Зоя Светова — о том, как ПЕН-центр превратился в аналог советского Союза писателей
 Встреча советских писателей на квартире у А.М. Горького в 1932 году. Художник: Анатолий Яр-Кравченко
17 January 2017, 09:00

Зоя Светова — о том, как ПЕН-центр превратился в аналог советского Союза писателей

История о в прошлом писательской правозащитной организации в заявлениях и письмах

Начиная с 10 января заместитель директора Русского ПЕН-центра Екатерина Турчанинова каждый день получает по электронной почте «письма счастья». Их присылают члены Русского ПЕН-центра, рассеянные по всему миру. Они сообщают о выходе из организации. Массовый исход начался после исключении из организации известного журналиста, сопредседателя общества «Диссернет» Сергея Пархоменко.

В заявлении исполкома Пархоменко назван «провокатором с Болотной», «который вступил в нашу писательскую организацию лишь для того, чтобы разрушить ее изнутри, превратив, вопреки хартии и уставу, в оппозиционную политическую партию».

Что же вызвало столь яростное неприятие исполкома Русского ПЕН-центра? Сергей Пархоменко позволил себе раскритиковать заявление исполкома ПЕНа о судьбе Олега Сенцова, в котором писатели просят президента Путина «содействовать смягчению условий содержания этого кинорежиссера и писателя... и объясняют президенту, что не собираются просить его о помиловании Сенцова, потому что об этом он должен просить сам».

Сергей Пархоменко. Фото: Анатолий Струнин / ТАСС

Сергей Пархоменко. Фото: Анатолий Струнин / ТАСС

Заявление достаточно юридически безграмотное: известно, что о помиловании осужденного может просить как он сам, так и его родственники и общественные организации.

Это заявление — своего рода опровержение письма о помиловании Сенцова, подписанного несколькими десятков членов ПЕН-центра в личном качестве вместе с историками и журналистами.

«Такая удивительная „правозащита“ случилась оттого, что Русский ПЕН-центр очень опасается неприятностей с двух сторон одновременно: в отношениях не только с разными Их Превосходительствами в России, но и с Международным ПЕН-Клубом», — так Сергей Пархоменко в своем блоге на «Эхо» раскритиковал заявление исполкома. За что и был исключен.

Эта беспрецедентная история вызвала резкий протест известных писателей, которые заявили о перерождении самой организации. Одним из первых о выходе из ПЕНа заявил Борис Акунин: «Среди основных задач мирового ПЕН-движения значится „бороться за свободу выражения и быть мощным голосом в защиту писателей, которые за свои взгляды подвергаются преследованиям, тюремному заключению и угрозе жизни“.

Российский ПЕН-центр этим не занимается, а значит, никакого отношения к ПЕН-движению не имеет. Задача всей деятельности Российского ПЦ только в том, чтобы не рассердить начальство.

Я сторонник либерализма и демократии, но не имею ничего общего с ЛДПР. Точно так же я разделяю взгляды ПЕН-движения, но прошу впредь никак не ассоциировать меня с Российским ПЦ. Я в нем больше не состою», — написал Акунин.

«Идеалы основателей Русского ПЕНа трусливо попраны. В годы перестройки мы гордились нашим ПЕНом, а сейчас стыдно. Так подобострастно и униженно русские писатели вели себя только в сталинское время. Но Путин уйдет, а эта позорная страничка в истории ПЕНа останется. И имена тоже», — высказалась нобелевский лауреат Светлана Алексиевич.

Славное прошлое

«Встаньте дети, встаньте в круг, — папу приняли в ПЕН-клуб», — хорошо помню, как радовался мой отец, писатель Феликс Светов, когда после горно-алтайской ссылки, где он отбывал срок за «антисоветскую агитацию и пропаганду», его пригласили в Русский ПЕН-центр. Он гордился, что был членом организации, которая во время перестройки и вплоть до середины 2000-х годов играла заметную роль.

