Антон Носик: дело Варвары Карауловой показательное и принципиальное
22 Декабря 2016, 18:43

Антон Носик: дело Варвары Карауловой показательное и принципиальное

«Я думал, на лицах судей было сострадание, а оказалось, это был дискомфорт»

Блогер Антон Носик, недавно оштрафованный за пост в своем «Живом Журнале», рассказал Открытой России, что он думает о приговоре Варваре Карауловой.

— Адекватно ли наказание?

— Это дело, как сама Варвара очень точно заметила, — показательное, приговор показательный. Для тех чекистов, которые ей это дело организовали, было принципиально, чтобы она получила на полную катушку. Поэтому тут речь вообще не шла о даже возможности рассмотрения дела по существу. Я только что два с небольшим часа слушал этот приговор. И я должен сказать, что вроде как юридические документы не должны вызывать эмоций. С ними можно соглашаться или не соглашаться, но это все-таки юридические документы, исследование доказательств...

Но когда судья читает показания наседки, которую подсадили в камеру к Карауловой, и эта наседка формулировки выдает непосредственно те, которые у следователя в других протоколах стоят... А потом эта наседка начинает вспоминать — «а вот мы ехали с Карауловой в автозаке, и там была хорошая слышимость, и она с кем-то разговаривала, и они разговаривали на непонятном мне языке, а он ей говорил — держись, сестра, Аллах велик», — вот когда это принимается в качестве свидетельства обвинения, когда мужчине в суде не стыдно исследовать такого рода «доказательства» и признавать их годными, то, в общем, понятно, что этот документ, который сегодня огласили, писался под максимальное обвинение.

Десятки раз в приговоре звучит, что она склонилась к исповедованию ислама, что она носила традиционную мусульманскую одежду, что она хотела жить по законам шариата. Я сейчас представляю, как все эти замечательные формулировки будут звучать в Европейском суде по правам человека — как доказательство «виновности в терроризме»... Ну просто вдуматься! Каждый эпизод, показывающий, что она имела какое-то положительное отношение к исламу, фигурирует в качестве улик обвинения в адрес Варвары Карауловой. Как будто исповедовать ислам, жить по законам шариата, читать Коран — это уголовное преступление террористической направленности в Российской Федерации.

— Вы сказали, что для чекистов это важное дело. Почему?

— По опыту моего собственного дела. И по опыту, например, дела Евгения Корта. Когда люди просто сделали план, возбудив дело, и спокойно спят, зная, что приговор будет обвинительным. В этом случае они могут не очень париться из-за срока, который там в итоге получается. Вот прокуратура в моем случае просит два года колонии общего режима, а потом, когда их не дают, — ну, не дали и бог с ним. Прокуратура дальше не обжалует этот срок, а наоборот просит снизить мне штраф с 500 тысяч на 300 тысяч. Потому что это не принципиально для нее, прокуратура выиграла это дело, галочку получила, и не важно, сколько мне дадут. Корту дали год колонии поселения, а прокуратура просила два общего режима. И вот так же зеленоградская прокуратура входит в Мосгорсуд и просит отменить этот приговор. То есть это не принципиально для нее. Когда это не принципиально — судья решает, как считает нужным. У судьи есть некоторая свобода маневра — сделать то, что прокурор просит, или не сделать. А есть ситуации, когда у судьи никакого маневра нет, потому что этот приговор спущен. И ему вообще смысла никакого нет, кроме таких эфемерных представлений, как совесть, выносить какой-то другой приговор, потому что другой приговор пересмотрят в следующей инстанции, а его накажут.

В этом смысле, конечно же, совершенно очевидно, что, в отличие от меня и в отличие от Корта, дело Карауловой — принципиальное. Как и дело Кунгурова, которого закрывают за полгода до суда. То есть у него мера пресечения не подписка, как у меня, а СИЗО. Почему Кунгурова закрыли в СИЗО? У него даже заграничного паспорта нет! Какая была угроза, что он куда-то уедет? У него жена есть... Он никуда не собирался деваться, просто то, что случилось с Кунгуровым, — это вендетта, это месть тюменских чекистов ему, и в этом контексте очень логично поместить его в СИЗО до суда. В моем случае или в случае Корта не было вендетты. А когда вендетты нет — судья может судить, что называется, по совести. То есть ограничиваться штрафом. Если нельзя ограничиться штрафом — дать условно. В случае с Карауловой можно было ограничиться четырнадцатью месяцами, уже отсиженными в самом худшем московском СИЗО...

— То есть вы считаете, что приговор был спущен сверху?

— Сто процентов. Потому что я вчера слушал последнее слово и видел этих судей, потому что я смотрел в основном на них, и выражения их лиц были абсолютно такие, какие должны быть у нормальных людей, когда они слушают плачущую девушку, проведшую 14 месяцев в тюрьме по террористическим обвинениям. Я думал, что это сострадание. Но оказалось, что это дискомфорт от необходимости все-таки дать ей на полную.

— Есть ведь несколько других дел по тем, кто вернулся из ИГИЛ. Почему с теми, кто действительно воевал, не устраивают показательный процесс, а для этой роли взяли именно Караулову?

— Вы читали книжку Зыгаря про кремлевскую рать? Главная мысль этой книжки — все, что у нас происходит, происходит благодаря случайности. Любое привлечение любого человека к любой ответственности, если это, конечно, не Дмитрий Каменщик, у которого хотят отобрать Домодедово, если это простой человек — типа Корта или Карауловой, Кунгурова, меня, — это случайность. Кто-то решил заработать на Варваре Карауловой большие звезды себе на погоны, кто-то решил сделать из этого показательный процесс, так вот ей не повезло. Могло случиться с кем угодно.

А вот, например, была Патимат Гаджиева, совсем недавно, и там не было спущенного сверху решения, и тот же самый Московский окружной военный суд судил по совести. Оправдать он не мог, но девочку за репост во ВКонтакте картинки под названием «флаг ИГИЛ» — выпустил. Она год отсидела в изоляторе как «террорист», а суд ей штраф нарисовал и все. Даже условного срока не было. Потому что на них, очевидно, не давили. Они были свободны в своих решениях, разумные люди, они видели террористов в своей жизни, они понимают, что дура-первокурсница, медичка из Махачкалы, — она не террорист. Ни общественной опасности, ни преступного умысла, а одна дурость. Не надо за дурость отправлять человека на несколько лет в лагеря. Это более-менее понятно должно быть и судье. Пять подписчиков включая бабушку... В чем террористическая угроза для государственного строя? Вот ее они судили, как они могут судить, — по совести. Оправдать не могут — у нас оправдательных приговоров в этой практике ноль, но могут отпустить со штрафом.

util