The New Yorker: «Российский взгляд на хакерский скандал»
 Фото: Дмитрий Ловетски / AP / East News
22 Декабря 2016, 11:00

The New Yorker: «Российский взгляд на хакерский скандал»

Отрицание, высмеивание, отповеди

Сейчас с основными фактами уже наступила ясность: хакеры, работающие в контакте с российским государством — или по его прямому указанию, — взломали электронные почтовые ящики Национального комитета Демократической партии и главы избирательного штаба Хиллари Клинтон Джона Подесты, передали их содержание WikiLeaks, а там письма публиковали небольшими порциями все лето и осень. Клинтон проиграла президентские выборы, и демократы тут же стали объяснять результат взломами почты и их освещением в прессе. Анонимные источники в ЦРУ, а позже в ФБР и других разведывательных агентствах, рассказали The Washington Post,что целью российской операции была помощь Дональду Трампу. Но многие важные вопросы остаются без ответов. Каким был в конечном счете результат действий российских хакеров? Почему Россия на это пошла? И как должен ответить на это Барак Обама в последние дни своего срока?

Ответ на первый вопрос мы, возможно, не узнаем никогда. Клинтон, которая получила на 2,86 млн голосов избирателей больше, чем ее соперник, проиграла в коллегии выборщиков из-за результатов в Мичигане, Пенсильвании и Висконсине — в каждом из этих штатов она уступила своему сопернику меньше 1% голосов. Джон Подеста в эфире программы телекомпании NBC «Встреча с прессой» избегал вопроса о том, считает ли он прошедшие выборы свободными и справедливыми, и сказал лишь, что они были «искажены российским вмешательством». Но было ли это искажение решающим? Объяснять поражение Клинтон исключительно письмами, опубликованными WikiLeaks, означало бы преувеличивать их значимость и игнорировать другие факторы — слабую работу избирательного штаба Клинтон, подлинную привлекательность Трампа как кандидата. Кроме того, это принизило бы влиятельность политических партий и национальной прессы. И это не говоря уже о появившихся в последний момент перед выборами хлестких заявлениях директора ФБР Джеймса Коуми.

С московской точки зрения, преувеличение значимости российского вмешательства скорее льстит Путину, чем вредит ему. В конце концов, страна, которой он управляет, в сущности, слаба, об этом часто говорили демократы во времена Обамы, а на пресс-конференции в прошлую пятницу это сказал и сам Обама, и что может лучше поддержать легенду о мистической власти Путина, чем разговоры о том, что он перевернул ход президентских выборов в США?

Недавно я разговаривал с Валерием Гарбузовым, директором Института США и Канады — исследовательского центра, который консультирует разные ветви российской власти. Они больше тридцати лет изучал американскую политику. Когда я заговорил о российском вмешательстве в выборы, он сначала отказывался это обсуждать, но потом дал ответ, настолько честный, насколько вообще можно услышать в Москве в эти дни. «В принципе, это, конечно, возможно, — сказал он о роли Кремля в хакерских атаках на демократов, — но в связи с этой темой реальность оказывается особенно эфемерной».

Арбузов утверждает, впрочем, что у России нет того политического размаха и знания тонкостей, которые требуются, чтобы добиться избрания того или иного американского президента. «Вероятно, есть возможность воздействовать на атмосферу в целом или на то, как будут относиться к определенному кандидату, некоторая влиятельность у России есть, — сказал он. — Но это воздействие не ведет к гарантированному результату. Если бы это было так легко — сделать так, чтобы того или иного человека избрали президентом США, — этими инструментами давно бы уже пользовались».

Разумеется, и у США и у России (и у Советского Союза в прошлом) есть долгая история попыток влияния на выборы в зарубежных странах. о время Холодной войны было много случаев американского и советского вмешательства во внутриполитические процессы в странах Африки, Азии и Латинской Америки. В 1996 году Вашингтон сделал все, что можно, — даже уговорил МВФ дать срочный 10-миллиардный кредит беспомощному российскому правительству, — чтобы помочь первому постсоветскому президенту России Борису Ельцину избраться на второй срок, когда ему грозило поражение от конкурента-коммуниста.