Что же это за организация? В 1989 году в Москве был учрежден Русский ПЕН-центр, часть Международного ПЕН-клуба, международной неправительственной бесприбыльной организации профессиональных литераторов, созданной по инициативе Джона Голсуорси в 1921 году в Лондоне.

ПЕН — аббревиатура от английских слов «poet» (поэт), «essayist» (эссеист), «novelist» (романист), складывающаяся в слово «PEN» — авторучка.

Из хартии ПЕНа: "«ПЕН-клуб отстаивает принципы беспрепятственного обмена информацией внутри каждой страны и между всеми народами, его члены обязуются выступать против любого подавления свободы слова в той стране и в том сообществе, к которому они принадлежат, равно как и во всем мире, где это представляется возможным. ПЕН-клуб решительно выступает за свободу прессы и против произвольного применения цензуры в мирное время. Члены ПЕНа обязуются бороться с такими пагубными проявлениями свободной прессы, как лживые публикации, преднамеренная фальсификация и искажение фактов в политических и личных целях».

Бессменным президентом русского ПЕНа 25 лет был Андрей Битов, но основным «мотором», человеком, которому эта организация обязана правозащитной славе, был писатель Александр Ткаченко — генеральный директор ПЕНа с 1994 по 2007 годы. Ткаченко был общественным защитником журналиста Григория Пасько, осужденного за госизмену.

Александр Ткаченко (в центре) во время работы над «делом Пасько». Фото: index.org.ru

Александр Ткаченко (в центре) во время работы над «делом Пасько». Фото: index.org.ru

«ПЕН подключился к моему делу в 1998 году, я почти год уже отсидел. Они с Битовым в тюрьме мне вручали членский билет. И Саша Ткаченко приложил максимум усилий, чтобы вытащить меня, подключил к этому весь Международный ПЕН», — вспоминает Григорий Пасько.

После исключения Пархоменко Пасько заявил о выходе из ПЕНа: «На мой взгляд, нынешний ПЕН сильно отличается от того, директором которого был Ткаченко. При Ткаченко это была действенная, смелая организация, реально помогавшая и защищавшая людей пишущих. Сегодня это уже не мой ПЕН — с его позициями, идеологией, невнятностями».

Поэтесса Алина Витухновская в 90-е годы сидела в Бутырке по обвинению в хранении наркотиков. За нее вступился Русский ПЕН и по его поручительству ее выпустили из тюрьмы.

Сегодня Витухновская, хоть и пока не вышла из организации (а многие, как и она, считают, что бороться можно, не выходя из ПЕНа), соглашается с Пасько: «Практически на 90% ПЕН-клуб держался на покойном Александре Ткаченко, который вытянул на себе и мой процесс, и процесс Пасько, и прочих других. Справедливости для стоит сказать, что во время моего судилища точно так же к ним приходили люди с Лубянки и запугивали и закрытием, и всем чем угодно, но никто не стал их слушать — прежде всего Ткаченко — и ПЕН-клуб тогда победил, а ФСК (предшественник ФСБ) — проиграла».

Активная правозащитная деятельность ПЕН-центра в конце 90-х начале 2000-х, не осталась незамеченной и во власти: Владимир Путин, будучи премьер-министром, приехал в ПЕН-центр познакомиться со свободолюбивыми писателями. Вот как вспоминает об этой встрече Григорий Пасько: «Список тех, кто должен был прийти на встречу, никакому редактированию, похоже, не подвергался. Поэтому и пришли — большей частью из любопытства — Юрий Давыдов (пять лет лагерей), Феликс Светов (год СИЗО и два — в ссылке), Лев Тимофеев (два года лагеря)... Были Андрей Битов, Фазиль Искандер, Аркадий Арканов, Аркадий Ваксберг, Нина Садур, Ольга Кучкина...

Меня туда позвал директор Русского ПЕН-клуба, мой друг Александр Ткаченко. Он же вел эту встречу. Он же и задал вопрос о том, на хрена чекистам нужен был весь цирк с моим арестом... Путин врал и изворачивался».

