«С памятью у меня плохо стало». Допрос ключевых свидетелей по делу Навального и Офицерова
 Фото: Андрей Котельников / newsler.ru
25 Января 2017, 13:33

«С памятью у меня плохо стало». Допрос ключевых свидетелей по делу Навального и Офицерова

В Ленинском суде Кирова продолжается процесс по делу «Кировлеса». На девятом заседании выступили главные свидетели: бывший директор предприятия Вячеслав Опалев и представитель кировского правительства Лариса Агалакова.

«Ничего не думаю, затрудняюсь ответить»


Лариса Агалакова на процессе представляет пострадавшую сторону — госпредприятие «Кировлес».

— Вы согласны с тем, что сумма нанесенного ущерба составляет 16 миллионов рублей? — спрашивает прокурор Сергей Богданов.
— Да, я согласна. У меня нет оснований не доверять обвинительном заключению! — отвечает она.

— Скажите, вы сами проводили расчет суммы ущерба? — интересуется Навальный.
— А зачем нам самим считать? — удивляется Агалакова. — Я не аудитор, не эксперт, конкретику цифр я не знаю!
— Могли бы вы как представитель государства объяснить нам, почему обанкротился «Кировлес»?
— Я ситуацию не анализировала, это не в моей компетенции.

К допросу Ларисы Агалаковой подключается адвокат Офицерова Светлана Давыдова:
— Как вы можете объяснить тот факт, что, согласно платежным документам, ВЛК выплатила 14,7 миллионов рублей «Кировлесу» за поставленную продукцию. То есть получается, что если 14,7 выплачено, а общая сумма — 16 миллионов, остаток составляет 1,3 миллиона. Между тем, в обвинительном заключении указано 16 миллионов. Что вы думаете по этому поводу?
— А ничего я не думаю, — раздраженно говорит Агалакова. — В мою компетенцию оценка доказательств не входит. Мы полностью согласны с формулировками обвинительного заключения. Позиция министерства сформирована.
— А у нас за оговор ответственность сформирована? — спрашивает Офицеров. — А про десять заповедей знаете?
— Знаю я все это. Но позиция министерства сформирована. — Отвечает Агалакова.
— А вы можете сообщить суду, кем конкретно позиция сформирована? — продолжает настаивать Офицеров, — вы фамилии назвать можете?
— Позиция была сформирована на многочисленных совещаниях с различными сотрудниками, а ваши вопросы я не понимаю. Прошу мне таких вопросов не задавать.
— А вот скажите, какие конкретно сотрудники принимали участие в формировании позиции на многочисленных совещаниях? Вот специалист министерства по фамилии Хоробрых принимал участие? Дудина Елена Витальевна?
— Затрудняюсь ответить!
— Почему затрудняетесь?
— Затрудняюсь из-за многочисленности наших совещаний.

На все дальнейшие вопросы Агалакова отвечает одинаково — «затрудняюсь ответить», после чего судья Втюрин объявляет перерыв.

Главный свидетель


Сторона обвинения выдвигает ходатайство допросить главного свидетеля обвинения и «соучастника преступной группы Навального» — бывшего директора «Кировлеса» Вячеслава Опалева. Его просят огласить адрес проживания в Кирове. Опалев в ответ молчит.

— Опасаетесь мести бывших подельников? — спрашивает Навальный. — Ну, давайте мы все выйдем на минутку.


Опалев неохотно называет свой домашний адрес и просит суд приложить к делу справку из кардиологического центра, свидетельствующую о критическом состоянии его здоровья. Выясняется, что бывшему директору «Кировлеса» дважды делали шунтирование.

Судья Втюрин просит корреспондентов воздержаться от видео и фотосъемки, так как это может нервировать свидетеля.

— Категорически против, ваша честь! — вскакивает с места Навальный. — Это наш главный лжесвидетель, и мы должны его снимать. Тем более что недавно наш национальный лидер, выступая по ТВ, сообщил народу, что качество здравоохранения в России сильно улучшилось. Так что я не сомневаюсь в том, что уважаемого директора уже вылечили от стенокардии, и теперь ему ничего не помешает дать нам обширные показания. Тем более что мы не будем его просить пуститься в пляс.

Судья не обращает внимания на шутки Навального и запрещает фото- и видеосъемку.

— Как вы познакомились с Алексеем Навальным? — начинает допрос прокурор Сергей Богданов.

— Мне представили Навального как советника губернатора. — говорит шепотом Вячеслав Опалев. — Он сказал, что мы создадим предприятие, которое поможет организовать сбыт лесопродукции. Так у нас появился Петр Офицеров со своей ВЛК. Мне сразу стало ясно, что создается фирма-прокладка, которая будет брать свой процент. И «Кировлесу» это совершенно не выгодно.
— В правительстве знали об этом невыгодном договоре? — спрашивает прокурор.
— Да, я сообщал о ситуации Сергею Щерчкову — заместителю губернатора Никиты Белых. Он сказал, что раз Навальный считает, что договор хороший, значит, договор действительно хороший и нужно подписывать. Потому что Навальный — человек губернатора, и все что он делает, Никита Белых знает и одобряет. Я понял, что выбора у меня нет. Тем более что Офицеров говорил, что всех нас из «Кировлеса» выгонят, если мы не заключим с ВЛК договор.
— Вы воспринимали слова Офицерова всерьез?
— Конечно. Я знал, что это человек Навального, а тот был советником губернатора.