Хотя Россия прежде не пыталась воздействовать непосредственно на исход президентских выборов в США (по крайней мере, информация о таких попытках не стала достоянием гласности), дезинформационные кампании, направленные на американскую аудиторию, несомненно, были. К примеру, в середине 1980-х годов КГБ, пытаясь повредить репутации США и разжечь социальные конфликты, придумал и распространил миф о том, что СПИД — это разработка лабораторий ЦРУ. В последние годы Кремль делал все, что мог, чтобы изменить политический дискурс в Европе, помогая подъему ультраправых партий, противостоящих истеблишменту. В этом отношении вмешательство России в президентские выборы в США в этом году, хоть и беспрецедентно, не так уж удивительно. Профессор Военно-морского колледжа США Николас Гвоздев в своей недавней статье в журнале The National Interest утверждал, что изумление по поводу якобы неожиданной операции российских хакеров напоминает «шок», который испытал капитан Рено, персонаж фильма «Касабланка» (коррумпированный полицейский. — Открытая Россия), когда узнал, что в «Американском кафе» играют в азартные игры.

***

Российские чиновники всех уровней отрицают обвинения в причастности к взлому, но в этих отрицаниях часто звучит оттенок отповеди. «Все говорят о том, кто это сделал, — сказал в октябре Путин, открещиваясь от причастности России к взлому. — Разве это так важно, кто это сделал? Важно, что внутри этой информации». В путинской России принято считать, что США организовали так называемые цветные революции по всему постсоветскому миру и делают все возможное, чтобы помешать Путину удерживать власть. В заявлениях московской политической элиты и в государственном телеэфире рука Госдепа вездесуща. В последние несколько месяцев у меня был один разговор, когда российский политик подошел близко к признанию причастности к взломам: прокремлевский парламентарий сказал мне, что, если кто-то в российском государстве и ответственен за это (что сам мой собеседник отрицает), это, скорее всего, было сделано, чтобы показать американским властям, что они не единственные, кому можно вмешиваться в выборы в чужих странах.

Официальная — и во многом популярная — точка зрения в Москве заключается в том, что Вашингтон стоит за многими российскими внутриполитическими событиями — от распада СССР до антипутинских протестов в 2011–2012 годах. «Мы сделали намного меньше, чем американцы, нам стоило бы у них поучиться», — сказал мне на прошлой неделе бывший сотрудник КГБ Игорь Панарин, ныне профессор и автор книг о том, что он называет информационной войной. Он написал двадцать книг; следующая, которая должна выйти в ближайшие месяцы, называется «Трамп: распад или взлет Соединенных Штатов?» Панарин утверждает, что Россия не имеет никакого отношения к взломам; более того, он говорит, что Россия далеко отстала от США в использовании информации как оружия. «Если мы посмотрим на российские вооруженные силы сегодня — к примеру, на нашу авиацию в Сирии, — они на порядок эффективнее, чем были в 2008 году, — сказал он, имея в виду пятидневную российско-грузинскую войну. — Но в информационной сфере, в области формирования общественного мнения. создания повестки дня наши результаты намного хуже». Возможно, это намеренная ложная скромность, но Панарина высказывает то, во что российский правящий класс искренне верит: «что бы мы ни делали, американцы делают это в большей степени».