Членский билет Светланы Алексиевич. Фото: личный архив

Членский билет Светланы Алексиевич. Фото: личный архив

А я помню рассказ отца. Он спросил Путина, слышал ли тот об убийствах мирных жителей в Чечне. Путин поинтересовался: «Откуда у вас такая информация?»

«От „Мемориала“», — ответил Светов.

«А вы знаете, на чьи деньги они живут?» — задал Путин свой любимый вопрос.

«Призыв Улицкой»

В кулуарах ПЕН-центра ходят слухи, что президент Андрей Битов после смерти Александра Ткаченко стал подыскивать себе замену, понимая, что не «тянет» эту организацию. Речь ведь шла не только о правозащите, но и о хозяйственной деятельности: старый особняк в центре Москвы на Неглинной улице, арендованный ПЕНом у московского правительства, нуждался в ремонте. Кроме того, его то и дело норовили у писателей отобрать. Членских взносов не хватало, чтобы платить зарплату штатным сотрудникам, нужно было искать спонсоров. Злые языки говорят, что Битов не хотел, чтобы президентом ПЕНа после его ухода стал Евгений Попов. А тот, наоборот, этого очень хотел. Вот и присматривался Битов то к одному, то к другому писателю.

Писатель Лев Тимофеев вспоминает, что в 2010 году, когда они вместе с Битовым летели на конгресс Международного ПЕН-клуба в Токио, речь зашла о возможном преемнике. И Тимофеев посоветовал Битову «обратить внимание на Люся Улицкую, которая и без всякого ПЕНа ведет широкую общественную, благотворительную работу».

Через три года Битов рекомендовал ее в вице-президенты с явными видами на будущее. Улицкая, человек с гражданским темпераментом, восприняла новое назначение всерьез: «Пока я была вице-президентом, я понимала, что организация наша очень старая по возрасту, да и по стилю сильно напоминает Союз советских писателей, и у меня возникло желание, между прочим, после личного разговора с руководством международного ПЕНа, „освежить“ ПЕН, и я пригласила около сорока молодых и достойных людей —журналистов, писателей, издателей, в надежде, что они смогут изменить дряхлое лицо ПЕНа. (Среди этих людей, в частности — Сергей Пархоменко, Ирина Прохорова, Ирина Ясина, Майя Кучерская, Екатерина Гордеева — Открытая Россия).

Людмила Улицкая во время конгресса «Украина-Россия: диалог». Фото: Максим Никитин / ТАСС

Людмила Улицкая во время конгресса «Украина-Россия: диалог». Фото: Максим Никитин / ТАСС

Да я и себя тоже относила к числу стариков и нисколько не претендовала на какую-то должность, роль, власть и прочую хрень. Это была отчасти моя глупость, отчасти наивность».

Желая поправить бедственное материальное положение ПЕНа (из Международного ПЕН-клуба русский ПЕН денег не получает, сам посылает туда что-то от членских взносов. Говорят, что существует на деньги, получаемые от сдачи в субаренду помещений на первом этаже особняка на Неглинной, на спонсорские пожертвования, на гранты — прим. Зоя Светова), Людмила Улицкая обратилась к спонсорам. И они дали для организации немалые деньги. Сотрудники ПЕН-центра не скрывают, что именно на деньги, найденные Улицкой, был отремонтирован особняк на Неглинной и закрыты финансовые «дыры».

На новом сайте стали появляться правозащитные заявления ПЕНа, которых там не было уже много лет. Члены организации подписывали и антивоенные заявления Конгресса интеллигенции, публиковали заявления против преследования блогеров, против телевизионной пропаганды, в защиту преследуемых властями активистов.

