Как рассказать детям историю XX века
15 Декабря 2016, 22:50

Как рассказать детям историю XX века

В издательстве «Самокат» вышла книга «История старой квартиры» про последние сто лет жизни российских горожан

Детская писательница Александра Литвина и художница Анна Десницкая попытались решить амбициозную задачу — рассказать детям историю последнего столетия через судьбу обитателей одной старой московской квартиры. Это своего рода первый семейный роман-эпопея для детей. Сергей Простаков поговорил с авторами о самых важных вещах, которые происходят «за стеной», и о том, почему дети самые объективные рассказчики Большой истории.

Александра Литвина и Анна Десницкая. Фото: личные страницы facebook

Александра Литвина и Анна Десницкая. Фото: личные страницы facebook

— Как пришла идея вашей книги? Мне кажется, что она максимально уникальна для российского рынка детской литературы и совершенно не уникальна для книжного рынка в целом. Проблемы коллективной памяти и споры вокруг недавней истории в России сейчас сильны как никогда, выходит много соответствующей исследовательской и публицистической литературы. Эти же тенденции перекинулись на детские книги?

Александра Литвина:

— Книги про жизнь бабушек и дедушек стали появляться во всем мире. Я видела прекрасную швейцарскую книгу о детях, которые родились в середине XX века. Такие книги есть и у французов. В этом году в России появились книга «Когда бабушка и дедушка были маленькими» Мурашовой и Майоровой. Работа над нашей книгой еще продолжалась, но мы поняли, что сама идея витает в воздухе.

Аня Десницкая:

— Когда я придумывала эту книгу, то у меня не было ощущения, что из-за работы над ней я окажусь посреди современных гуманитарных дискуссий. Не думала, что «История старой квартиры» окажется и историей всего общества. Ира Балахонова, главный редактор издательства «Самокат», предложила мне сделать иллюстрированную книгу на интересующую меня тему. Я зацепилась за идею, что эта должна быть столетняя история одной семьи. А от этого я пришла к тому, что вся история должна разворачиваться в одном пространстве.

Мне повезло, у моей семьи есть одна большая квартира, где мы живем с 1934 года, со времени постройки дома. Она дала много для работы над книгой. Дверь на обложке, кстати, срисована с нее. А среди мебели до сих пор есть вещи, купленные прапрадедом. Например, конфискованный из особняка Рябушинских стол прапрадед приобрел в 1920 году. Идея сложилась, и я позвала Сашу для совместной работы.

— То есть вы изначально не пытались найти ответы на вопросы, которые возникают в указанных дискуссиях: об ответственности за репрессии, о цене Победы, о позитивном и негативном советском наследии?

Аня Десницкая:

— Нет. Здесь уже начинаются интерпретации в стиле «Что этим хотел сказать художник?»

— Мне ваша книга показалось очень убедительной попыткой выстроить нарратив исторического опыта российских горожан в XX веке. Для себя вы рассматриваете «Историю старой квартиры» как опыт исследования прошлого?

Александра Литвина:

— Нам очень помогла Историческая библиотека (ГПИБ). Там был ныне расформированный «Отдел помощи учителям», где мне помогли в поиске книг и прессы. Очень полезны сатирические журналы. Для больших советских журналов была скучна бытовая жизнь людей, а в «Крокодиле» непарадной жизни уделено очень много внимания. Работали мы и с информантами: задействовали всех, кого только можно было. Самыми ценными были люди, помнящие еще довоенную Москву.

Мы не просто так выбрали в качестве рассказчика ребенка. Тут задействован прием «ненадежного рассказчика». Дети видят иногда гораздо больше, чем взрослые, но понимают не все, а что-то от них скрывается. На них сильнее действует пропаганда, в их речь легче входят новые слова. Так и память тоже не всегда бывает надежной.

Мы не претендуем на отражение типичного, универсального. Наша книга — художественное произведение, а не исследование. Многие читатели, рассматривая ее, будут находить какие-то знакомые предметы или, наоборот, непохожие, начнут вспоминать. В итоге «История старой квартиры» станет поводом для старших рассказать младшим, как все было в их детстве, в их собственной семье.

Кто-то сказал, что мы написали книгу «Сто лет страданий русского народа и примкнувших к нему народов». Нам бы совсем не хотелось, чтобы она воспринималась так.

— Мне сильно понравилась часть книги, посвященная войне. Она противоречит официозу — в ней мало патриотической риторики, но зато показаны судьбы конкретных людей, которым пришлось пережить войну. Вы ставили перед собой задачу показать точку зрения, противостоящую государственному официозу?

Александра Литвина:

— У нас не было такой задачи. Могу сказать про себя. Мне не нравится, что при разговоре о войне ведется игра с человеческими эмоциями, историей постоянно манипулируют. Поэтому нам было эмоционально очень трудно работать над этой частью, взять нужную тональность. Аня настояла, что погибшие на войне должны рассказать о себе.

Аня Десницкая:

— Так совпало, что эту главу мы делали перед 9 мая.

Александра Литвина:

— Мы постарались максимально корректно выбрать сюжеты для рассказа о войне. Например, не стали рассказывать про московскую панику 1941 года, хотя понятно, что ей подверглись очень многие. Не хотелось делать слезовыжималку или заниматься пропагандой со знаком «+» или со знаком «—».