Даже тогда, когда ответственность России за взломы с высокой степенью определенности установлена несколькими американскими разведывательными агентствами и многочисленными частными компаниями, специализирующимися на кибербезопасности, вопрос о мотивах этой операции остается менее ясным. Одно дело доказать с помощью технической информации факт взлома, и совсем другое — объяснить, с какой целью злоумышленник решил устроить атаку. Если у американской разведки найдутся источники, которые покажут, что российские чиновники объясняли или обсуждали мотивы своего вмешательства в американские выборы, это будет уже другая история, хотя, скорее всего, склонные к паранойе и одержимые безопасностью чиновники будут обсуждать такие вопросы подальше от каналов, которые можно перехватить. Единственный для администрации Обамы способ покончить с неопределенностью и разрешить вопрос о виновности России — рассекретитьвсе, что известно не только о самом факте взлома, но и о причинах и целях. Бывший посол США в России Майкл Макфол сказал The Wall Street Journal, что Обаме в оставшееся время нужно заняться рассекречиванием разведданных, чтобы не было никакой двусмысленности в вопросе о действиях России.

Мотив российской операции, возможно, сводится к своего рода просчитанному нигилизму. Как рассказали мне несколько российских парламентариев и представителей политической элиты, к концу американской президентской кампании большинство российских чиновников ожидало победы Клинтон. У Кремля было много основании бояться президента Клинтон — по политическим соображениям, не только из-за того, что, по словам самой Клинтон, у Путина к ней личные претензии. Сделать все возможное, чтобы испортить ей победу и подорвать американскую политическую систему в целом, — это был способ нанести несколько упреждающих ударов человеку, который, как ожидалось, будет следующим геополитическим оппонентом Кремля.

Как я писал в прошлом месяце, российская государственная пропаганда накануне американских выборов сама по себе о многом говорит. Президентская кампания была «настолько ядовитой, что породила исключительное отвращение к тому, что ошибочно называется „демократией“ в Америке», сказал в начале ноября одиозный телеведущий Дмитрий Киселев. По его словам, «кто бы из кандидатов ни победил, он будет „хромой уткой“, столкнувшись с угрозой импичмента с самого начала». Если у российской пропаганды в последние годы есть какая-то объединяющая глобальная миссия, то она не в том, чтобы Россия выглядела безупречно, а в том, чтобы и все остальные казались такими же запятнанными, чтобы все политики оказались в такой же грязи, в какой Россия вываляла себя. Этой осенью Трамп был кандидатом грязи, и, негласно продвигая его кампанию, Кремль не столько поддерживал лично Трампа, сколько просто разбрасывал грязь.

***

Есть еще и вопрос о том, как Америке ответить на действия хакеров. Президент Обама сейчас оказался под серьезным политическим давлением — его подталкивают к возмездию в той или иной форме, — но неясно, какой вариант он предпочтет. В последние годы на посту президента Обама старался изолировать Путина — так школьник демонстративно игнорирует досаждающего ему одноклассника вместо того, чтобы драться с ним. Вряд ли эта манера поведения существенно изменится в последние недели срока Обамы. Цель, как сказал уходящий президент на пресс-конференции ан прошлой неделе, в том, чтобы «послать ясный сигнал России и остальным: не надо делать с нами такие вещи, потому что мы можем сделать то же самое с вами». Но он отверг идею крупномасштабной публичной демонстрации силы, сказав, что нет доказательств того, что «если США будут бить себя в грудь из-за каких-то вещей, это может как-то напугать русских». Он сказал, что предпочитает политику, которая «увеличит цену, которую им придется платить за подобное поведение в будущем, но не создаст проблем для нас».

Такой ответ найти непросто. У США, безусловно, есть техническая возможность провести кибератаки против объектов в России — как правительственных компьютерных сетей, так и тех, которые, к примеру, регулируют инфраструктурный и финансовый сектора страны. Но это будет рассматриваться как в высшей степени агрессивный шаг, а Обама в своих отношениях с Путиным не проявлял особенного желания поднимать ставки. Если кибератаки будут менее масштабными и такими, которые можно скрыть, они не дадут практически никакого сдерживающего эффекта, если же они будут крупными и явными, Путин вполне может решить,что обязан ответить, и в последние дни Обамы на посту разгорится американо-российский кризис. «На мой взгляд, кибератака — не лучшее, что мы сейчас можем сделать, потому что, если мы ввяжемся в такую эскалацию, окажется, что мы на самом деле более уязвимы, чем они», — сказал недавно бывший министр обороны Роберт Гейтс.