Изгнание Улицкой

Реакцией на эту правозащитную деятельность стало письмо президента ПЕНа Андрея Битова от 24 августа 2014 года: «Сидел на даче под Питером, спасаясь с правнуком от жары, где интернет не берет, — пошли звонки на мобильник: ты читал, ты видел? Это про наш новый сайт. Теперь наконец вчитываюсь в него... и нахожу, что этот хаотичный набор заявлений есть не только нарушение устава Русского ПЕН-центра, но и самой хартии ПЕН-клуба, исключающей конфессиональные, партийные или националистические интересы. <...>

Со смертью Ткаченко наш Центр оказался практически обезглавленным, требовалась помощь. Вице-президентом был избран Алексей Симонов, имевший сходный опыт работы, но его оказалось мало <...>. Решили „усилить“ ПЕН-центр еще одним вице-президентом, более активным. Избрание Людмилы Улицкой, поначалу обнадежившее, вылилось во все то, что я с запозданием читаю, на том же языке Шарикова <...> Революция без почты и телеграфа для нас ничто, говаривал Ильич. Что ж, поэтому нарушения Хартии, поэтому новый сайт. Дальше кадры решают все <...> Свежие силы — хорошо, но не узурпация („рейдерство“ на новой мове). <...> Я не политик, мне некогда себе изменять. Остается говорить и писать то, что думаю: Русский ПЕН-центр последовательно подставляют под „драконов“ закон о неправительственных организациях. Кому это выгодно?»

Андрей Битов на отчетно-выборном ежегодном общем собрании членов Русского ПЕН-центра, 16 декабря 2016. Фото: Виктория Лебедеваpenrussia.org

Андрей Битов на отчетно-выборном ежегодном общем собрании членов Русского ПЕН-центра, 16 декабря 2016. Фото: Виктория Лебедеваpenrussia.org

Говорят, что на мобильный Битову позвонила поэт Олеся Николаева. Она напомнила мэтру, что они оба выдвинуты на премию правительства России за 2014 год. Премии им дали.

В январе 2015 года Людмила Улицкая, отвечая на обвинения в «рейдерском захвате», объявила о сложении с себя полномочий вице- президента и о выходе из исполкома: «Я получила от исполкома упрек в том, что я ответственна за неправильную политику ПЕНа, который является организацией правозащитной, а не политической. Надо ли в сегодняшней обстановке говорить о том, что провести границу между правозащитной и политической деятельностью в наших условиях невозможно. Иначе мы превратимся в организацию по защите прав собачек и кошек».

Улицкой ответил новый член исполкома Ефим Бершин: «Я не знаю, стоит ли сравнивать писателей с собачками и кошками, но границу между правозащитной и политической деятельностью провести можно. Для этого есть Устав ПЕНа. И для этого есть Конституция РФ».

Заметим, что в уставе ПЕНа ничего подобного не написано.

«Тусовка по интересам» и цензура

О том, что ПЕН-центр перестал быть правозащитной организацией, превратился в писательскую тусовку, до боли напоминавшую Союз советских писателей, много писал Лев Тимофеев начиная еще с 2011 года. Он предлагал исполкому организации собраться и обсудить концепцию и программу правозащитной деятельности, искать под эти проекты деньги. Тимофеев предлагал изменить Устав ПЕНа, сократить число членов, избавиться от прилипших и являющихся по праздникам потусоваться и выпить на дармовщину«.

Тимофеев прав: организация достаточно громоздкая (больше 400 человек) и разношерстая, не все понимают, в чем миссия ПЕН-Центра. Для многих это по прежнему аналог Союза писателей, тусовка по интересам, место, где можно без очереди и волокиты получить заграничный паспорт, поставить визы. Тимофеев, который напоминал, что ПЕН должен быть «субъектом некоторых общественных усилий писателей, людей, чье слово особенно авторитетно и поэтому особенно значимо», не был услышан большинством своих коллег, не был услышан ни Битовым, ни исполкомом. 24 марта 2015 года он заявил о своем выходе из ПЕН-Центра, в котором состоял 25 лет.

