16 November 2016, 13:56

«От меня требовали показаний на Анатолия Сердюкова»


17 ноября Мосгорсуд будет рассматривать апелляцию на приговор по делу ОАО «Славянка», дочерней компании «Оборонсервиса». Фигурантов приговорили к различным срокам наказания за коммерческий подкуп и мошенничество в особо крупном размере. Среди осужденных — 55-летняя Юлия Ротанова. Она считает себя «стрелочницей» и заявляет, что не имеет никакого отношения к «Славянке», а арестовали ее для того, чтобы получить показания на экс-министра обороны Анатолия Сердюкова.

Показаний Ротанова не дала, оговаривать бывшего министра обороны она не стала. Через два года у СК пропал интерес к Сердюкову, дело о многомиллиардном хищении бюджетных средств закрыли. Сам экс-министр попал под амнистию. Его помощница, экс-чиновница Минобороны Евгения Васильева, обвиненная в мошенничестве и легализации денежных средств, тоже отделалась легким испугом: провела весь срок следствия под домашним арестом, была осуждена на пять лет, но через несколько месяцев вышла по УДО и занялась ювелирным бизнесом.



«Стрелочница» с раком второй стадии

5 августа 2016 года. Место действия: Тверской суд города Москвы.

«...назначить Ротановой Ю.В. окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 6 (шесть) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 500 000 000 (пятьсот миллионов) рублей...», — скороговоркой читает приговор судья Татьяна Неверова. Едва она успевает закончить фразу, как раздается грохот: в клетке падает в обморок одна из осужденных — немолодая женщина в очках Юлия Ротанова. При падении она ударяется головой о скамейку. Такого сурового приговора она не ожидала.

Под стражей Ротанова провела 13 месяцев, в тюрьме она заболела раком, ей потребовалась срочная операция в гражданской больнице. 29 ноября 2013 года суд заменил ей арест на подписку о невыезде (небывалый случай!).

После операции она ходила на допросы в перерывах между медицинскими процедурами. На оглашение приговора пришла без вещей, надеялась на условный срок или оправдание. Но перед оглашением приговора на нее надели наручники и завели в клетку к остальным обвиняемым. Когда она потеряла сознание, вызвали «скорую помощь», врачи сделали укол, а потом вместе с остальными осужденными отправили в СИЗО.



Как СК разрушил очередной малый бизнес

Эта история началась ровно четыре года назад. «В шесть часов утра 15 ноября 2012 года к нам домой пришли с обыском, — рассказывает дочь Ротановой Юля Гребенюк. — Позвонили в дверь, я открыла, на пороге стояли 6-7 человек с ордером. Потом в материалах дела мы увидели подложный рапорт, в нем объяснялось, почему обыск проводят именно у нас: в нашей квартире якобы хранились документы фирмы ЗАО „БИС“, где гендиректором был Елькин (он же был и гендиректором фирмы „ОАО Славянка“ — Открытая Россия), а мама работала у него помощником.

Оперативники достали деньги из наших кошельков, выгребли шкатулку — там хранились рубли, доллары и евро, которые нам подарили друзья на свадьбу — я держала их на „черный день“. Мы с мужем занимались автомобильным бизнесом и покупали машины за наличные, поэтому часть денег мы хранили дома, а часть лежала в банковских ячейках. После обыска оперативники поехали в банк, где изъяли деньги и из ячеек».

Отмечу, что защита пыталась на суде доказать происхождение денег, конфискованных у семьи Ротановой: на судебный процесс приходили партнеры и друзья зятя , которые с документами в руках доказывали, что давали ему деньги для развития бизнеса. Но суд посчитал эти средства вещественными доказательствами преступной деятельности обвиняемой. Излишне говорить, что автомобильным бизнесом зять и дочь Ротановой больше не занимаются — они пытаются через суд вернуть конфискованные у них деньги, они ведь не имеют никакого отношения ни к «Оборонсервису», ни к Сердюкову, их-то за что?



Одно из последних дел генерала Колесникова

После обыска Юлию Ротанову и ее дочь повезли на допрос. «Всю дорогу оперативники настойчиво предлагали дать показания против Елькина и рассказать все, что я знаю о его связях с министром обороны Сердюковым, — вспоминает Ротанова. — К полуночи привезли в кабинет к Борису Колесникову (зам. начальника Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД России, в 2014 году стал фигурантом уголовного дела о вымогательстве взятки , покончил с собой 16 июня 2014 года, выбросившись с балкона в Следственном комитете РФ — Открытая Россия).

