советником; он был постоянным комментатором на канале RT, его за счет телесети пригласили на празднование ее юбилея, где он сидел рядом с Путиным, — довольно странное поведение для бывшего директора Разведывательного управления министерства обороны, имевшего высший уровень доступа к гостайне. Даже в самых смелых мечтах советское Политбюро не могло представить, что в США появится кандидат от одной из двух больших партий, с которым у них будут до такой степени совпадать интересы. Все, чего удалось добиться в советские времена, — это бедный старый Гас Холл, вечный безнадежный кандидат от Коммунистической партии США.

В сравнении с электронной перепиской Клинтон или скандалом с сексистскими высказываниями Трампа на съемках телешоу Access Hollywood, эта история осталась недооцененной, а ведь иностранное вмешательство в американские выборы может иметь очень тяжелые последствия. При том что расследование ФБР по поводу нарушения правил пользования электронной почтой уже значительно повлияло на избирательную кампанию, здесь министерство юстиций проявляет странную пассивность, по крайней мере публично, столкнувшись с существенным свидетельством политической подрывной деятельности — доказательством того, что правительство враждебного государства тратит средства на то, чтобы повлиять на американские выборы.

Директор ФБР Джеймс Коуми публично никак не отреагировал на поразительное зрелище, когда кандидат в президенты призвал российское государство опубликовать содержание переписки, похищенной с американских серверов, что оно впоследствии и сделало. Когда дело касалось переписки Клинтон (дело, по которому ни против кого не были выдвинуты обвинения), он был на редкость разговорчив, но в случае с информацией о потенциальном вмешательстве России в выборы ФБР проявляет необычную медлительность.

И сейчас мы наблюдаем любопытный феномен: возрождающиеся ультраправые партии во многих западных государствах, непрестанно трубящие о суверенитете, независимости и всемирно-исторической уникальности своей страны, отчасти организовались в транснациональный «новый правый Коминтерн», который оказался более эффективным, чем левацкий Коминтерн советских времен. Примечательно не только то, что Россия пытается вмешиваться в политику западных стран, но и то, с какой специфической идеологией связано это влияние.

Разорванный плакат лидера французской ультраправой партии Марин Ле Пен. Энен-Бомон, Франция, 2015 год. Фото: Michel Spingler / AP / East News

Хорошо известно, что внутри России политические противники Путина нередко преждевременно умирают, в том числе от экзотических радиоактивных веществ вроде полония-210, и даже эмиграция не гарантирует им безопасности, как это произошло с Александром Литвиненко. Если бы этим история исчерпывалась, это был бы простой сюжет с очевидным злодеем (Путиным) и хорошими парнями (американцами). Но в жизни, как обычно, все не так просто, точно так же, как и Холодная война не была манихейской битвой сил света и мрака.

В 1990 году, когда шли переговоры об объединении Германии, Советский Союз, которому недолго оставалось существовать, считал, что заключил удачную сделку: в обмен на объединение и вывод советских войск западные страны, подписавшие соглашение, — США, Великобритания и Франция, — согласились не расширять НАТО на территории стран бывшего Варшавского пакта.

Но все изменилось, и причиной была американская президентская кампания 1996 года. Нужно было найти какие-то проблемы, иначе кампания была бы пустой и малоинтересной. Сначала республиканский кандидат Боб Доул предложил схему противоракетной обороны, подразумевавшую, что Россия — потенциальный источник угрозы. По логике его штаба, это должно было привлечь голоса выходцев из Восточной Европы, которых много в больших городах Среднего Запада, таких, как Чикаго, Милуоки и Кливленд.

Избиравшийся на второй срок Билл Клинтон, чтобы у него не отобрали эти голоса, выступил с предложением принять в НАТО страны Восточной Европы. К 1999 году в альянс вступили Польша, Венгрия и Чехия. Ставший президентом после Клинтона Джордж Буш-младший, следуя внешнеполитическим традициям, пригласил другие страны присоединиться к альянсу, и к 2004 году туда вошли еще семь стран; граница НАТО оказалась уже восточнее бывшей границы Советского Союза.

Часто забывают, что в конце 2001 года Буш вышел из договора об ограничении систем противоракетной обороны; это была ничем не вызванная пощечина России, которая после терактов 11 сентября 2001 года делилась с Америкой разведывательной информацией об исламистских группировках и предоставила США возможность транзита военных грузов через свою территорию в Афганистан.