Общее отчетно-выборное собрание членов Русского ПЕН-центра, 16 декабря 2014. Фото: penrussia.org

Общее отчетно-выборное собрание членов Русского ПЕН-центра, 16 декабря 2014. Фото: penrussia.org

«Мне стало стыдно оставаться членом Русского ПЕН-центра, и я выхожу прочь, — писал Тимофеев, объясняя, что он не согласен с тем, что в ПЕНе возобладала «позиция, которую ежедневно, ежечасно навязывают общественному мнению пропагандисты официальных СМИ».

Речь о том, что в программных документах руководства ПЕНа возобладал антиукраинский и проимперский тренд. Дискуссия о том, могут ли правозащитники заниматься политикой и критиковать действия власти, постепенно привела к цензуре. Руководство ПЕНа ввело цензуру на заявления, подписанные членами русского ПЕНа в личном качестве(!). После каждого заявления, опубликованного на сайте активными членами организации, тут же публиковался комментарий руководства или другое более сервильное по отношению к власти заявление, в надежде смягчить остроту и дезавуировать эти заявления. Так появилось два письма в защиту библиотеки украинской литературы и ее директора Натальи Шариной. Вот, например 129 членов ПЕНа, в том числе Владимир Войнович, Светлана Алексиевич, Татьяна Толстая, Владимир Сорокин, Ольга Седакова подписывают письмо «Остановить погром украинской библиотеки».

Через сутки появляется письмо исполкома ПЕН-центра, где выражается «обеспокоенность в связи со скандалом вокруг Библиотеки Украинской литературы в Москве». То же самое повторилось и в связи с письмом в защиту «Мемориала», который Минюст обвинил в подрыве конституционного строя.

2 декабря 2015 года исполком ПЕНа выпустил на сайте заявление: «Исполком вновь напоминает о недопустимости частных и общественных заявлений в интернете и в СМИ от имени Русского ПЕН-центра и ведения той или иной деятельности под его маркой».

Стоит напомнить, что это требование противоречит уставу ПЕН-центра, в котором на это счет ничего не сказано.

А в Хартии ПЕНа сказано следующее: «ПЕН считает, что необходимое продвижение человечества к более высоким формам политической и экономической организации требует свободной критики правительств, органов управления и политических институтов».

«Зачистка» неугодных

Вслед за цензурой в организации началась зачистка «призыва Улицкой». В декабре 2015 года двадцать членов ПЕНа, включая двух лауреатов Русского Букера, получили из дирекции ПЕНа письмо с требованием пройти заново процедуру приема, поскольку они были приняты с нарушением устава. Однако спустя день или два исполком решил ограничиться «переприемом» восьмерых из этой двадцатки. Очевидно, что целью этой «спецоперации» был Сергей Пархоменко, которого ошибочно считали инициатором всех запретных заявлений членов ПЕН-Центра. Необходимые рекомендации были собраны заново, в частности, Владимир Войнович и Григорий Пасько дали рекомендации Сергею Пархоменко. После рассмотрения новых рекомендаций вопрос об исключении был снят.

В очередном письме Андрей Битов упрекал вице-президента Евгения Бунимовича за то, что тот защитил «призывников Улицкой» на исполкоме, и тем самым ее «крамольная» деятельность была реабилитирована

14 февраля 2016 года Битов сложил с себя полномочия президента, а в сентябре и.о. президента был объявлен Евгений Попов. И в ПЕНе начали готовиться к его выборам.

Кастрация Устава

Я разговаривала с разными членами ПЕНа и спрашивала их, почему они остаются в этой организации, несмотря на весь совковый абсурд, который в ней в последние годы происходит. Я сама пробыла в ПЕНе меньше года, выйдя оттуда, как только началась травля Людмилы Улицкой. Те же, кто остались, объясняли, что надеются побороться и, быть может, переломить «тусовочную» и сервильную часть«, вернув ПЕНу его былую правозащитную миссию. И это стало бы возможным, если бы организацией руководили люди, разделяющие истинные принципы ПЕНа. Мне же это казалось утопией в нынешнем политическом и общественном контексте.

