19 Ноября 2016, 10:00

The Spectator: приключения англичанина на российском телевидении в дни триумфа Трампа

Прозападных экспертов, согласных выступать на российском телевидении, мало, и нетрудно понять почему, пишет в The Spectator английский писатель и журналист Оуэн Мэтьюз, ставший участником нескольких ток-шоу

В пабе Union Jack в Потаповском переулке в ночь американских выборов московские сторонники Трампа устроили вечеринку. Организаторы пригласили девушек в обтягивающих футболках с надписями «Трамп и Пенс» и бейсболках с лозунгом «Сделаем Америку великой снова». На самом видном месте за барной стойкой повесили специально заказанный живописный триптих — выполненные в советском стиле портреты новых героев России: Владимира Путина, Дональда Трампа и Марин Ле Пен.

Среди гостей была группа молодых людей с нового православно-националистического телеканала «Царьград ТВ». В своих стильных костюмах, с аккуратно подстриженными бородами они напоминали российский вариант американских республиканцев-прихожан евангелической церкви. В углу паба собралась разношерстная компания ультраправых американцев — мужчин средних лет, которых можно было опознать по значкам на лацканах и красным галстукам. Иностранцев с помпой чествовали, как когда-то приезжавших в СССР западных коммунистов. Для этих парней Владимир Путин стал кем-то вроде Че Гевары, борющегося против истеблишмента, но только с правых позиций, лидером всемирного движения, время которого, как они верят, еще придет.

Я принял несколько приглашений поучаствовать в ток-шоу на российских телеканалах — возможно, несколько опрометчиво. Первое, что сделал Путин, придя к власти в 2000 году, — уничтожил независимые телеканалы; навязанный стране взгляд на мир через отражающие друг друга зеркала телеэкранов и поныне остается краеугольным камнем его власти. Российское телевидение — странный мир, где ничто не истинно и все возможно. Естественно, все каналы пребывали в крайней степени возбуждения по поводу триумфа Трампа; они считали, что впереди дезинтеграция НАТО и коллапс Запада.

Когда я согласился участвовать в ток-шоу, продюсеры сказали мне, что пропутинских американцев — девать некуда, а вот иностранцев, которые готовы отстаивать в их шоу прозападную линию, в Москве днем с огнем не найдешь. Я быстро понял почему. В шоу мне отвели роль боксерской груши, а заодно назначили ответственным за все многочисленные грехи Запада — от натовских бомбардировок Югославии в 1999 году до «американской агрессии» в Украине в 2013 году. Последнее меня на какой-то момент озадачило, но мне быстро все прояснили: Америка очевидно подстроила Майдан, который привел к власти в Украине «фашистскую хунту», а народ Крыма бежал от нее под защиту России. Кстати, добавили они, американцы явно хотят захватить Ирак и Сирию, и только Россия противостоит маршу глобальной американской гегемонии. Вступать в бой с носителями этих взглядов было все равно что идти в атаку под пулеметным огнем.


Но это было еще не самое худшее. В пятницу российское телевидение радостно показывало кадры, снятые во время антитрамповских митингов в разных частях США, и называло это «бунтом». Одна из аксиом российского ТВ заключается в том, что никакая демонстрация не может быть спонтанной. Любая попытка переворота — от каирского Тахрира и Майдана до Портленда, штат Орегон, на этой неделе — результат деятельности зловещих спецслужб, работающих на Хиллари Клинтон. США пытались разжечь массовые восстания, чтобы дестабилизировать Россию, но теперь «оранжевый бумеранг» (названный так в честь украинской Оранжевой революции 2004 года) вернулся, чтобы ударить по Америке, как объявила нам мрачным тоном представительница МИД Мария Захарова.

