«От подброса не застрахован никто». 25-летний москвич признан виновным в распространении наркотиков
 Тренировка спецназа наркополиции. Фото: Валерий Матыцин / ТАСС
17 January 2017, 19:00

«От подброса не застрахован никто». 25-летний москвич признан виновным в распространении наркотиков

Адвокат Антона Реутова уверен — 18 граммов мефедрона его подзащитному подкинули полицейские

12 января Дорогомиловский районный суд Москвы признал 25-летнего москвича Антона Реутова виновным в покушении на сбыт наркотиков в крупном размере и отправил его на принудительное лечение. 18 граммов мефедрона, за которые его и осудили, появились в кармане Реутова после того, как он сел в машину к полицейским.

«Хочется себя ущипнуть, чтобы проснуться»

23 августа 2016 года около полудня Виктория Реутова и ее сын Антон вышли из дома на улице Киевская. Они направлялись в «Ашан» возле метро Фили; идти было минут сорок. Через полчаса они остановились возле Багратионовского проезда и сели на лавочку в сквере — Виктория захотела выкурить сигарету. Антон, по ее словам, достал наушники и начал слушать музыку. В это время к ним подошел сотрудник полиции, представился старшим сержантом Пановым и попросил предъявить документы. «У меня с собой был паспорт, а у Антона не было, — вспоминает Виктория. — Полицейский осмотрел мою сумку, затем подошел к Антону. Спросил, есть ли у него что-либо запрещенное — Антон ответил, что нет. Затем он обыскал Антона — вывернул карманы его шорт и ничего не нашел. Подозвал второго сотрудника». Как объясняет Виктория, она сразу обратилась к полицейским, чтобы объяснить им: паспорт своего сына она может привезти в течение 15 минут. На это правоохранители ответили, что Антон проедет с ними, надели на него наручники, и проводили к машине. «Я бежала за ними, спрашивала, что случилось. Один из них меня грубо оттолкнул и сказал: приезжайте с паспортом в отделение».

В ОВД Филевский Парк Реутова приехала через полчаса. Когда она описала ситуацию дежурному, он, по ее словам, куда-то позвонил и отказался ее пропускать. «Дежурный сказал — ждите. Я вышла и села перед отделением. Сидела четыре часа. Он вышел и сказал, что я могу не ждать, что меня не пустят, и он не знает, почему. Я позвонила знакомой — она сказала: по-моему, вам нужен адвокат».

Адвокат приехал приблизительно к шести вечера. Пробыв в отделении, он рассказал Виктории, что против ее сына возбуждено дело по покушению на сбыт наркотиков в крупном размере: в его кармане при досмотре обнаружили 18 граммов наркотического вещества — мефедрона. «Я была в абсолютном шоке. Мне хотелось себя ущипнуть, чтобы проснуться, да и сейчас хочется», — говорит Виктория.

Тренировка спецназа наркополиции. Фото: Валерий Матыцин / ТАСС

Тренировка спецназа наркополиции. Фото: Валерий Матыцин / ТАСС

«Вид у него был неопрятный»

Уголовное дело против Реутова строится на протоколе его досмотра в отделении и показаниях трех свидетелей: патрульных, задержавших его, и оперуполномоченного ОВД Филевский парк. Дело было возбуждено сразу по статье 228.1 — то есть распространение наркотиков, а не их хранение — хотя первое упоминание о том, что Реутов якобы намеревался разложить мефедрон по закладкам, встречается в материалах только на следующий день, 24 августа. Об этом следователю рассказали сотрудники полиции, проводившие задержание; протоколы их допроса повторяются дословно, вплоть до грамматических ошибок. Старшие сержанты Кипарин и Панов утверждают, что, патрулируя улицу, они обратили внимание на молодого человека, который сидел на лавочке с женщиной. При появлении патрульной машины парень «начал заметно нервничать, оглядываться, вид у него был неопрятный». Когда полицейские подъехали ближе, молодой человек, по их словам, «встал и начал топтаться на месте».

Парня решили задержать, так как, по словам правоохранителей, на вопрос о наличии запрещенных веществ молодой человек «занервничал и уже после ответил нам, что хочет заработать на объектив и поэтому устроился через интернет закладчиком... и поэтому у него имеются сейчас свертки и пакеты с веществом „мефедрон“ внутри». Правда, затем они утверждают, что он сказал им это уже в машине, то есть, когда уже был задержан и закован в наручники. О том, что до задержания Реутова уже осматривали, полицейские не сообщили.

Показания дали и понятые — два сотрудника ЧОПа, якобы присутствовавшие при досмотре Реутова в отделении. Протоколы их допроса тоже абсолютно одинаковы и не отличаются ничем, кроме подписей. Они утверждают, что Антону предложили добровольно выдать запрещенные вещества, на что он ответил, что таких у него нет. После чего, по словам понятых, из левого кармана шорт молодого человека достали три черных свертка с рассыпчатым материалом и три перепаянных пакетика чая «Гринфилд» с таким же порошком внутри. После этого Реутов пояснил, что в пакетиках мефедрон, который он «нашел через закладку и через закладку собирался распространить». Показания оперуполномоченного Гладилина были почти такие же.