— Какую прибыль получала ВЛК?
— Прибыль была от разницы цен.
— А «Кировлес» получил прибыль от сотрудничества с ВЛК?
— Нет, никакой.

— Как именно угрожал вам Навальный?
— Конечно, он кулаком по столу не стучал, но говорил, что если не будет договора с ВЛК, то всех вас к черту разгоним.
— Навальный обещал вам какую-то выгоду от заключения договора с ВЛК?
— Офицеров обещал, что мой личный интерес будет соблюден.
— Оцените свои действия по заключению договора с ВЛК? Вы считаете, ваши действия были законными?
— Считаю, что нет. Они были не на пользу предприятия.
— Что это за предприятие — «Киров-Леспроект»? Там работали ваши родственники?
— Это была организация, которая помогала в освоении лесов Кировской области. Да, там мой сын работал программистом.

«Навальный, ты не прав!»

Разговор прокурора со свидетелем перебивает Алексей Навальный:

— Я буквально нахожусь в состоянии ликования от вопросов обвинения и ответов свидетеля. Скажите, пожалуйста, какую сумму госпредприятие «Кировлес» перечислило частному предприятию «Киров-Леспроект»?
— Я сейчас не помню. Я очень много болел последние годы, с памятью у меня плохо стало. Я долго лежал под наркозом.
— Вспомните, пожалуйста. В уголовном деле указана сумма 45 миллионов рублей.
— Не помню.
— На вас по этому поводу было заведено уголовное дело? Вы можете хотя бы этот факт припомнить? Как вы думаете, почему это дело было закрыто?
— Не знаю.
— А вы помните, что именно я написал заявление, требуя расследовать дело, о том, как вы перевели 45 миллионов рублей на фирму своего сына?
— Не 45 миллионов, а всего миллион, — неожиданно вспоминает Опалев.

— А помните ли вы, сколько государственных лесов были переданы «Кировлесу» почти бесплатно?

— Два миллиона кубов, но не бесплатно, а за 200 рублей за куб.

— Правда ли, что такой огромный лот сформировали и продали только для того, чтобы его купил именно «Кировлес»? И ведь это случилось совсем не при губернаторе Белых, а при его предшественнике — губернаторе Шаклеине.

— Это все не у меня надо спрашивать. Я инженер леса.
— И что вы сделали с этим лесом? В субаренду участки сдавали? Как сложилась огромная прибыльность предприятия в 2008 году?

— Прибыль шла от заготовки древесины и продажи лесопродукции. Также мы выполняли заказ области на охрану лесов и защиту их от пожаров.
— А я не верю. У меня другая информация. Я знаю, что вы сдавали лес в субаренду под вырубку за 480 рублей, наживаясь на обычных вятских работягах! Вот откуда был ваш доход.

— Это не так все было.

— Скажите мне, Опалев, какой была дебиторская задолженность у «Кировлеса» накануне его банкротства, более 400 миллионов, я не ошибаюсь? И примерно такой же была сумма кредиторской задолженности? И после этого вы говорите, что я погубил «Кировлес»?
— Навальный, ты не прав! — вдруг вскрикнул Опалев.
— Опалев с вами все хорошо? Вы как-то плохо выглядите! Может, вам отдохнуть надо? — спрашивает судья Втюрин. — Я не хочу, чтобы у меня на суде кто-то умер.

Забыть, как кошмарный сон

Судья объявляет перерыв, после чего допрос Опалева продолжился.

— Вот скажите, Опалев, — интересуется Навальный. — Вы несколько раз говорили, что я критиковал «Кировлес» на каждом совещании и даже хотел его закрыть, а потом вдруг неожиданно предложил вам создать преступную группу, чтобы ограбить это чудесное предприятие на 16 миллионов? Так все было? А при каких обстоятельствах я вам это предложил?
— Не припомню, — отвечает Опалев.
— Но вы же признали себя виновным в том, что похитили лес на сумму 16 миллионов рублей.
— Я не похитил, я только растратил.

— А вы думаете, это лучше? Должна вас огорчить: растрата — это форма хищения, — объясняет Давыдова. — У вас был адвокат во время вашего процесса?

— Может, и был...Я не заметил как-то... Я подписал обвинение в растрате государственного имущества. Ну, у меня выхода не было...

— Вы подписали обвинение в растрате в обмен на условный срок и показания против Навального? Это вам следователь предложил или оперативник ФСБ с вами работал? — уточняет Навальный.

— Я сейчас не помню все моменты. Я заключил договор, который был невыгоден нашему предприятию...Значит, я виновен. Так сказал следователь. Он лучше знал, ведь он юрист. Я в этом ничего не понимаю. Я знаю только науку о деревьях, я знаю, как растет дерево и как его рубить.

— Скажите, Опалев, — говорит защитник Давыдова. — Вы считаете себя жертвой обстоятельств или соучастником преступления? Скажите откровенно, что вы думаете?

— Если я вам скажу откровенно, что я думаю, то это очень грубо прозвучит, — признается Опалев. — А если честно, я старался забыть все это как кошмарный сон. Думал, все уже кончилось, и вот опять.

— Да, я тоже старался забыть, — соглашается Навальный, — да никак не получается! Вот я тут опять с вами. Но надеюсь, все это реально скоро закончится. Ваша честь, в пятницу уйдем на приговор?

— Может, и уйдем, да только я с вами не пойду, — отвечает судья Втюрин и закрывает заседание.

util