Беата Бубенец, режиссер фильма «Выбор»: «Меня поразило, как жестко работает система»

 Кадр из фильма «Выбор»
3 December 2016, 12:05

Беата Бубенец, режиссер фильма «Выбор»: «Меня поразило, как жестко работает система»

Как снималось кино о «кандидатах Ходорковского»

Призер прошлогоднего «Артдокфеста», автор документальных фильмов «Чечен» и «Божья воля» Беата Бубенец сняла фильм про оппозиционных кандидатов, баллотировавшихся в Думу в 2016 году при поддержке Открытой России.

Она рассказала о трудностях, с которыми столкнулись герои фильма, и о внутренней драме, которая есть в каждом из них.

— Почему вы решили снять документальный фильм про кандидатов в Госдуму, которых поддерживал Михаил Ходорковский? Вы не боялись, что вас обвинят в отработке политического заказа?

— Сделать фильм мне предложил Виталий Манский. Он позвонил в августе и сказал об идее фильма про независимых кандидатов, которые идут в этом году в Госдуму. Я сначала подумала, что выборы — это не очень интересно, все же известно заранее. А потом все-таки согласилась, потому что увидела, что можно сделать фильм не про выборы конкретно, а про кандидатов, которые живут в разных регионах России, и через этих героев мы видим, чем живет страна. Мы со съемочной группой ездили в Дагестан, были в Тверской области и в Казани. Мне было интересно ловить, чем живет Россия в августе 2016 года. Особенно любопытно это показать через героев, которые хотят изменить что-то, но при этом вроде как понимают, что это очень сложно и, наверное, даже невозможно. По сути, они пытаются идти против целой системы. Они обречены на поражение, но все равно пытаются. Какая у них мотивация?

Я знала, что Манский такой человек, если вы видели его ленты, для которого важнее фильм, чем пропаганда за то или за другое. И я поэтому абсолютно доверилась ему в этом вопросе. Я знаю его политические убеждения, что он, конечно, в оппозиции к власти. Но я понимала, что для него было важно сделать хорошее кино, и для меня было важно сделать хорошее кино. Мы оттолкнулись от этого.

— То есть этот фильм больше про людей, нежели про политику?

— Конечно, если фильм про выборы, то он как-то связан с политикой. Тем более что у нас есть линия «Единой России», мы включили ее потом, уже когда монтировали. У всех героев фильма главный враг— это «Единая Россия», система, которую очень сложно сломать. Думаю, эпизоды с ЕР из официальной хроники, именно эти вставки делают фильм более политическим, чем он мог бы быть.

Многие сейчас жалуются, что фильмов про политику мало, и связывают это с тем, что документалисты либо боятся, либо пытаются подстроиться под существующую систему. Мне кажется, что здесь дело не в страхе, а в том, что просто ничего интересного не происходит. Нет никаких страстей, за которыми хочется идти.

— Вы говорите, что вам неинтересна политика, но герои ваших предыдущих фильмов существуют внутри политического контекста. Возможно ли снимать кино только про людей, не затрагивая то, что происходит вокруг?

— Конечно, мне кажется, что это возможно, и это интереснее. Просто мне не очень, наверное, нравятся фильмы, где слишком увлекаются политикой. Люди, которые делают кино про политику, чаще всего встают на ту или иную сторону. А мне интересно идти туда, где есть жизнь и есть страсти, какие-то эмоции. Может быть, поэтому я снимала фильмы про Майдан и Дмитрия Энтео — там было очень много страсти, много жизни.

— Вы сами отбирали героев для фильма?

— Да. Мы смотрели на фотографии кандидатов, я обсуждала с оператором, мы смотрели видеоролики, которые они записывали — хотелось, чтобы они были интересными героями. Было не так важно, насколько они хороши как политики. Не всех можно снимать в кино, не за всеми интересно наблюдать. Интересно наблюдать за теми, у кого есть конфликт внутри. Конечно, это был чисто интуитивный выбор.