Протокол досмотра в отделении

При этом в более ранних документах — в рапорте Панова об обстоятельствах задержания Реутова, в рапорте об обнаружении признаков преступления и в самом протоколе осмотра — нет ни слова о распространении веществ. «Мне абсолютно неясно, почему дело возбуждено именно по сбыту, — недоумевает адвокат Реутова Филипп Шишов. — Тем более покушение на сбыт. Почему хотя бы не приготовление к сбыту? Покушение — это что-то, не доведенное до конца по независящих от лица причинах. Например, человек продает кому-то, а этот кто-то — под контролем органов — вот это будет покушением на сбыт. А тут они утверждают, что он им в машине все якобы рассказал».

Обвинение было предъявлено Реутову в вечер задержания, 23 августа. Он отказался давать показания, сославшись на 51-ую статью Конституции, и рассказал, что болен шизофренией и наблюдается у врача. После следователя его доставили в ИВС, а затем арестовали со стандартной формулировкой «оставаясь на свободе может оказать давление на свидетелей по делу, продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от органов следствия». «На время следствия мне даже не давали свидания, — вспоминает Виктория. — Следователь говорила, что все будет, когда он сознается. На первом допросе я тоже взяла 51-ую статью, так как была в очень плохом состоянии. Я только кратко характеризовала Антона и рассказала о его болезни. Когда я захотела дать полные показания, следователь их не приняла, сказала, что они уже не нужны — как законный представитель Антона, я не могу быть свидетелем».

Психиатрическая экспертиза пришла к выводу, что Антон не осознавал характер своих действий, поэтому перед судом ходатайствовали о принудительном лечении.

«Мы же не на 15 лет его сажаем»

Как утверждает защита Реутова, в деле есть много серьезных нарушений: по их версии, при досмотре в отделении понятых не было вовсе, а до начала обыска Антон предупредил дежурного в ОВД о том, что сотрудник полиции подложил ему в карман какой-то сверток, пока он был в наручниках. Дежурный, тем не менее, не обратил на это никакого внимания.

Представители Антона также отмечают, что на свертках с веществом не были исследованы отпечатки пальцев: «В таких делах их снимают редко — обычно просто берут срезы и смывы с рук. Если в них следы наркотика, это дополнительное доказательство», — говорит Шишов. Взяли срезы и у Антона, но после того, как на них ничего не нашли, их попросту уничтожили.

В суде из свидетелей выступили только Кипарин и Панов. Они вспомнили, что все же досматривали Антона до того, как задержать его, но назвали эти действия «похлопыванием». Понятых не дождались: прокурор заявил, что можно обойтись и без их присутствия, огласив их показания. Защита не позволила этого сделать и настаивала на их приводе; ходатайство не удовлетворили. В итоге, в приговоре показания понятых вообще не фигурировали. «Судья никак не отреагировал на то, что доказательств сбыта нет. Судья не отреагировал на путаницу в показаниях свидетелей. Наверное, они думают — человеку повезло, он в психушку ляжет, мы же не сажаем его на 15 лет», — говорит адвокат. «Нам даже не выдали протоколы заседания. Это распространенная практика — потом он подгоняется под приговор, острые углы сглаживаются».

Сейчас защита намерена обжаловать приговор в Мосгорсуде.

Рапорт по результатам проверки Антона Реутова на причастность к другим эпизодам сбыта наркотиков

«От подброса не застрахован никто»

В делах, где правильно оформлен протокол изъятия, дактилоскопическую экспертизу свертков, как правило, не проводят, объясняет ведущий аналитик по правам человека Canadian HIV/AIDS Legal Network (организация со специальным консультативным статусом при Экономическом и социальном совете ООН. ― Открытая Россия), адвокат Михаил Голиченко:

«Обычно достаточно протокола личного обыска, в ходе которого при понятых изымается сверток. Даже если бы была проведена дактилоскопия, само по себе отсутствие отпечатков пальцев на пакетике служило бы довольно слабым доказательством невиновности обвиняемого.

Что касается самих подбросов — они бывают разные. Чаще всего человек успевает „скинуть“, а ему затем „подбрасывают“ то, что он скинул. Либо подбрасывают людям, живущим с зависимостью, которым в момент задержания предъявить нечего. Такие дела даже не доходят до апелляционного обжалования, потому что обвиняемые соглашаются с обвинением, не верят в свои права. Бывают дела с откровенно наглыми подбросами, скажем, когда человека вели, задержали, а при нем ничего не оказалось, несмотря на обоснованные ожидания. Известны дела, когда наркотики откровенно подбрасывают специально для того, чтобы упрятать человека за решетку, к примеру дела с подбросами адвокатам, профсоюзным деятелям, журналистам. Иногда подбрасывают для того, чтобы создать условия для вымогательства. Факт подброса очень трудно доказывать, потому что сам подброс происходит в „интимной“ обстановке, а уже личный обыск и изъятие — при понятых. Адвокаты пытаются зацепиться за отсутствие отпечатков пальцев, другие косвенные доказательства невиновности, но наша система работает так, что если правильно зафиксирован факт изъятия и нет прямых доказательств подброса, то доказать подброс практически нереально, особенно если доказано, что человек употребляет наркотики, либо зависим от них. Поэтому и бороться с подбросами крайне сложно. Из интервью с потребителями наркотиков видно, что подбросы в их жизни — явление распространенное, и рассматривается многими как неизбежная неприятность в общении с правоохранительными органами. Но от подброса не застрахован никто».

util