15 Ноября 2016, 10:00

Foreign Policy: «Берегись, Владимир: в городе появился новый Путин»

Фото: Александр Земляниченко / AP

Избрание Дональда Трампа президентом лишает Путина возможности пользоваться любимой тактикой геополитического троллинга, рассчитанной на то, что Запад всегда будет вести себя ответственно и дипломатично, пишет в Foreign Policy политолог Марк Галеотти

Когда имеешь дело с Россией, постоянно возникает искушение предположить, что парень на той стороне намного умнее, чем мы. Есть те, кто видит руку Владимира Путина в чем угодно — от миграционного кризиса в Европе до Brexit и неожиданной победы Дональда Трампа, — и в результате они приходят к выводу, что он всегда на три шага впереди. Но на самом деле он, вероятно, так же, как и все остальные, удивлен результатами президентских выборов в США. И не так уж и радуется.

При всем том троллинге американского политического истеблишмента, которым Путин занимался последний год, включая взломы электронной почты, причастность к которым он не слишком убедительно отрицал, он, как я уже писал раньше, вовсе не старался сделать так, чтобы избрали Трампа. Разумеется, одной из причин российского вмешательства в выборы была уверенность российских американистов в том, что Хиллари Клинтон неизбежно победит, и страх того, что она окажется большим «ястребом», чем ее предшественник; они хотели, чтобы она пришла в Овальный кабинет заранее ослабленной и сбитой с толку.

Но дело не только в том, что они не думали, что Трамп способен выиграть. Дело еще и в том, что они были не так уж уверены, что хотят этого.

Хотя российский парламент встретил новость аплодисментами, а ультранационалистический политик Владимир Жириновский отметил победу Трампа шампанским, Путин был куда осмотрительнее и просто сказал, что надеется на сотрудничество. Подобным же образом замминистра иностранных дел Сергей Рябков заявил, что россияне не испытывают никакой эйфории, а российский внешнеполитический аналитик, с которым я разговаривал, тоже был осторожен: «Что мы на самом деле знаем о том, что означает президентство Трампа? Честно говоря, я беспокоюсь».

В ходе президентской кампании Трамп определенно говорил именно те вещи, которые нравится слышать Москве, — от постоянных похвал Путину («он настоящий лидер, человек, который крепко держит в руках свою страну») до намеков на то, что он признает присоединение Крыма к России, и обещаний отказаться от обязательств в рамках НАТО («поздравляю, теперь вы будете защищать себя сами»). Россияне вряд ли смогли бы сами придумать лучшие темы для разговора. К тому же им, по-видимому, очень нравится эффект, который все это производит как на союзников Америки, так и на тех, кто видит в этой стране пример и ждет оттуда поддержки. К примеру, в Европе шансы на продление санкций против России, введенных из-за ее интервенции в Украине, будут намного слабее, если Вашингтон отступит.

Но все же в Москве есть серьезное беспокойство. Прежде всего россияне, как и все остальные, давно научились не принимать на веру предвыборные обещания. Ветеран российской дипломатии, министр иностранных дел Сергей Лавров в прошлую среду подчеркнул: «Это часть жизни, часть политики. Слов слышал много, будем судить по делам». Кроме того, всем известно, что ни один президент не может делать все, что хочет; Конгресс, министерство обороны, Госдеп и другие компоненты сложной системы американского истеблишмента будут его сдерживать хотя бы до определенной степени.

Фото: Susan Walsh / AP

Разумеется, беспокойство в Москве вызывает и риторика Трампа — «Америка прежде всего», — и его импульсивная манера поведения, и то, что он, с его очевидной любовью к игре на публику, легко может перейти на другие позиции, которые не будут так идеально подходить Москве. Разумеется, сейчас он восхищается Путиным, но Москву беспокоит один возможный сценарий: Украина находит способ установить некий личный контакт с избранным президентом. Мой собеседник, российский аналитик, заметил, что следующим послом в Вашингтоне следовало бы назначить королеву красоты. Вся восточноевропейская политика Трампа может перевернуться за одну ночь.

И этот последний момент подчеркивает ключевую для Кремля проблему, связанную с президентом Трампом: он непредсказуем. Это человек без какой-либо внешнеполитической предыстории, по которой можно было бы понять, что может выдать его намерения и в чем его интересы; он не приверженец какой-либо идеологии, у него нет постоянной линии. Им движет откровенное тщеславие и такое же откровенное национальное своекорыстие.

Иными словами, Трамп усвоил именно те качества, на которых играет Путин. Суровый хозяин Кремля, который даже в детстве, по воспоминаниям знакомых, был тихим и серьезным, а подготовка в КГБ и увлечение боевыми искусствами развили в нем дисциплину и склонность к контролю. Он исходит из того, что Запад играет роль ответственного взрослого и делает все, чтобы избежать конфронтации и предотвратить большой пожар. Но, похоже, Трамп оказался еще большим Путиным, чем сам Путин.