Смутно помню, сколько человек присутствовало на этом допросе, сама я была в состоянии сильного стресса. Помню одного из сотрудников по имени Денис, он потом часто навещал меня и в ИВС, и в СИЗО. Оказывал на меня давление, запугивая всякими ужасами, предлагал пойти на досудебное соглашение и периодически доводил меня до истерики.

На допросе генерал Колесников требовал, чтобы я рассказала все, что знаю о передаче денег представителям Минобороны и лично Сердюкову, о личных интересах министра обороны. Колесников уверял меня, что только так я смогу облегчить свое положение. Он объяснял, что меня ждет, если не соглашусь. Красочно рисовал мне мою будущность — жизнь немолодой женщины в тюрьме — пугал, что у детей будут большие проблемы. Хорошо помню, как мне обещали, что в прессу будет вброшена негативная информация обо мне и моей семье, что, в принципе, потом и произошло. Меня допрашивали почти до двух часов ночи, а потом привезли в ИВС на Петровку, где уже на следующий день без адвоката и без составления протокола меня продолжил допрашивать оперативник Денис. Я ничего не могла рассказать о деньгах, которые якобы передавала Сердюкову и сотрудникам Минобороны, потому что никогда этого не делала. Ни с кем из данного ведомства не знакома. Никогда не получала таких распоряжений от моего непосредственного руководителя — Александра Елькина».

Что такое ОАО «Славянка», и почему генерал Борис Колесников так рьяно добивался от помощницы Александра Елькина, гендиректора ЗАО «Безопасность и связь» и ОАО «Славянки» (фирм, которые по контрактам работали с Минобороны — Открытая Россия) показаний на Анатолия Сердюкова?

6 ноября 2012 года президент Путин отправил в отставку министра обороны, и как из рога изобилия одно за другим появились уголовные дела о хищениях и откатах в военном ведомстве. Публика с замиранием сердца ждала , посадят Сердюкова или нет. Не посадили, единственное уголовное дело , по которому он проходил, как фигурант, было закрыто. В 2014 году его амнистировали.

А следственно-судебная машина, будучи запущенной, уже не могла остановиться: дела продолжали расследовать, фигурантов судили. Но публику уже мало интересовало, виноваты они в реальности или нет. Публику вообще редко интересуют стрелочники.

Любимая компания Сердюкова

ОАО «Славянка» — дочерняя компания холдинга «Оборонсервис». До возбуждения уголовного дела в 2012 году ОАО «Славянка» считалось крупнейшим предприятием России в сфере ЖКХ, которое занималось управлением и эксплуатационным обслуживанием жилфонда Минобороны. Предприятие владело гостиницами в 22 регионах РФ, в том числе гостиничными комплексами «Славянка» и «Лефортово» в Москве. Оборот компании в 2011 году составил 25 млрд. рублей, а чистая прибыль — 874 млн. рублей.

По версии следствия, руководство «Славянки», заключив в 2010 году с Минобороны договор на содержание и комплексное обслуживание военных городков, получило в последующие два года в качестве «откатов» с руководителей семи подрядных и субподрядных организаций около 130 миллионов рублей. Впоследствии деньги были легализованы через подставные фирмы. Кроме того, в 2010 году фирма Елькина ЗАО «Безопасность и связь» заключила крупный контракт с Минобороны на комплексное содержание зданий и сооружений Минобороны на 2011-2012 годы. По версии обвинения, в ряде случаев работы не выполнялись, а для оплаты в военное ведомство были представлены липовые акты сдачи-приемки услуг.

И следствие, и позднее суд посчитали доказанным, что ЗАО «Безопасность и связь» незаконно получило за обслуживание этих объектов 83,9 миллиона рублей и незаконно полученные бюджетные средства были переведены на счета подставных фирм, обналичены и присвоены членами преступной группы Елькина.

Минобороны, которое было признано по делу потерпевшим и гражданским истцом, предъявило к подсудимым иск о возмещении ущерба на сумму 83,9 млн. рублей. И это несмотря на то, что данная сумма, как переплата за работу подконтрольных «Оборонсервису» фирм, была возвращена Министерству обороны за два месяца до возбуждения уголовных дел. Одной из пяти фигурантов этого дела неожиданно для себя и окружающих и стала Юлия Ротанова.