Кадр из фильма «Выбор»

Кадр из фильма «Выбор»

У нас было очень ограниченное время, мы начали снимать 19 августа и снимали весь месяц до выборов. Это был сумасшедший режим, а потом такой же сумасшедший режим монтажа. Некоторых героев хотелось еще поглубже, еще подольше поизучать. Я как-то сразу поняла, что нужно снимать Юлю Юзик, потому что это Дагестан. Я увидела ее фотографию — потрясающе красивая девушка, и еще у нее четверо детей. Я подумала: «Господи, что там?» И действительно, она очень интересная, и сам по себе Дагестан очень интересен. И он очень точно, мне кажется, задает настроение российского общества. На Северном Кавказе существует культы силы, там очень жесткие традиции, все такое ортодоксальное. И мне кажется, что Россия в целом, если брать общественно-политический настрой, идет в эту сторону. У нас не было возможности поехать в Чечню, конечно, мы бы съездили и туда, но, боюсь, это было бы невозможно. Про Юлю у нас получилось рассказать в основном через ее отношения с мужчинами. У нее какая-то постоянная борьба, именно поэтому она идет на выборы. В Дагестане, мне кажется, мужчины во власти не воспринимали ее серьезно с политической точки зрения. Поэтому было удивительно, конечно, что она пошла на выборы. Как ни странно, из всех кандидатов Юля именно как политик очень сильна. Она смогла найти подход и проявить себя именно в политическом плане.

Хотелось еще дольше снимать Ярослава Святославского. У него травма, которая изменила его жизнь очень сильно (в 2009 году Ярослав получил тяжелую травму позвоночника, в результате которой утратил способность ходить. — Открытая Россия). И он очень здорово справлялся с трудностями.

Не всех героев удалось раскрыть до конца, конечно. Мне показалось, что Маша Баронова самый закрытый человек из всех, кого мы снимали. Несмотря на то, что в фильме она дома, практически в неглиже. Есть такие люди, которые как будто бы в роли какого-то персонажа находятся, и мне кажется, что у Маши Бароновой есть какой-то персонаж, которого она играет сама с собой, с окружающими людьми. И ей проще так. Насколько это было возможно, мы попытались рассказать про ощущения, которые возникают от нее. Про невозможность какую-то. Она почти весь фильм не может выйти из квартиры. Это какое-то болото, которое затягивает. Вот-вот она выйдет и что-то изменится, но как-то вот... И она очень многообещающая. С самого начала сразу видно, что у нее мощная харизма, а в итоге она практически весь фильм не выходит из здания.

Кадр из фильма «Выбор»

Кадр из фильма «Выбор»

— Что вы хотели сказать этим фильмом? Или вам важно было просто понаблюдать за героями?

— Понаблюдать, конечно же, в первую очередь. Изначально было понятно, что они не выиграют. Но я думаю, что в конечном итоге получилось какое-то высказывание. Мне хотелось, чтобы было понятно, почему у нас все так происходит. Хотелось попытаться ответить на вопрос, почему в России «Единая Россия» имеет такой огромный процент, почему у нас такая система. Как я поняла, «Единая Россия» — это не причина всех бед, а скорее следствие того менталитета, уклада жизни, каких-то бытовых вещей, которые влияют в конечном итоге на то, что такая политическая система сложилась в России. Это, на мой взгляд, закономерно и логично. Но не все так просто. Система так выстроена, что невозможно вот так вот снизу поменять власть. Я впервые с этим столкнулась лично, когда работала журналистом в Нижнем Новгороде до 2009 года. В 2009 году в Нижнем Новгороде отменили выборы мэра. До этого я видела, как какая-нибудь проблема, о которой я рассказываю, после публикации решается. А тут я сделала сюжет о том, что отменяют выборы, мэра теперь выбирают депутаты, а большинство депутатов у нас — от «Единой России». И впервые я почувствовала бессилие, потому что поняла — я не могу ничего. Какой бы я крутой репортаж, грубо говоря, ни сделала, это абсолютно не имеет значения. Я лично не могу ничего менять. Для меня это была трагедия. И я даже через какое-то время перестала заниматься журналисткой, потому что это бессмысленно. Я не из тех людей, которые за что-то берутся, если это заранее обречено на провал. Если я берусь, то я доведу до победного конца.

