The Washington Post: «Путин хочет нового миропорядка, но зачем Трампу ему помогать?»
 Фото: Михаил Почуев / ТАСС
17 Декабря 2016, 10:00

The Washington Post: «Путин хочет нового миропорядка, но зачем Трампу ему помогать?»

Политолог Фарид Закария — об иррациональной симпатии избранного президента к России

Сложите вместе предвыборную риторику Дональда Трампа, его твиты и кадровые решения и вы получите представление о политике США при президенте Трампе. Избранный президент постоянно подает сигналы о том, что хочет примириться с Россией и проводить жесткую линию в отношении Китая. Но это чуть ли не полностью противоречит реалиям современного мира. Сейчас Китай в основном благополучно вписан в международную систему, где главную роль играют США. Россия же пытается перевернуть ее.

По иронии судьбы, Митт Ромни так и не стал кандидатом на пост госсекретаря, но его ключевая внешнеполитическая идея сейчас достойна реабилитации. Ромни в 2012 году произнес ставшую знаменитой фразу о том, что Россия — «геополитический враг США номер один». Президент Обама высмеял это заявление, а многие другие, в том числе и я, считали, что это преувеличение. Мы ошибались, прав был Ромни.

Обама возражал Ромни на том основании, что Россия была «региональной силой», причем в состоянии экономического спада. Поэтому она была помехой, но никак не серьезной глобальной угрозой. Это совершенно правильная оценка положения России, которое с 2012 года только ухудшилось. Объем экономики страны уже два года уменьшается. The Economist указывает, что за последнее десятилетие государственные расходы выросли с 35% до ошеломляющих 70% ВВП. Рубль обрушился. Суверенные долговые обязательства России рейтинговое агентство Moody’s оценивает как мусор.

Но при президенте Владимир Путине Россия нашла способ утвердиться на геополитической арене, несмотря на экономическую слабость. Она смогла сделать это за счет эффективного использования той силы, которая у нее есть, — все еще грозной армии и разведки, а также права вето в Совбезе ООН. А самым амбициозным и разрушительным способом достижения целей для нее стало применение кибероружия.

Сейчас мы получаем более полную картину того, как Россия пользуется своей силой. Это началось несколько лет назад — сперва внутри России, потом в Грузии, Украине, Польше, Германии, других европейских странах, и наконец — в США во время последней президентской кампании. В каждом из этих случаев Москва применяла многосоставную стратегию, включающую взломы компьютерных систем, троллинг, фальшивые новости, дискредитацию определенных неугодных политиков, вмешательство в кампании и изменение хода выборов. Иногда эти приемы сочетались с применением более традиционной военной силы, как в Украине и Грузии. Анализируя действия России в последние три года, бывший верховный командующий НАТО генерал Филип Бридлав этим летом заметил, что усиливающиеся агрессивные действия Москвы характеризуются «таким размахом и сложностью, каких [европейский] континент не видел со времен окончания Второй мировой войны».

В противоположность России, Китай — экономическая сверхдержава. Хотя рост экономики там существенно замедлился, он остается, по некоторым оценкам, крупнейшей экономикой мира. В 1990 году Китай давал меньше 2% мирового ВВП, сейчас — около 15%, почти в десять раз больше, чем Россия. По данным Стокгольмского института исследования проблем мира, Китай тратит на свои вооруженные силы $215 млрд, примерно втрое больше оборонного бюджета России. В этом месяце Дональд Трамп написал в твиттере, что у него был телефонный разговор с президентом Тайваня, потому что эта страна покупает американские товары на миллиарды долларов. Но если дело в количестве, в прошлом году Китай приобрел американские товары и услуги на $162 млрд, примерно вчетверо больше, чем Тайвань.

Многие предполагали, что с таким гигантским силовым арсеналом Китай начнет утверждать себя геополитически. И он действительно это делает, особенно в Юго-Восточной Азии. Но в то же время Китай стал силой статус-кво — его устраивает мир, в котором он разбогател, и он настороженно относится к попыткам перевернуть глобальную систему, в которую он сейчас интегрируется. Трамп обвиняет Китай в девальвации юаня, но весь последний год усилия Пекина были направлены на прямо противоположное. Он потратил десятки миллиардов долларов на поддержание курса юаня, чтобы эта валюта рассматривалась как стабильный и жизнеспособный международный резерв. В вопросах изменения климата и поддержания мира Китай в последние годы явно намерен играть более конструктивную роль, чем раньше. К тому же его возможности проводить асимметричные атаки с применением кибероружия куда больше, чем российские, и он широко применяет эту тактику в военном и экономическом шпионаже. Но пока он не предпринял ничего столь же дестабилизирующего, как попытки России подорвать западный демократический порядок.

Нужно учитывать, что китайский взгляд на мир в последние два десятилетия, за которые страна разбогатела и обрела силу, в основе своей неагрессивен. В противоположность этому, Путин уверен, что конец советской коммунистической системы был «величайшей геополитической катастрофой XX века» и что с тех пор Россия унижена. Его цель — перевернуть созданный США международный порядок, даже если это будет означать хаос.

Вопрос вот в чем: зачем избранному президенту Америки помогать Москве достичь этой цели?

util