Аня Десницкая:

— Но не хотелось и замалчивать сложные моменты. Например, при работе над главой про 1937 год мы думали о том, кого арестуют в квартире. Нам важно было подать это не в лоб.

Александра Литвина:

— Поэтому мы избрали прием, заимствованный из древнегреческой трагедии: все самое ужасное происходит за сценой. У нас — за стеной. Наверное, для нас, не заставших те события, это стало честным и достоверным способом изложения.

— Много важных исторических событий в книге происходит «за стеной». У взрослых и детей будет расхождение в восприятии рассказанной истории?

Александра Литвина:

— В любом случае оно будет, потому что для взрослого часть книги — это и часть его жизни, а для ребенка и 1927 год, и 1961 год — одно и тоже — «Древний Египет».

Аня Десницкая:

— «История старой квартиры» позволяет по-разному ее читать. Мы многое не рассказали. Но это позволяет родителю дополнять книгу своими воспоминаниями, корректировать ее. Кто-то увидит свой собственный ранец, а кто-то захочет рассказать, что у него он был совершенно другой.

— Какие мемуары использовали при подготовке книги? Есть ли скрытые цитаты в тексте?

Александра Литвина:

— Когда наши герои рассказывают про печку-буржуйку, в этом эпизоде я использовала мемуары одной эмигрантки из советской России. В ней много цитат из газет, из песен, из книг, но специально мы их не выделяли.

Аня Десницкая:

— Мне помогли мемуары, когда я рисовала 1919 год. Фотографии интерьера 1914 и 1927 годов есть, а вот фотографий времен Гражданской войны почти нет. Поэтому я квартиру рисовала по мемуарам Марины Цветаевой. Надеюсь, что получилось близко к реальности.

— Ваша книга заканчивается 2002 годом. Не было соблазна дотянуть повествование до планшетов и беспроводного скоростного интернета?

Аня Десницкая:

— Я больше жалею, что не хватило места для середины 1990-х годов — времени моего детства. Главный редактор издательства хотела, чтобы мы подробнее рассказали и 1990-х, и о 2000-х годах. Но мы бы не смогли эти темы нарисовать отстраненно.

— Со времен Льва Толстого в России очень популярен жанр семейного исторического романа, когда через несколько поколений семьи прослеживается история всей страны. Держали в голове этот жанр при создании своей книги?

Аня Десницкая:

— Я держала в голове пример «Московской саги» Василия Аксенова. Посмотрела сериал, чтобы взять какие-то детали оттуда.

— С точки зрения быта много материала в книгу не вошло?

Аня Десницкая:

— Не вошло очень много. Нам даже не удалось показать всю квартиру в каждый из отобранных годов. Не вошло ничего из того, что происходит и меняется на улицах. Перед началом работы над новой эпохой мы всегда составляли список вещей, который должен быть отражен на рисунке. Но умещалась в итоге едва ли половина из них.

Александра Литвина:

— Пришлось добавить много изображений газет и фотографий разного времени. Все они принадлежат разным эпохам, нашим семьям. Газеты мы сканировали в Исторической библиотеке. Какие-то вещи нам дали наши друзья в фейсбуке.

— А почему взяли 1927 год в двадцатых годах?

Александра Литвина:

— Уже подходит к концу НЭП, но год Великого перелома еще не наступил.

— Еще Ильф и Петров описывали этот год в своих романах об Остапе Бендере.

Александра Литвина:

— Я Ильфа и Петрова нежно люблю, но это с этим не связано.

Аня Десницкая:

— У нас некоторые сюжеты привязаны к историческим событиям. Например, 1945 год или 1961. Но чаще мы брали год для отражения конкретной эпохи.

— Над какой эпохой было труднее и дольше всего было работать?

Александра Литвина:

— У нас с Аней эти эпохи отличаются. Сначала нам хотелось писать книгу последовательно от начала XX века к началу века XXI. Но так работать не получилось. Попадались разные книги, которые заставляли переключиться с эпохи на эпоху. Писать в итоге начали с 1961 года.

— Вы специально избегали сугубо московских историй? Потому что, мне кажется, что в книге описана узнаваемая реальность для всех российских горожан?

Аня Десницкая:

— Не могу сказать, что мы этого избегали специально. Но я не могу так сходу назвать вещи, которые были бы в квартире уникальными московским артефактами.

Александра Литвина:

— Описанный в книге день похорон Сталина — московская история. МЫ не могли избежать представления, что наши герои ходили по этим улицам, жили где-то здесь.

— Продолжение или расширение книжки планируется?

Аня Десницкая:

— Нужно сначала передохнуть.

— Какой у вас любимый рисунок в книге?

Аня Десницкая:

— Мне нравится 1973 год. Потому что у наших героев там все хорошо. Создавая эту часть мы уже знали, что все самое плохое позади, и впереди все неплохо сложится. Я нарисовала там своих близких на этой свадьбе.

Александра Литвина:

— А мне нравится 1927 год. Здесь много сильных, ярких женщин. Каждая из них не стесняется высказать свое мнение. Видите, как две девушки здесь танцуют танго на кухне?

Аня Десницкая:

— Нам же сейчас кажется, что в прошлом все было черно-белым, как в кино. На самом деле, и 20-е годы была яркая одежда, женщины стремились выглядеть красивыми. Именно про это вся книга: во все времена люди хотят жить счастливо и комфортно.

Открытая Россия благодарить издательство «Самокат» в подготовке интервью.

util