Кадр из фильма «Выбор»

Кадр из фильма «Выбор»

— А как вы относитесь к своим героям, которые осознанно взялись за проигрышное дело?

— Этот вопрос, мне кажется, всех изначально волновал. И меня в том числе. У каждого из них есть своя причина, почему они это делают. У них есть какой-то конфликт, то, чем они недовольны в своей жизни. И они не готовы с этим смириться, они продолжают бороться. У них нет цели сменить власть, они борются с чем-то очень конкретным, каждый из них. Марина Белова, например, меняет свою деревню, занимается элементарным благоустройством. Она какие-то маленькие шажки именно внутри своей жизни, внутри своей деревни делает.

И у Беловой сейчас очень уютная деревня. Ей там комфортно, именно в этих пределах.

— В начале фильма появляется титр, объясняющий, о ком картина. И там написано, что «эти люди предложили нам Выбор». Вы считаете, он действительно был? Пока из нашего разговора следует, что его особо-то и нет.

— Почему, выбор был. Конечно, они предложили выбор. Кто живет в ЦАО, могли проголосовать за Машу Баронову. И мы снимали, как голосовали на дому, снимали бабушек. Конечно, они голосовали в основном за КПРФ либо за ЕР. Но была бабушка, которая голосовала за Баронову. И я думаю, что маленькими шажками чего-то можно добиться. Они предложили выбор, они ходили, встречались с людьми, общались, они набрали какой-то процент. Есть люди, которые верят в них, которые поддерживают, которые тоже хотят перемен.

— Как люди воспринимали кандидатов? Вы же ездили с ними на встречи.

— Я поразилась, как это происходило с Юлей. Она не соблюдает канонов ислама, не надевает платок, когда идет к народу. Я думала, что со стороны женщин будет неприятие. Но, как ни странно, очень многие женщины даже восхищались ей, говорили, какая ты молодец, такая молодая, красивая, идешь в этот мужской мир, и у тебя все получается.

Среди героев была еще Наталья Грязневич — у нее очень правильные убеждения, очень правильные посты она пишет в фейсбуке. Но есть политики по натуре, и есть не политики. Баронова — политик, Юлия Юзик политик, Грязневич просто очень интеллигентная, очень хрупкая девушка, которой иногда даже неловко. Она приезжает во двор на встречу с избирателями в назначенное время, приходит, а там сидят просто мамы с детьми. Например, Янкаускас, которого мы снимали в Зюзино, в такой ситуации просто раскладывает свой плакат, говорит: «Я Константин Янкаускас, я баллотируюсь в депутаты» и начинает говорить с людьми. И они реально просто подтягиваются. Наташа Грязневич — другой натуры человек. Ей как-то неловко встать посреди двора и начать говорить. В фильме она как-то так смутилась, видит, что не особо ее ждут, и уходит...

— У вас не сложилось впечатление, что все усилия кандидатов тщетны? К Наталье Грязневич на встречу не приходят, Марине Беловой не дают такую встречу провести, у Янкаускаса выбрасывают газеты с агитацией.

— Они делают, что могут делать. Меня вообще поразило, как жестко работает система. Ведь изначально понятно, что эти кандидаты, эти несколько человек, они абсолютно не могут составлять серьезную конкуренцию «Единой России». Но я поразилась, насколько жестко им мешали, вставляли палки в колеса. С ними боролись, тратя время и деньги, нанимая людей.

С другой стороны, может быть, это показатель, что в них чувствуют какую-то угрозу. Ведь есть же какой-то процент людей, которые за них проголосовали.

— Общались ли вы со своими героями после выборов?

— Нет, просто не было в этом необходимости. Съемки не продолжались, я надеюсь, что они придут на премьеру.

Картину «Выбор» покажут в программе «СПЕЦПОКАЗ» Международного фестиваля документального кино АРТДОКФЕСТ 4 декабря.

util