The New York Times: Путин в новом году ждет успеха в гибридной войне с Западом
 Большая пресс-конференция президента РФ Владимира Путина. Фото: Алексей Дружинин / ТАСС
28 Декабря 2016, 11:00

The New York Times: Путин в новом году ждет успеха в гибридной войне с Западом

Победа Трампа может оказаться началом конца демократии

В эти дни президент России Владимир Путин не может скрыть радость. Это необычно для человека, которого профессионально учили маскироваться и сбивать со следа. В интервью российской телепрограмме «Вести недели» 4 декабря Путин сказал, что попытки Запада создать однополярный мир явно провалились и баланс восстанавливается. У него есть основания чувствовать себя триумфатором: его многолетняя поддержка противостоящих истеблишменту движений на Западе, преимущественно правых, с помощью взломов компьютерных сетей и организованных утечек приватной информации, распространения фальшивых новостей и финансирования партий и политиков, готовых подчиняться приказам Кремля, похоже, начинает давать плоды.

Методы России далеко не новы. Вспомним, к примеру, «Протоколы сионских мудрецов» — печально известную фальшивку, состряпанную царской тайной полицией и опубликованную в России в 1903 году. Это описание якобы существующего еврейского заговора с целью мирового господства стало библией для антисемитов и пришлось ко двору нацистам. На протяжении XX века дезинформация и пропаганда, распространявшаяся отделом пропаганды и агитации ЦК Коммунистической партии при участии разведслужб, была неотъемлемой частью советского режима. К примеру, зимой 1939 года, во время советско-финской войны, когда советские самолеты бомбили Финляндию, нарком иностранных дел Вячеслав Молотов заявлял, что Москва сбрасывает финнам гуманитарную помощь — пищу и воду. В ответ на эту ложь финны саркастически назвали придуманное ими оружие — бутылки с зажигательной смесью — «коктейлем для Молотова».

В постсоветской России та же самая циничная ложь стала фирменным знаком путинского государства. 9 июля 2014 года Путин на встрече с представителями международной общественности отозвался о нацистском министре пропаганды Йозефе Геббельсе как о «талантливом человеке», который знал, что «чем невероятнее ложь, тем быстрее в нее поверят». Цитата, с помощью которой он пытался заклеймить предполагаемые западные искажения российской истории, на самом деле лучшая формулировка кредо самого Путина.

Йозеф Геббельс (крайний слева) и Адольф Гитлер (крайний справа). Фото: Berliner Verlag / AP / East News

Йозеф Геббельс (крайний слева) и Адольф Гитлер (крайний справа). Фото: Berliner Verlag / AP / East News

Сейчас Россия подорвала легитимность президентских выборов не только в Америке. Перед референдумом в Италии она была постоянным источником фальшивых новостей, направленных против премьер-министра Маттео Ренци. Прошлым летом она вмешивалась в дебаты о возможном вступлении Швеции в НАТО.

По всей Восточной Европе — от Эстонии до Болгарии — Россия устраивала кибератаки и вмешивалась в ход выборов. Сейчас с кибератаками и фальшивыми новостями сталкивается Германия, где выборы будут в сентябре.

Но еще больше, чем агрессивное поведение России, удивляет вялая реакция Запада, который позволил Москве безнаказанно развязать кибервойну. Барак Обама в этом месяце сказал, что во время встречи с Путиным в прошлом сентябре заявил ему, чтобы тот «прекратил это». Обама не очень-то похож на президента, которого беспокоит серьезная угроза американской демократии. Возможно, его предупреждение Путину предотвратило еще более наглые атаки, но уже был нанесен достаточный ущерб. В Италии сотрудники штаба Ренци негласно жаловались на российское вмешательство, но решили не сообщать об этом публично. А когда канцлера Германии Ангелу Меркель 27 ноября спросили о российском вмешательстве в избирательную кампанию, она ответила: «Нам просто надо научиться жить с этим».