Появившееся на американском сайте электронных объявлений Craigslist предложение работы желающим «остановить Трампа» за $15 в час триумфально демонстрировали телезрителям как доказательство существования заговора Хиллари с целью изменить результаты выборов — пока я не обратил их внимание на то, что объявление было размещено за три дня до этого, а цель его — побудить противников Трампа прийти на выборы. На мгновение в студии воцарилось замешательство — до энергичного ответа ведущего: «При всем том, что мы знаем о коррумпированности Хиллари и пороках американской избирательной системы, я не думаю, что вы можете рассказать нам что-то новое о демократии или о вороватых политиках». Перерыв на рекламу.

Ведущий одного из шоу в шутку спросил меня, нравятся ли мне такие «гладиаторские бои». Я чувствовал себя скорее как христианин, против которого римляне выпустили на арену львов. Мне оставалось только без всякой пользы кричать о том, что правда делает человека свободным. Но мне хотя бы было позволено говорить все, что я захочу, и программа шла в Москве в прямом эфире, без всякой задержки.

В нескольких шоу мне что-то удалось сказать. «Вы понимаете, что вся эта история про Сирию и Америку придумана для того, чтобы отвлечь ваше внимание от поразительного воровства российских лидеров?», «Российская экономика сейчас двенадцатая в мире по объему и быстро сжимается — самое время вырваться из круга этих фантомных представлений о потерянной империи и подумать о том, чем платить вашим пенсионерам». И так далее.

К некоторому моему удивлению, казалось, что продюсеры в восторге от этих пассажей. Возможно, многие из них — просто умные конформисты, которые не верят в партийную линию в полном объеме. В день победы Трампа ко мне в коридоре подошла с озабоченным видом редактор одного из шоу. «Вас смущает идиотизм ваших соотечественников? — спросила она сочувственно, приняв меня за американца, видимо, потому что я работаю в американском журнале Newsweek. — Теперь вы знаете, что чувствуют русские».

После всего этого встреча в эфире с Владимиром Жириновским казалась почти что развлечением. По меньшей мере, он иногда бывает честным. «Единственная причина, по которой вам нравится Трамп, — то, что вы желаете Америке зла», — позволил себе сказать я. «Плевать я хотел на Америку», — согласился он.

Тем временем за пределами телестудий Москва процветает. В центре города новые тротуары и велодорожки, только что посаженные деревья и даже качели для взрослых. Повсюду бесплатный Wi-Fi, множество модных хипстерских кафе. Из-за введенного Россией запрета на импортную еду шеф-поварам пришлось перейти на местные продукты, и это дало блистательные результаты — Москва превратилась в место, куда устремляются гурманы. Конечно, это всего лишь игрушки для немногочисленного столичного среднего класса, но в сравнении с мрачной, почти постапокалиптической Москвой 1995 года, в которую я впервые приехал работать, это похоже на прогресс. Тем не менее, европейская внешность Москвы заставила меня почувствовать ностальгию по потерянному будущему — каким оно было бы без возвращения Путина к власти в 2012 году или хотя бы без его катастрофического просчета с Крымом, который возвестил о погружении России в национализм и самообман.

Моя оксфордская приятельница Луиза Менш написала в твиттере: «В России ничего нет. Россия безрадостна». Нет, Луиза, ты ошибаешься. Искусство в России по-прежнему сверкает всеми гранями. Блистательный театр «Гоголь-центр», музей современного искусства «Гараж», предстоящее Московское триеннале современного искусства, множество маленьких галерей и театров-студий существуют вопреки насаждаемому официальными каналами ощущению приближающейся катастрофы.

Все это не компенсирует повседневный расизм, поддерживаемую государственными институтами гомофобию, пугающий рост популярности маргинальных националистов, которые не хотят сотрудничать с Кремлем. Современная Россия, возможно, сбита с толку, агрессивна и опасна. Но вовсе не безрадостна.

Оригинал статьи: Оуэн Мэтьюз, «Я встретился с российским фан-клубом Дональда Трампа (и сразился с ним на телевидении)», The Spectator, 16 ноября

util