21 Ноября 2016, 18:48

Житель Томска нашел всех причастных к расстрелу своего прадеда

34-летний выпускник томского философского факультета Денис Карагодин сумел установить личности всех причастных к расстрелу своего предка, простого крестьянина, обвиненного в шпионаже в пользу Японии

Старая фотография. Открытое крестьянское лицо, пышная борода, усы, большие добрые глаза. Фото черно-белое, но кажется, что глаза у Степана Ивановича Карагодина — голубые или светло-серые. Простой русский крестьянин. В поисках лучшей доли ему довелось поскитаться по дореволюционной России. Родился в Орловской губернии, жил на Кубани, но там крестьянские дела не заладились. Переехал с семьей в Амурский край и уже там обжился. Крепко встал на ноги — обзавелся домом, пахотными землями, покупал у американцев в кредит сельхозоборудование и, благодаря своему эффективному хозяйству, приносившему прибыль, вернул все долги в короткие сроки.

В годы гражданской войны, тщетно пытаясь защитить дом, хозяйство и весь свой образ жизни, Степан Иванович участвовал в борьбе с большевиками. Хозяйство свое он, с установлением советской власти, потерял, но остался в живых. Убит Карагодин был уже гораздо позже, в годы сталинских репрессий. За диверсионную деятельность и шпионаж в пользу Японии.

«Убит» — именно это слово использует правнук Степана Ивановича, Денис Карагодин. Не «казнен», а убит сотрудниками НКВД.

С 2012 года Денис Карагодин вел расследование убийства своего прадеда: устанавливал личности сотрудников НКВД, причастных к казни прадеда и всех тех, кого сталинские спецслужбы записали Степану Ивановичу в «подельники». Степан Карагодин был арестован НКВД в 1937 году в Томске и в январе 1938 года расстрелян. Долгие годы родственники ничего не знали о его судьбе. В 50-х годах семья получила справку о посмертной реабилитации Карагодина, и в этой справке говорилось, что он якобы умер в заключении.

К ноябрю 2016 года были установлены все причастные к этому преступлению — включая непосредственных исполнителей казни, водителей служебных машин, перевозивших арестованных, и даже машинисток НКВД, печатавших документы по уголовному делу.

Обо всех этапах этого гражданского расследования Денис Карагодин подробно рассказывал на своем сайте, выкладывал все добытые с огромным трудом из архивов ФСБ документы.

Карагодин считает целью своего расследования привлечение к уголовной ответственности всех лиц, причастных к январским расстрелам 1938 года — от членов Политбюро до водителей «воронков». Всего 21 января 1938 года сотрудники НКВД расстреляли в томской тюрьме 64 человека. Но, по словам Дениса Карагодина, «фактический материал доказательной базы» собран только на семь расстрелянных — на Степана Карагодина и тех, кто проходил по его делу в рамках «харбинской операции» по решению «Особого Совещания при НКВД».

На днях с Денисом Карагодиным связалась родственница одного из сотрудников НКВД — Николая Зырянова, палача Томского горотдела НКВД. Карагодин опубликовал на своем сайте выдержки из ее письма:

«Я не сплю уже несколько дней, просто не могу и все... Я изучила все материалы, все документы, что у вас на сайте, я столько всего передумала, ретроспективно вспомнила... Умом понимаю, что я не виновата в произошедшем, но чувства, которые я испытываю, не передать словами...»

«Отца моей бабушки (маминой мамы), моего прадеда, забрали из дома, по доносу, в те же годы, что и вашего прадедушку, и домой он больше не вернулся, а дома остались четыре дочки, моя бабушка была младшей... Вот так сейчас и выяснилось, что в одной семье и жертвы, и палачи... Очень горько это осознавать, очень больно... Но я никогда не стану открещиваться от истории своей семьи, какой бы она ни была. Мне поможет все это пережить сознание того, что ни я, ни все мои родственники, которых я знаю, помню и люблю, никак не причастны к этим зверствам, которые происходили в те годы...»

«То горе, которое принесли такие люди, не искупить... Задача следующих поколений просто не замалчивать, все вещи и события должны быть названы своими именами. И цель моего письма к вам — это просто сказать вам, что я теперь знаю о такой позорной странице в истории своей семьи и полностью на вашей стороне».

«Но у нас ничего в обществе никогда не изменится, если не открыть всю правду. Неспроста сейчас опять возникли сталинисты, памятники Сталину, это просто в голове не укладывается, не поддается никакому осмыслению».

«Много еще хотелось бы вам написать, рассказать, но главное я сказала — мне очень стыдно за все, мне просто физически больно. И горько, что ничего я не могу исправить, кроме того, что признаться вам в моем с Зыряновым родстве и поминать вашего прадедушку в церкви».

«Спасибо вам за огромный труд, который проделан, за тяжелую, но правду. Появляется надежда на то, что общество отрезвеет наконец, благодаря таким, как вы. Спасибо еще раз и простите!»

«Акт гражданского согласия и примирения» — так назвал эту публикацию Денис Карагодин, убежденный в том, что ни в коем случае потомки палачей НКВД не должны нести ответственности за преступления сталинизма.

В то время как Денис Карагодин публиковал это письмо, в его родном городе, в Томске, неизвестные нарисовали на Камне скорби (памятнике репрессированным) портрет Сталина.

Олег Кашин, журналист

Я вспоминаю, как недавно в рамках «Последнего адреса» повесили табличку на доме, где жил Иероним Уборевич — это был такой разрыв шаблона. Уборевич ведь прежде всего палач Тамбовского восстания, но если подходить к нему с формальной меркой, то он жертва 1937 года. Значит, формальная мерка не работает, да она и не может работать — об интересах общества или народа можно говорить, только если нет сомнений, что общество и народ существуют в реальности, а за нынешнюю Россию я в этом смысле не поручусь, в ней нет ничего, что объединяло бы людей — ни общих ценностей, ни истории, ни даже языка. Общество только предстоит создать, и как это происходит — вот выходит один человек, к нему присоединяется другой, третий и так до миллионов. Денис Карагодин — это вот тот, первый человек, который вызвался пересобрать общество и народ с нуля. Это, наверное, утопично, но чем утопичнее, тем более это захватывает.

Денис Карагодин. Фото: Facebook

Сергей Смирнов, журналист, главный редактор «Медиазоны»

Аналогов такого успешного частного расследования сталинских преступлений ведь не было. Это расследование очень долго шло, и сейчас оно еще только на половине пути. Но мало кто думал, что столь многого удастся добиться.

Насколько я понимаю, Карагодин хочет судебного процесса, но пока я не очень понимаю, как с формальной стороны можно будет этого добиться. Но должно быть однозначное осуждение всех сталинских репрессий, а не какая-то витиеватая политика сегодняшнего дня, когда с одной стороны мы вроде осуждаем репрессии, а с другой стороны превозносим Сталина как «государственного деятеля».

Когда сегодня, на фоне заявлений министра культуры Владимира Мединского о святых мифах и легендах в истории, находятся люди, которые прилагают такие огромные усилия, чтобы установить историческую истину — это очень важно.

Репрессии 1937-1938 годов обросли мифами из той же категории, что защищает Мединский — о том, что в конце 30-х Сталин якобы лишь карал "старую ленинскую гвардию, а простой народ не трогал. На самом деле одновременно в те годы уничтожали обычных, абсолютно невиновных людей, простых крестьян — это было и в 20-е годы, и продолжалось в 30-е.

util