В коме и под конвоем. Следствие отказывается изменить меру пресечения умирающему арестанту
 Людмила Алексеева во время заседания Совета по правам человека в Кремле в 2015 году. Фото: Дмитрий Азаров / Коммерсантъ
8 December 2016, 12:20

В коме и под конвоем. Следствие отказывается изменить меру пресечения умирающему арестанту

Следователь Валерий Зыков игнорирует состояние 58-летнего заключенного Сергея Булатникова

Сегодня, в преддверии Международного дня прав человека, Совет по правам человека встречается с президентом России Владимиром Путиным. Говорить будут о проблемах «иностранных агентов», представят президенту доклад о посещении Ильдара Дадина в ИК-7 в Сегеже. Глава Московской хельсинкской группы, председатель Совета по правам человека Людмила Алексеева сообщит о том, что в ОНК не вошли самые активные правозащитники. Но они вряд ли расскажут о следователе-самодуре, который держит в своей власти умирающего арестанта, подозреваемого в ненасильственном преступлении.

Это очередная история о том, что постановление правительства № 3 от 14 января 2011 года и «Перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений» хронически устарели. Например, там не указано, что следует немедленно освобождать арестанта, впавшего в кому.

Прошло уже три недели с тех пор, как 58-летний москвич Сергей Булатников, арестованный по подозрению в квартирном мошенничестве, лежит в коме в 36-ой городской клинической больнице Москвы.

В «Бутырке» после ареста он провел всего несколько дней. Булатникова взяли под стражу, несмотря на все его заболевания: сахарный диабет 2 типа, гипертоническую болезнь III степени. В больницу из «Бутырки» его госпитализировали с инсультом. Он впал в кому и уже три недели находится в палате интенсивной терапии под охраной четырех сотрудников Бутырской тюрьмы.

«Меня к нему не пускают, — говорит жена Сергея Виктория Булатникова. — Следователь не дает разрешения на свидание. Я бы хотела за ним ухаживать. Он иногда приходит в сознание. Но сколько продлится кома, врачи не знают».

Небывалый случай: Московский УФСИН послал письмо в следственный отдел Мещанского ОВД с просьбой изменить Булатникову меру пресечения. Причина вполне прагматичная: в «Бутырке» не хватает сотрудников и отвлекать силы на охрану арестанта, который находится в бессознательном состоянии и никуда не сбежит, расточительно. От этого страдают другие заключенные, из-за недостаточного числа сотрудников некому выводить арестантов на прогулки, к адвокатам и на следственные действия. Не хватает сотрудников и для охраны других заключенных, нуждающихся в срочной госпитализации.

Но следователь Мещанского ОВД Валерий Зыков, ведущий дело Булатникова, не торопится менять ему меру пресечения. Он как будто бы не видит проблемы в том, что умирающий заключенный находится под стражей.

— Вы не рассматриваете вопрос об изменении меры пресечения Булатникову? — спросила я у следователя по телефону.

— Все вопросы к пресс-службе, — отрезал он. — Булатников проходит в рамках уголовного дела.

— Вы подтверждаете то, что он тяжело болен, как говорит его жена и сотрудники московского УФСИН? — пыталась я достучаться до Зыкова.

— Обращайтесь в пресс-службу, — отрезал следователь.

История юриста Сергея Магнитского, умершего в российской тюрьме, ничему не научила. Никто так и не понес наказания за его смерть в СИЗО. Неужели о каждом таком случае нужно рассказывать Путину, чтобы он в ручном режиме руководил сотрудниками ОВД, СК и другими силовыми ведомствами?

Если бы в УПК не было других мер пресечения, таких, как домашний арест, подписка о невыезде, то и вопросов к следователю не возникло бы. Но российское законодательство гораздо более гуманное, чем те, кто должен его исполнять.

Булатников еще не осужден — он всего лишь подозреваемый. Повторюсь, его подозревают в ненасильственном преступлении. Так почему же не изменить ему меру пресечения?

util