Отчетно-выборное ежегодное общее собрание членов Русского ПЕН-центра, 16 декабря 2016. Фото: Виктория Лебедева

Отчетно-выборное ежегодное общее собрание членов Русского ПЕН-центра, 16 декабря 2016. Фото: Виктория Лебедева

Новый скандал разразился, когда некоторые из активных людей обратили внимание на устав Русского ПЕН-центра, принятый общим собранием еще 17 декабря 1998 года и зарегистрированный в Минюсте. Изучив его, они заметили, что в Уставе, опубликованном на официальной интернет-странице Русского ПЕНа, отсутствуют три принципиально важных пункта. Они выделены жирным:

Статья 5.3. Общее собрание правомочно принимать решение по любым вопросам деятельности ПЕН-центра.
Исключительной компетенцией Общего собрания является: <...>
— избрание сроком на два года или продление на очередной срок по представлению президента членов исполкома ПЕН-центра

(при этом любой член ПЕН-центра, присутствующий на общем собрании, имеет право выдвинуть в члены исполкома ПЕН-центра и другие кандидатуры);


— избрание сроком на два года или продление на очередной срок по представлению президента вице-президентов и генерального секретаря (директора) ПЕН-центра

(при этом любой член ПЕН-центра, присутствующий на общем собрании, имеет право выдвинуть другие кандидатуры вице-президентов и генерального секретаря (директора);

Статья 5.8. Исполком ПЕН-центра <...>
— вносит на рассмотрение Общего собрания кандидатуру для избрания президента ПЕН-центра на следующий срок

(при этом о предстоящем избрании президента уведомляются все члены ПЕН-центра, каждый из которых имеет право предложить свою(и) кандидатуру(ы); на рассмотрение общего собрания выносятся не более двух кандидатур, получивших наибольшее количество голосов членов исполкома;

(на общем собрании члены ПЕН-центра могут выдвинуть другие кандидатуры).

Из-за отсутствия этих подпунктов процедура избрания президента и членов исполкома носила «замкнутый» характер: получалось, что кандидатура президента может быть предложены только членами исполкома, и наоборот, исключительно президент может предлагать кандидатуры вице-президентов, членов исполкома и директора. Этот же усеченный текст выдавался по запросу вступающих в ПЕН как настоящий устав.

Попытка поднять этот вопрос на общем отчетно-перевыборном собрании 15 декабря 2016 года, дополнив им повестку собрания, была жестко прервана его ведущими, членами исполкома, а представленная в президиум и продемонстрированная залу копия полного варианта устава была ими осмеяна.

Сейчас невозможно выяснить, когда и кем был изменен устав. Но очевидно, что после его изменения простые члены ПЕН-центра не могли предлагать кандидатуры ни в исполком, ни на должность президента. Таким образом выборы оказывались под полным контролем исполкома. А в исполком входили люди проверенные, подконтрольные. Понятно, что никто из «оппозиции» пролезть в руководящие органы ПЕНа не смог бы.

Легитимный ли президент?

Таким образом исход выборов президента ПЕН-центра был предрешен заранее. Им должен был стать Евгений Попов. И он им стал. Но легитимен ли он?

Из 104 членов ПЕНа, зарегистрировавшихся на собрании, за Евгения Попова проголосовали 40 человек, то есть меньше половины, тогда как в п.5.2 Устава записано: «Решения по всем вопросам принимаются простым большинством голосов присутствующих на Общем собрании членов ПЕН-центра, кроме вопросов утверждения устава... Против кандидатуры Попова было 30 человек. Он выиграл только лишь за счет голосования по электронной почте — 129 голосов.