Лефортовская тюрьма во спасение

Впервые я увидела ее в камере СИЗО «Лефортово» в ноябре 2013 года. Когда я вместе с другими членами ОНК обходила женские камеры, я обратила внимание на худую интеллигентного вида женщину с потухшим взглядом. «Я сижу в тюрьме уже год. А недавно у меня обнаружили рак, — безразличным голосом проговорила она. — Не знаю, отпустят или нет. Не знаю, как быть, ведь мне нужна срочная операция». Я возмутилась, пошла к главврачу «Лефортово», встретилась с адвокатами, растормошила журналистов. Произошло чудо: суд освободил Ротанову из под стражи. Как я потом узнала, в «Лефортово» ее перевели, чтобы добить: все так же требовали показаний на Сердюкова. Ее вывозили на допросы, и там она падала в обморок.

То, что она заболела именно в «Лефортово», наверное, спасло ей жизнь. Если бы осталась в женском СИЗО-6 , до врача бы точно не достучалась много месяцев. И в СИЗО-6 рак бы так быстро не диагностировали.

Я была рада, что тогда, в ноябре-декабре 2013 года удалось добиться освобождения еще одной больной заключенной. А осенью 2016 года мне неожиданно позвонила Юлия Гребенюк, дочь Ротановой. Она рассказала, что ее маму осудили на 6 лет. И я снова увидела ее в тюрьме. Только уже не в «Лефортово», а в СИЗО-6. Я почти не узнала ту женщину, которую когда-то удалось освободить из под стражи.


Надежда на чудо

Юлия Владимировна еще больше похудела, говорила, что очень плохо себя чувствует: к онкологии добавились серьезные неврологические проблемы и тяжелая депрессия.

«...я в этом деле стрелочница — я ведь не имела никакого отношения к деятельности ОАО „Славянка“, я работала у Елькина, давнего друга моего мужа в совсем другой фирме — в ЗАО „БИС“. У меня нет экономического образования, я не бухгалтер, я выполняла поручения Елькина, делала то, что он мне говорил, — рассказывала она, когда мы встретились в камере СИЗО-6. — Я никогда не имела никакого отношения к составлению договоров между ЗАО „БИС“ и министерством обороны. О договорах, которые существовали между этой фирмой и Минобороны, я впервые узнала на следствии. Елькин никогда не давал мне указаний по обналичиванию и распределению денег по этому контракту. Даже судья написала в приговоре, что я не была осведомлена обо всех обстоятельствах исполнения госконтракта. Меня осудили за то, чего я не совершала и не могла совершить: я не имела доступа к расчетным счетам ЗАО „БИС“ и не могла ни управлять счетами, ни контролировать поступление денег. В основу обвинения против меня положены показания одного из сотрудников ОАО „Славянки“, который заключил со следствием досудебное соглашение и был освобожден от уголовного преследования. Все четыре года, что я содержусь под стражей, от меня добивались признания вины и показаний на министра обороны. Не добились». Я еле сдержалась, чтобы не сказать: «Может, было бы лучше, если бы вы послушались генерала Колесникова и дала показания на министра Сердюкова? Жили бы дома, лечились. Сердюков ведь даже не знает о вашем существовании. К чему геройство?»

Думаю, что она ответила бы: «Не умею врать и придумывать».

История Юлии Ротановой — это история об избирательном правосудии и неоправданной жестокости системы. Шесть лет лишения свободы для онкологической больной — смертный приговор.

«В пенитенциарной системе России нет онкологических клиник. Отсутствие необходимой медицинской помощи и контроля за возможным рецидивом онкологического заболевания в условиях СИЗО и колонии вызывает обоснованную тревогу за жизнь и здоровье Ротановой Ю.В. В целях сохранения жизни и здоровья, было бы правильно избрать для нее меру наказания, не предусматривающую лишение свободы», — так академик РАН Андрей Воробьев, изучивший медицинские документы осужденной, написал в заключении , которое будет представлено защитой Ротановой в Мосгорсуд 17 ноября 2016 года.

Прав академик: в случае Ротановой альтернативой тюремному заключению мог бы стать условный срок. Но наши суды очень редко проявляют милосердие. Судьба Сергея Магнитского и еще тысяч осужденных, которых не приговаривали к смертной казни, но, по сути, обрекли на смерть, ничему не научила наших судей.

И даже вид тяжело больных подсудимых, не совершавших насильственных преступлений, которые теряют сознание в клетке, не вызывает у судей сострадания. Они, как правило, смотрят не на подсудимых, а в стол.

Хотелось бы надеяться, что в случае Юлии Ротановой все может быть чуть иначе...

util