Жить с этим? Это не обычный кибершпионаж, которым занимаются многие государства. Цель российской активности в компьютерных сетях — сбивать жителей зарубежных государств с толку, дестабилизировать ситуацию и в конечном счете приводить к власти правительства, уступчивые по отношению к России. Это атака на ценности и институты демократического общества; в случае успеха она принесет тот же результат, что и военное вторжение с целью установления нового правительства.

Недавно главный пропагандист Кремля Дмитрий Киселев кратко и цинично сформулировал в своем интервью: «Сегодня убийство одного вражеского солдата гораздо более дорогостоящее, чем во время Второй мировой войны, Первой мировой войны или в средние века, <...> но если вы можете убедить человека, вам не нужно будет убивать его».

Дмитрий Киселев. Кадр: Россия 1

Дмитрий Киселев. Кадр: Россия 1

Российские военные рассматривают информационную войну как часть своей доктрины, и Америке нужно относиться к российской киберактивности как к военным действиям, которые требуют мощного скоординированного ответа. Ответ президента Обамы — по меньшей мере пока — оказался неадекватным.

В нынешней войне, в отличие от Холодной, нет ни железного занавеса, ни идеологического поля битвы. Это новая гибридная война; бывшие сотрудники КГБ стали олигархами, Путин говорит о западных странах как о «партнерах», правительство продает доли в госкомпаниях западному бизнесу, пользуется западными рынками и другими финансовыми институтами. Но за всеми этими дымовыми завесами и зеркалами Россия остается потемкинской деревней, за которой скрывается полицейское государство — экспансионистская империя, погрязшая в системной коррупции и управляемая с помощью устаревшей техники репрессий и манипуляций.

В этом тоже нет ничего нового для России. Автократы, которым не препятствовали ни общественное мнение, ни закон, ни оппозиционные партии, исторически черпали силу из территориальной экспансии и геополитического возвышения. Начиная с времен Ивана Грозного, Российская империя разрасталась в течение пяти веков — по некоторым подсчетам, каждый год присоединяя территории размером с Бельгию, — пока в 1991 году не рухнул Советский Союз. Эта драматическая развязка — именно то, что Путин изо всех сил старается повернуть вспять с помощью того же набора инструментов, которым пользовались советские лидеры со времен формирования их режима в начале 1920-х. В то время разрушенная и голодная Россия восстанавливалась после революции и гражданской войны. Но когда дело касалось репрессий и пропаганды, большевики не жалели средств.

Сейчас Путин концентрирует тающие ресурсы оказавшейся в осаде российской экономики на двойной задаче — восстановить позицию России среди мировых держав и подорвать западные институты. Для него это игра с нулевой суммой. Москва может с легкостью ввести в бой тысячи хакеров и интернет-троллей ради максимального разрушительного эффекта, а западные демократии слишком медленно просыпаются и с опозданием обнаруживают опасность. От организованной государством допинговой программы в спорте до действий, разъедающих бизнес, от замыкания ртов несогласным внутри страны до поддержки жестоких режимов за рубежом — политика России основана на обмане, подкупе и насилии, и эта комбинация представляет вызов самому существованию демократических государств.

Самый большой успех Путина сейчас заключается в том, что он помог занять место в Белом Доме человеку, который разделяет многие из его ценностей и, похоже, рад будет сделать то, что ему нужно. Но игра Путина еще не окончена. Он стремится продвинуть враждебных истеблишменту кандидатов на выборах, предстоящих в будущем году в Нидерландах, Франции, Италии и Германии. И если новая холодная война закончится альянсом Путина и Трампа, это произойдет на российских условиях, Россия лишится последних остатков демократии, а США станут чуть больше похожи на нее.

В следующем октябре исполнится век с тех пор как большевики насильственно захватили власть. Тот первый тоталитарный режим, который позже обучит Путина, возможно, спровоцировал рост других политических движений, которые определили историю XX века и привели к беспрецедентному политическому насилию и войнам, унесшим десятки миллионов жизней.

Мы сейчас просто не можем позволить Москве определять облик нового века — устраивать парад заданных демократий, на глазах превращающихся в коррумпированные автократические общества.


Оригинал статьи: Майкл Ходарковски, «Путин предвидит счастливый новый год», The New York Times, 26 декабря

util