Перед новым годом новоиспеченный президент обратился к членам ПЕНа с программным заявлением: „Слава Богу, что мы пережили этот год и Русский ПЕН-центр уцелел, сохранился. Все мы литераторы различного возраста, опыта, различных политических убеждений или вовсе их не имеющие. Всех нас объединяет стремление к демократии и свободе слова. Все мы требуем от власти соблюдать законы, но при этом сами не должны нарушать их. Увы, наша позиция „поверх барьеров“ зачастую не устраивает как псевдопатриотов, тянущих нашу страну в тоталитарное прошлое, так и псевдолибералов, жаждущих лишь бурь и потрясений. У нас нет политических предпочтений. Мы не насаждаем „однополярное мнение“. Мы защищаем писателей и деятелей культуры, не связывая эту защиту с политическими убеждениями наших подзащитных. Однако нас упорно тянут в политику, и каждый политический прохвост имеет наглость ехидно вопрошать: „С кем вы, мастера культуры?“. Мы — с русской литературой и со своей страной. Наша страна была, есть и всегда будет литературоцентричной <...>. Мне кажется, что до многих постепенно доходит очевидное: Русский ПЕН не действует по указке какого-либо „начальства“. Мы сами с усами. Мы не „иностранные агенты“ или „пятая колонна“, но и не „одобрямсы“ всех тех глупостей и беззакония, что весьма часто творятся в нашем Отечестве, которое мы — безо всякой иронии — полагаем любезным своему сердцу. Однако вовсе не “ склонны путать два понятия: „Отечество“ и „Ваше превосходительство“ (М. Салтыков-Щедрин)».

Заявление достаточно банальное, но все-таки дающее представление о том, как новый президент ПЕНа понимает свою миссию.

Тень «иностранного агента»

После массового исхода писателей из Русского ПЕНа появилось заявление Американского ПЕН-клуба, где выражена солидарность «с российскими писателями, разделяющими наши идеалы и идеалы хартии ПЕН-клуба в части защиты свободы самовыражения и других прав человека».

15 января на сайте Русского ПЕНа появился ответ американцам, в котором говорится, что «лауреат Нобелевской премии Светлана Алексиевич никогда не была членом Русского ПЕН-клуба, таким образом, ее заявление о выходе звучит крайне странно.

Впрочем, выпуская это заявление, его авторы не успели почистить список членов Русского ПЕНа и на момент публикации этого письма Алексиевич еще значилась членом организации.

Казалось бы, к этой истории больше нечего добавить. Зачем обращать внимание на до смерти перепуганных наперсточников, стремящихся одновременно угодить российской власти и руководству Международного ПЕН-Клуба? Не лучше ли вообще забыть о них?

Мне все же хотелось понять две вещи: почему Евгений Попов и иже с ним так держатся за власть в этой организации и почему они так боятся российской власти.

На первый вопрос ответила Людмила Улицкая: «Отчасти это желание людей принадлежать к какой-то престижной группе. Belonging, как это называется в Америке. Тем более что есть еще психологический след из советского прошлого. Тогда было очень важно для карьеры, состоишь ли ты в партии, в комсомоле, в профсоюзе, в организации советских писателей. Это облегчало профессиональное существование. Видимо, осталась какая-то иллюзия, что членство в ПЕН-клубе может что-то дать. А ведь ситуация полностью противоположная — ПЕН-клуб — организация, которая скорее требует от своих членов траты времени, сил, иногда и мужества. И ничего, кроме услуг по оформлению виз, не дает».

А ответ на второй вопрос я нашла сама: в конце прошлого года в Русском ПЕН-центре прошла внеплановая проверка Минюста. Интересовались материалами, напечатанными на сайте с 2014 по 2016 год. Опасность попасть под «драконов закон», которого так боялся Андрей Битов, стала реальностью. Политические заявления, плюс иностранное финансирование — вот вам и «иностранный агент».

И мне сразу стало понятно, почему начальники от ПЕНа так яростно отреагировали на письмо о помиловании Олега Сенцова, почему исключили «провокатора с Болотной» Сергея Пархоменко.

Что дальше? Будем запасаться попкорном и наблюдать, во что превратится эта организация, из которой, по-моему, всем уважающим себя людям все-таки стоит выйти. Выйти и создать новый ПЕН, который бы отвечал принципам Международного ПЕН-движения и был тем самым Клубом, вступлению в который так радовался в 90-е годы мой отец Феликс Светов.

util