8 Ноября 2016, 22:18

Суд по делу об убийстве Немцова: запутавшийся свидетель Трапезин

Свидетель Артем Трапезин, продавший подсудимому Дадаеву автомобиль ZAZ Chance, рассказал о месте узбеков в пищевой цепочке, но запутался в собственных показаниях


От конвойной овчарки, которая намокла на улице, на весь зал пахло псиной.

Заурбек Айндынович Садаханов, защитник подсудимого Бахаева, наконец, выздоровел. Из-за его отсутствия были перенесены все заседания на прошлой неделе.

— Ваша честь, я немножко приболел: постельный режим, все дела. Я прошу прощения за доставленные неудобства, — пояснил он.

За время его отсутствия государство на всякий случай нашло Бахаеву другого адвоката — Викторию Александровну Можайкину. И Садаханов, и его подзащитный выступили против ее допуска. Единственной, кому Виктория Александровна понравилась, была прокурор Семененко:

— Мы полагаем что все, так сказать, обстоятельства свидетельствуют, что уважаемого защитника нужно оставить. Вдруг адвокат Садаханов, не дай бог, снова заболеет?

Сама Можайкина сказала, что не готова защищать Бахаева, если он на это не согласен, и попросила суд освободить ее от этой обязанности.

— Понятно, — прервал ее председательствующий. — Бахаев Хамзат Алиевич, ваш отказ от защитника судом не принимается.

Под ногами кинолога заурчала овчарка. Адвокатов на процессе стало восемь.

— Виктория Александровна, сколько времени вам нужно, чтобы ознакомиться с делом? — обратился к новому адвокату председательствующий, выслушав замечание защитника Дадаева Марка Каверзина, что Можайкиной необходимо изучить материалы.

— Зависит от количества томов.

— Семьдесят шесть.

— Месяц.

— Ознакомитесь с делом в перерывах.

В очередной раз возмутившемуся Бахаеву председательствующий пояснил, что защитников много не бывает.

Каверзин вновь попытался исключить часть вещественных доказательств — на этот раз, записи с камер наблюдения, которые демонстрировали присяжным. Он отметил, что необходимо убедиться в достоверности записей и отсутствии следов монтажа, затребовав для этого техническую документацию самих камер. Пока защитник зачитывал это, прокурор Семененко листала тома дела в кислотных розовых и пурпурных обложках. Затем она отметила, что все действия относительно доказательств были выполнены согласно УПК, а часть этого ходатайства Каверзина уже была разрешена ранее. Председательствующий встал на ее сторону и отказал Каверзину.

В зал запустили присяжных и пригласили свидетеля.

— Трапезин Артем Михайлович, — представился мужчина лет тридцати в черном свитере и серых брюках, подойдя к трибуне. Свидетель оказался первым и пока единственным, кто узнал кого-то из подсудимых: по его словам, он виделся с Дадаевым и разговаривал с ним. Свои отношения с ним он охарактеризовал как «покупатель — продавец».

— Я его увидел только в следственном кабинете на очной ставке, никогда больше не видел, — возмутился Дадаев.

Из показаний Трапезина следует, что он работал в автосалоне «Автостайл» на Мелитопольской улице, где занимался продажей подержанных автомобилей. В его обязанности входило встретить клиента, показать ему машину и отвести на оформление документов. 20 октября 2014 года ему позвонил мужчина (при встрече он представился Зауром) и спросил, есть ли в наличии автомобиль ZAZ Chance. Получив утвердительный ответ, Заур приехал в салон — на темной машине, за рулем которой сидел крупный мужчина в спортивной одежде, как позже отметил Трапезин. ZAZ покупателя устроил, и он сообщил, что уедет на несколько часов за деньгами, а затем вернется.

— Как вы узнали, что мужчину зовут Заур? — уточнила прокурор.

— Паспорт взял. Позже паспорт взял, а сначала он представился. Когда мы встретились, я сказал, что я Артем, а он сказал, что он Заур. Сначала мне послышалось «Саур», неудобно было, поэтому я уточнил.

— Поэтому вы запомнили его имя? — подсказала Семененко, как нерадивому ученику.

— Да.

— А фамилию вы запомнили, когда паспорт смотрели?

— Нет.

— Фотография в паспорте соответствовала Зауру?

— Да. Это тот самый Заур.