Как пишет The New York Times, еще один вариант, обсуждавшийся в Белом Доме, — публикация информации о тайных финансовых сделках Путина, особенно с олигархами, которые, как говорят, коллективно владеют гигантским состоянием под неформальным контролем Путина. Но советники Обамы явно отклонили эту идею, заключив, что это не будет шоком для россиян, ставших циниками и привыкших к разоблачениям коррупции в верхах. Опубликованный в апреле «панамский архив», который, в числе всего прочего, обнаружил связь между виолончелистом — давним другом Путина — и двумя миллиардами долларов на офшорных счетах, привлек мало внимания внутри России. Когда я разговаривал с российским сенатором Андреем Климовым, бывшим зампредом думского комитета по международным делам, он с этим в целом согласился: «Допустим, ваш журнал напишет, что у Путина в багажнике миллиарды долларов или что он где-то закопал в земле все золото мира. Что будет дальше? Путин по-прежнему будет президентом России, а Обама уйдет в отставку».

В другой недавней публикации The New York Times говорится, что Пентагон рассматривает план «проделать дыры в российском интернете, чтобы позволить несогласным высказывать свое мнение». Но непонятно, что под этим подразумевается. Государство ведет мониторинг политических текстов в интернете, но в основном они не подвергаются цензуре; в любом случае, центральные проблемы для российской оппозиции — это доступ к федеральным СМИ и участие в выборах, а вовсе не присутствие в интернете.

Наконец, еще один вариант для Обамы — усилить санкции, введенные против России из-за ее действий в Украине. Но эти санкции, действующие с 2014 года, принесли неоднозначные результаты. Не удалось ни расколоть кремлевскую элиту, ни заставить россиян обвинять Путина в их экономических проблемах, ни добиться желаемых политических изменений. Вряд ли есть основания думать, что новые санкции приведут к другому результату. Сенатор Климов по этому поводу сказал с уверенностью и легкой насмешкой: «Что Обама собирается делать? Не пригласить нас на Рождество в Белый Дом? Это шутка, но не только шутка: я не могу представить, что он может сделать такого, чего еще не сделал давным-давно».

Путин и его кремлевское окружение, возможно, правы в своем самодовольстве. Они доказали, что могут вмешаться в выборы президента США — главное политическое соревнование в мире, — независимо от того, насколько решающим в конечном счете было это вмешательство. Вступающий в должность президент будет более примирительно относиться к интересам России и ее взглядам на мир, чем любой из его недавних предшественников. Госсекретарем в его администрации станет нефтяник, который заявлял о необходимости отменить санкции против России.

При Трампе американская политическая жизнь может стать немного (или намного) более российской или, точнее, путинистской в плане недоверия к институтам, веры в конспирологические теории и терпимости к переплетению политической власти с личной выгодой. В ближайшие дни, когда вашингтонские политики, а с ними эксперты и пресса, будут тщательно анализировать разные варианты ответа на кремлевский взлом, им имело бы смысл обратить внимание еще на один аспект путинской России. Тамошние политики и журналисты государственных СМИ давным-давно перестали верить в искренние мотивы и видят лишь циничные; они всегда склонны недооценивать подлинную, местную природу событий из-за своей веры в заговор, которым руководят из-за рубежа. Открытость США отчасти сделала американские выборы уязвимыми для иностранного вмешательства; разоблачения WikiLeaks что-то значат лишь потому, что существует независимая пресса, которая может о них написать, и оппозиционная партия, которая приложит все силы, чтобы извлечь из них политическую выгоду. Будет позором, если вполне понятное возмущение по поводу грубого вмешательства в избирательный процесс приведет к тому, что США станут более похожи на страну, которая устроила взлом.

util