Предложение вступить в НАТО Грузии явно было уже чересчур, что Путин и продемонстрировал, напав на эту страну в 2008 году. Этот шаг также отчетливо дал понять, что он сделает, если членство в НАТО когда-нибудь будет предложено Украине — стране, куда более важной для безопасности России, чем Грузия. Часть территории Украины расположена восточнее Москвы, и этот факт определенно привлек внимание тех людей в российском руководстве, у которых сохранилась генетическая память об опустошительных вторжениях с Запада, с которыми России приходилось иметь дело веками.

Российский ответ в феврале 2014 года, когда украинская оппозиция, вдохновленная американскими дипломатами, свергла пророссийский режим Виктора Януковича, был вполне предсказуем. Для России это было примерно то же, чем для Америки стал бы гипотетический переворот в Оттаве при поддержке китайских «советников». Кто-нибудь сомневается, что при таких обстоятельствах Вашингтон пошел бы на решительные меры?

Печально известная прослушка телефонного разговора между помощником госсекретаря Викторией Нуланд и посла США в Украине Джеффри Пайетта, когда они обсуждали, кто будет «правильными» людьми, чтобы управлять Украиной, в Америке рассматривают как нечестную игру со стороны путинских спецслужб. Но на самом деле это было грубой ошибкой Нуланд и Пайетта: чего еще можно было ожидать, разговаривая по телефонам без систем шифрования на территории, смежной с Россией, во время массовых беспорядков? Тот факт, что дома к ним отнеслись как к жертвам, а не наказали за ущерб, который они нанесли безопасности государства, — доказательство клановой логики, наивной самоуверенности и замкнутости на себе, характерной для элиты вашингтонских служб безопасности.

В конце концов Путин начал отвечать на неосторожные действия США, такие, как выход Буша из договора по ПРО, своими символичными и такими же опрометчивыми мерами: в марте 2015 года Россия приостановила участие в договоре об обычных вооружениях в Европе, а в прошлом месяце вышла из российско-американского соглашения об утилизации плутония.

Вот так мы пришли к нынешнему плачевному состоянию американо-российских отношений. Вашингтон сделал много ошибок, которые вполне можно было предотвратить, пожертвовав долговременными отношениями с Россией ради внутренних электоральных целей и строительства империи, в котором была заинтересована бюрократия НАТО. Но теперь, когда Россия выходит из дипломатических соглашений, прибегает к услугам хакеров и активизирует пропагандистскую кампанию, Америке приходится платить по счетам за два десятилетия непродуманной политики.

Исследователь России Сэмюэл Чарап указывал, что до настоящего времени она пользовалась принуждением, довольно тщательно выбирая меры для достижения рациональных и, по сути, оборонительных политических целей: в Украине — сохранить территориальный буфер против НАТО, в Сирии — поддержать дружественный режим (она может по меньшей мере утверждать, что ее пригласил туда режим Асада). Эти действия могут не нравиться Вашингтону, но он тоже должен понять, что они не угрожают жизненным интересам США.

Но все более частые инциденты с опасными провокационными шагами в международном воздушном пространстве и в море говорят о возникновении опасности прямого столкновения между силами России и НАТО в результате чьего-то просчета. А в этом году по-настоящему началось прямое российское вмешательство в избирательные кампании в США и нескольких их союзниках по НАТО, и это неизмеримо поднимает ставки.

США не смогут не ответить, если появятся доказательства российских попыток сорвать голосование 8 ноября. Но при том что обе стороны располагают арсеналами примерно в семь тысяч ядерных боеголовок, а выработанные во время Холодной войны неформальные договоренности о поведении двух держав в большинстве своем уже при смерти, риск высок как никогда.

Проблема вот в чем: российское государство решило осуществлять пропагандистские и дезинформационный операции на территории США непосредственно во время необычно конфронтационной президентской кампании, в которой один из кандидатов постоянно и щедро восхваляет российского лидера. Даже после выборов в стране определенно останется неприятный осадок. Возможно, Путин не в полной мере понимает, до какой степени он поднял геополитические ставки в начинающейся Холодной войне 2.0, заняв позицию одной из сторон на выборах, расколовших Америку так, как не бывало со времен Гражданской войны. Выход из этой конфронтации потребует от обеих стран сдержанности и разумной практичности. К несчастью, за последние два десятилетия мы видели очень мало примеров такого дальновидного мышления.

Оригинал статьи: Майк Лофгрен, «Трамп, Путин и новый правый интернационал», The Atlantic, 31 октября

util