Начнем с того, что Кремль лишится одной из своих любимых тактических схем, а именно периодически подразнить Запад. Москва надеется, что в результате демонстрации ее желания и возможностей нарушать правила при том, что от Вашингтона серьезных последствий ожидать не приходится, европейцы будут ослаблены и разобщены.

Но теперь Россия уже не сможет рассчитывать на американскую отстраненность и приверженность этикету и нормам правильного дипломатического поведения. Теперь Россия, начав очередной блеф, вполне может услышать «карты на стол». Не будем забывать, что новоизбранный президент США однажды сказал, что российские самолеты, низко пролетающие над американскими кораблями или приближающиеся на опасное расстояние к американским самолетам, при необходимости нужно сбивать: «Когда сукин сын встает у тебя на пути, надо стрелять». Может ли Россия рассчитывать на то, что человек, способный писать в твиттер в три часа ночи, будет сдерживать свои порывы?

То, что теперь внешнеполитическая стратегия Путина во многом будет зависеть от того, сможет ли он поддерживать с Трампом братскую любовь на расстоянии после их личной встречи, вряд ли выглядит для него обнадеживающе. Если они не найдут общий язык, стратегия геополитического троллинга, придуманная Путиным, может быть обращена против него. Если американские военные корабли расположатся непосредственно у крымских берегов, а ВВС начнут наводить ракеты на сирийские бомбардировщики над Алеппо, будет ли Москва уверена, что это блеф, на который она может позволить себе ответить требованием «карты на стол»?

Фото: Mary Altaffer / AP

В любом случае беспорядочная риторика Трампа, вероятно, размоет очертания неустойчивой империи Москвы. Открытые предупреждения Трампа союзникам по НАТО о том, что они не смогут полностью полагаться на США в деле своей защиты, могут встряхнуть европейцев, заставить их увеличить военные расходы, даже сделать Евросоюз структурой, значительно более сконцентрированной на безопасности. Его предложение к Японии и Южной Корее (обе страны — восточные соседи России) обзавестись собственным ядерным оружием (надо заметить, от этой идеи он впоследствии отказался) определенно противоречит московским представлениям о безопасности в Азии, которые основаны на ограничении дальнейшего распространения оружия массового поражения. Так же, как и в Европе, это могло бы привести к перевооружению в Тихоокеанском регионе, что заставило бы Москву увеличить оборонные расходы и перенапрячь свои силы.

Сформулируем вопрос в общем виде: что случится, если избранный президент Трамп решит, что Путин — соперник, а Россия — угроза?

Хотя он критиковал Барака Обаму и Хиллари Клинтон за их поддержку смены режимов на Ближнем Востоке, он же обрушивался на них за то, что они не стали добиваться полного разрушения иранского государства, которое могло бы быть задушено санкциями. Подобным же образом он предлагал разрешить ливийский конфликт с помощью убийства Муаммара Каддафи: «Один точный выстрел — и его нет».

В конце концов, Трамп — далеко не «голубь». В продолжающихся сейчас войнах в Ираке и Афганистане его возмущают не сами болевые действия, а чрезмерная деликатность американской тактики («мы ведем очень политкорректную войну») и то, что Америка от этих войн почти ничего не получает. Вполне возможно, что он введет войска в Ирак и Ливию, чтобы «забрать себе нефть».

Нельзя сказать, что у Вашингтона раньше не было возможностей противостоять Путину. Как сказал мне бывший сотрудник ЦРУ, «мы, без сомнения, могли бы разрушить Россию. Но мы не станем этого делать, не зная, что случится потом». Далеко не очевидно, что Трамп заглядывает так далеко вперед. А как верховный главнокомандующий он должен лично утверждать все — от тайного финансирования диссидентских движений или замораживания активов российских чиновников до непризнаваемых кибератак и поддержки заговоров в среде элиты.

Кроме всего прочего, если цель Трампа — «Америка прежде всего», а доктрина — «искусство сделки», то разве не будет самой разумной линией для Вашингтона договориться с богатым и растущим Китаем, а не с обнищавшей изолированной Россией? Пекин уже связывает большие надежды с Трампом и его подходом, ориентированным прежде всего на бизнес. У него вызывают опасения угрозы Трампа установить высокие тарифы, но зато есть надежда, что тот будет смотреть сквозь пальцы на китайские авантюры в Южно-Китайском море ради торговли, объем которой достигает $659 млрд в год. И это будет самым большим кошмаром для Кремля, который недавно выяснил, что Пекин — не друг и не клиент: при президенте Трампе Россию могут не пустить в клуб «больших парней».

В итоге Россия сейчас обнаружила, что ей придется иметь дело с президентом, который не подчиняется правилам, упивается своей непредсказуемостью, склонен скорее к азартной игре, чем к осторожности, и изо всех сил будет поддерживать свой тщательно созданный образ человека делового и властного. Похоже, следующие четыре года Путин проведет, пробуя на вкус то, чем он сам прежде угощал Запад.

Оригинал статьи: Марк Галеотти, «Берегись, Владимир: в городе есть новый Путин», Foreign Policy, 13 ноября

util