7 November 2016, 11:00

«Мы пионеры, дети рабочих». Москвичи поют революционные песни

День годовщины Великой Октябрьской революции уже давно не считается праздничным, но для многих россиян он все равно остается таковым. Открытая Россия попросила москвичей исполнить их любимые революционные песни


Один французский социолог как-то заметил, что революция — это всего лишь историческое событие, которое современники воспринимали как революционное. И в этом смысле революционной является всякая песня, которая звучит во время революционных событий.

История знает множество примеров таких песен. Пожалуй, самый яркий — французский гимн «Марсельеза». Ее автор Роже де Лиль сочинил песню специально для того, чтобы вдохновлять французов для защиты идеалов революции 1789 года. Что и говорить, песня оказала огромное влияние — стала фактическим эталоном революционной песни. «Марсельеза» вдохновила поляка Юзефа Выбицкого сочинить «Марш Домбровского» — сегодняшний польский гимн. Выбицкий написал «Марш» в 1797 году через два года после уничтожения Речи Посполитой, и долгие десятилетия затем эта песня вдохновляла поляков в деле борьбы за возрождение родины. Пример оказался заразительным. Своеобразным «внуком» «Марсельезы» можно считать современный гимн Украины, написанный в 1862 году Павлом Чубинским и Михаилом Вербицким. Сравните первую строчку польского гимна «Еще Польша не погибла...» и гимна украинского «Еще не умерла Украина...». Да и первый послереволюционный гимн России назывался «Рабочая Марсельеза».

И здесь важно сказать об одной исторической особенности России. В отличие от других европейских стран, в России национализм никогда не играл фундаментальной роли — не создавал новое государство. На первых ролях здесь всегда были империя и левая идея. А потому наши революционные гимны никогда не пелись об освобождении нации, но пелись о строительстве справедливого общества и всего мира.

Так польская песня о борьбе за национальную независимость «Варшавянка» в переводе большевика Глеба Кржижановского в начале XX века стала общим гимном для всех левых партий Российской империи. «Вихри враждебные» одинаково веяли и над большевиками, и над меньшевиками, и над эсерами. «Рабочая Марсельеза» выполняла ту же функцию — была общим гимном для борцов с царским режимом.

Но после 1917 года, уничтожив одну империю, большевики принялись строить собственную. Поженив империю и левую идею, они приступили к созданию конвейера по производству революционных символов. Одного гимна «Интернационала» для дела строительства коммунизма не хватало. Так появились ранние советские баллады «Там в дали за рекой» Николая Кооля и «Песня о Щорсе» Матвея Блантера и Михаила Голодного. Через почти полвека после их создания эстафету приняли «И вновь продолжается бой» Александры Пахмутовой и Николая Добронравова и «Товарищ Правда» Игоря Шамо и Роберта Рождественского. Но с этими песнями уже никто не уходил в подполье и не судил «по законам революции». Их уделом стало официальное звуковое сопровождение демонстраций.

Когда же в стране начались демократические перемены, то гимны выбирали уже сами люди. Рок-музыканты дали Перестройке с десяток песен, которые тогда воспринимались как революционные: «Перемен» Виктора Цоя, «Поезд в огне» Бориса Гребенщикова, «Мы вместе» Константина Кинчева и другие. На августовских баррикадах 1991 года пели «Все идет по плану» Егора Летова. Все эти песни спустя двадцать лет будут звучать на Болотной. Правда, в отличие от украинцев, у российских демонстрантов так же, как и у их предков в начале XX века, не было национального гимна, который можно было бы исполнить всем вместе, собравшись на площади. Для многих таким «гимном» стал «Варяг» — героическая песня о корабле, который неизбежно погибнет.

util