О машине Трапезин рассказал следующее: это ZAZ Chance с номером 649, регион 190, серо-голубого цвета с матовым капотом, на переднем левом крыле имелись дефекты лакокрасочного покрытия. В салон ее привезли два менеджера, которые выезжали за ней в область. Произошло это в начале сентября 2014 года. В салоне не было никаких приметных вещей: «Чистенько, только запах сена», — отметил свидетель.

Покупку Заур пожелал оформить не на себя, а на своего брата по фамилии Алиев, сославшись на то, что брат попал в аварию по своей вине, разбил машину узбеку и теперь должен купить ему новую. В качестве документов Алиева Заур принес ксерокопию его паспорта.

— Директор сказал, что можно продать по копии, но это показалось мне подозрительным — не каждый день машины оформляют на чужой паспорт, еще и на копию. Заур немного разозлился, сказал: мол, ты же говорил мне, что мой паспорт не будет нужен. Я заверил его, что документ нужен не для оформления, взял паспорт и просмотрел его — убедился, что он представился своим именем, и вернул.

После еще нескольких уточнений право задавать вопросы перешло к адвокатам подсудимых. Первым на свидетеля напал Каверзин. Он выяснил, были ли камеры в автосалоне (были), какие документы посмотрел Дадаев при осмотре (ксерокопию ПТС), спрашивал ли свидетель фамилию его брата (нет), известны ли свидетелю правила продажи автомобиля (нет, поскольку он не занимается оформлением документов, а показывает автомобиль), и прочие детали продажи. Также он заострил внимание на паспорте Дадаева: в этот раз свидетель сказал, что собирался отдать на оформление и его паспорт, но в этом не было необходимости.

— Были ли какие-то особенности в паспорте? Что-то, что может броситься в глаза?

— Ничего не было. Обычный паспорт.

— Может быть, помарки какие-то?

— Нет, ничего такого.

— Почему вы не сделали ксерокопию?

— Оформитель не захотел.

— Но он же показался вам подозрительным?

— Это только мои подозрения. Не моя юрисдикция делать копию.

На очередной уточняющий вопрос о документе свидетель достал из кармана свой паспорт и сказал, что паспорт Дадаева выглядел так же, «даже новее». Трапезин несколько раз отметил, что передал Дадаеву два комплекта ключей. А бывшая владелица ZAZ Юлия Свентицкене на другом заседании утверждала, что вместе с автомобилем передала в салон только один комплект, а второй остался где-то у нее дома.

Допрос продолжил второй адвокат Дадаева Шамсудин Цакаев.

— Скажите, пожалуйста, не спрашивали ли вы Дадаева, почему он оформляет машину на брата, а не на того узбека, которому она должна быть передана?

— Не мое дело, как кто долги отдает, — лаконично ответил Трапезин.

— C какого номера звонил Заур?

— Округленный такой, красивый, с числом 05 на конце.

Мусу Хадисова, защитника Анзора Губашева, очень волновал национальный вопрос:

— Вы говорили, что это было лицо кавказской национальности. Опишите его.

— Борода была короче подстрижена, волосы были поаккуратнее уложены (чем сейчас. — Открытая Россия).

— Как вы определили, что он был кавказской национальности? Это из-за бороды?

— Ну у каждого свой портрет...

— Как вы отличили его, например, от русского?

— Так он и есть русский. Что, Кавказ — не Россия, что ли?

— Россиянин, получается, — поправил свидетеля адвокат.

— Что он, не русский?

— Я не знаю, спросите сами. Вы говорите, что вам он показался подозрительным. Что именно в его действиях вам показалось таким?

— Человек кавказской национальности отдает долг узбеку. Как бы в пищевой цепочке так не принято.

— Что же, кавказская национальность — это клеймо?

— Нет, не клеймо. Я вам больше скажу: у него речь чистая, без акцента.

— Чеченцы — единственная нация, которая говорит без акцента, — назидательно сказал адвокат Хадисов.

Заурбек Садаханов попытался прояснить личность человека, который, исходя из показаний Трапезина, привез Заура в автосалон, — вплоть до количества полос на спортивном костюме «Адидас» таинственного водителя, но свидетель мало что вспомнил. Каверзин попросил Дадаева описать свой паспорт. Подсудимый заверил, что его документ разительно отличается от того, что о нем сказал Трапезин.

— Я свой паспорт вместе с военным билетом потерял. Через несколько дней мне их вернули, они попали под дождь, цвет военного билета отпечатался на первом листе паспорта. Помимо этого, там в уголке сделана дыроколом дырка, да и весь он выглядит потрепанным. Если бы такой документ увидел человек, который меня в чем-то подозревает, он бы вообще сразу побежал в полицию.

После этого у Каверзина возникло ходатайство процессуального характера, но его отложили на конец заседания. Допрос свидетеля продолжили, принципиально новых вопросов ему не задали, но он несколько запутался в том, почему и когда он запомнил подсудимого и сколько раз поднимался с ним в офис.

После допроса перешли к исследованию доказательств: свидетелю показали несколько фотографий автомобиля из материалов дела. Машину он узнал сразу. Очередную неточность в его показаниях обнаружили, когда Семененко предъявила ему договор купли-продажи машины, где в качестве агента, то есть оформителя документов, выступала некая Ирина Юрьевна Маргачева — ранее девушку, которая составляла договор, он упорно называл Юлией.

— Перепутали? — посочувствовала ему прокурор.

Трапезин немедленно согласился с такой трактовкой событий. В аквариуме взбунтовались:

— Вы настаиваете, чтобы он так сказал. Что вы его подговариваете?

— Я подговариваю?!

— Вы подсказываете ему! Тогда нас надо сразу осудить и посадить. Два года уже следствие идет. Это вранье. Сколько можно?

Председательствующий напомнил подсудимым, что процесс может далее проходить и без их участия, а прокурору — о необходимости корректных вопросов. Каверзин обратил внимание присяжных на передвижения автомобиля ZAZ Chance после 1 марта — после того как его изъяло следствие.

— Мы эти материалы еще не исследовали, — возразила прокурор. — Мы дозируем информацию, чтобы присяжные лучше запоминали.

Впрочем, Каверзину в этот раз удалось доказать свою точку зрения, и он отправился объяснять присяжным, что 5-го, 6-го и 7 марта 2015 года система «Поток» фиксировала передвижение автомобиля по городу.

Показания, данные Трапезиным во время следствия, отличались от сказанного в зале суда. В первых показаниях от 16 марта 2015 года он не называл имя Заура, а также утверждал, что не сможет когда-либо его опознать. Вспомнил имя покупателя свидетель 25 марта, добавив, что у него был «несильный акцент». Паспорт здесь фигурирует без обложки и каких-либо деталей. Сотрудника фирмы, оформлявшего договор, Трапезин назвал Ириной. Также в двух протоколах отличаются описание одежды Дадаева: цвет его куртки варьировался от темно-серого до светло-серого, а обувь он описывал то как ботинки, то как туфли. Защитники заострили на этом внимание, но Семененко сказала, что это неважно.

После оглашения показаний Каверзин вернулся к теме передвижений автомобиля ZAZ, после того как он был найден следствием. Недоумение у защитников вызывал тот факт, что, согласно протоколам, из него были изъяты рулевое колесо, воздушный фильтр двигателя и рукоятка переключения передач, но он все равно двигался по Москве.

— Руль можно и пассатижами покрутить. Я бы и сейчас на таком поехал, — заверил стороны свидетель.

Семененко тихо прошипела, что ZAZ перемещался на эвакуаторе. Прокурор вернулась к трибуне и начала объяснять это сторонам, ссылаясь на материалы дела, как неожиданно одной из присяжных стало плохо. Первым это заметил подсудимый Темирлан Эскерханов: он начал стучать в стены аквариума и показывать на нее.

Присяжных немедленно отпустили. Без их участия разрешили процессуальное ходатайство и приобщили к делу потрепанный оригинал паспорта Дадаева.
Заседание продолжится завтра, 9 ноября.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Суд по делу об убийстве Немцова: сломавшийся автозак, заболевший адвокат

Суд по делу об убийстве Немцова: сложная судьба автомобиля ZAZ Chance

Суд по делу об убийстве Немцова: допрос свидетеля Петухова окончен

Суд по делу об убийстве Немцова: показания свидетеля Петухова

Суд по делу об убийстве Немцова: следователь Краснов не придет

Суд по делу об убийстве Бориса Немцова: в ожидании следователя Краснова

Суд по делу Немцова: день первый

util