Reuters: «Как Россия продала свою нефтяную жемчужину — и не сказала, кому»
 Центральный технологический комплекс «Роснефть» на Приобском месторождении в Нефтеюганске. Фото: Сергей Карпухин / Reuters
26 Января 2017, 11:00

Reuters: «Как Россия продала свою нефтяную жемчужину — и не сказала, кому»

Покупатель 19,5% «Роснефти» скрывается за непрозрачной компанией с Каймановых островов

Через месяц с лишним после того как Россия объявила об одной из крупнейших приватизационных сделок с 1990-х годов — продаже 19,5% акций нефтяного гиганта «Роснефть», — все еще невозможно по открытым источникам точно установить, кто же это купил.

Пакет продали за €10,2 млрд сингапурскому инвестиционному посреднику, по 50% которого, по утверждению «Роснефти», принадлежат государству Катар и швейцарскому нефтетрейдеру Glencore.

Объявляя о сделке на показанной по телевидению встрече с главой «Роснефти» Игорем Сечиным 7 декабря, Владимир Путин назвал это знаком международного доверия к России, несмотря на финансовые санкции США и Евросоюза в отношении российских компаний, в том числе «Роснефти».

«Это крупнейшая приватизационная сделка, крупнейшая продажа и приобретение в нефтегазовом секторе в мире за уходящий, 2016 год», — сказал Путин.

Это также и одна из крупнейших сделок по передаче госсобственности в частные руки с первых постсоветских лет, когда соратники Бориса Ельцина получили контроль над госкомпаниями и за одну ночь стали миллиардерами.

Но важная информация об этой сделке не раскрыта и не извлекается из открытых источников, а то, что известно, похоже, противоречит простой официальной версии о том, что пакет на паритетных началах принадлежит Glencore и катарцам.

Начнем с того, что Glencore вложил в эту покупку всего €300 млн — меньше 3% суммы сделки. По заявлению швейцарской компании от 10 декабря, она приобрела «непрямую долю», ограниченную всего лишь 0,54% «Роснефти».

К тому же государственный реестр показывает, что среди собственников пакета есть компания, зарегистрированная на Каймановых островах, бенефициаров которой установить не удается.

При том что итальянский банк Intesa Sanpaolo профинансировал покупку, дав сингапурской компании кредит в €5,2 млрд, а Катар вложил €2,5 млрд, происхождение примерно четверти заплаченной суммы ни одна из сторон сделки так и не раскрыла.

«Главный вопрос в отношении этой сделки по-прежнему звучит так: кто является истинным покупателем 19,5-процентного пакета акций „Роснефти“?» — написал в своем блоге на прошлой неделе бывший зампред Центробанка России Сергей Алексашенко.

Glencore не дает комментариев по поводу фирмы с Каймановых островов и не объясняет, кому принадлежит какая часть 19,5-процентного пакета.

Катарский государственный инвестиционный фонд заявил, что не даст никаких комментариев по поводу сделки, кроме подтверждения факта его участия.

«Роснефть» отказалась ответить на вопросы Reuters, в том числе о том, как разделен между собственниками 19,5-процентный пакет, о покупателе с Каймановых островов и об источниках финансирования, которые не были открыто названы.

Кремль не дал ответа на список вопросов о сделке, направленный ему Reuters.

Принцип матрешки

Как и во многих крупных сделках, при приватизации «Роснефти» использовали структуру фиктивных компаний, владеющих другими фиктивными компаниями; в России это называют «матрешкой».

Следы этой собственности ведут к британскому филиалу Glencore и к компании, имеющей общий адрес с катарским государственным инвестиционным фондом, но кроме них, еще и к фирме, зарегистрированной на Каймановых островах, где от компаний не требуется раскрывать имена собственников.

Сингапурский инвестиционный посредник, которому с недавних пор принадлежат 19,5% «Роснефти», называется QHG Shares. Им владеет зарегистрированное в Лондоне общество с ограниченной ответственностью QHG Investments, которое, в свою очередь, называет одним из двух своих владельцев другое лондонское общество с ограниченной ответственностью — QHG Holding, — созданное 5 декабря.

Один из партнеров QHG Holding — компания с Каймановых островов QHG Cayman Limited, зарегистрированная по адресу офиса международной юридической фирмы Walkers.

Управляющий партнер Walkers Джек Болдарин из Лондона заявил Reuters, что юридическая фирма не может подтвердить, является ли та или иная компания ее клиентом, и не будет давать дальнейшие комментарии.

Использование офшорной компании само со себе — не признак каких-либо нарушений закона, но это делает невозможным установить по официальным реестрам подлинного владельца активов.

Сингапурский посредник получил от Intesa кредит в €5,2 млрд, а лондонская компания QHG Holding, один из совладельцев которой — фирма с Каймановых островов, — гарант этого кредита.

Банковские эксперты говорят, что правило «знай своего клиента» требует от Intesa получить подтверждение личностей подучателей кредита. Регуляторы должны провести усиленную проверку по причине объема сделки и необходимости выяснить, совместима ли она с санкциями против России.

На вопрос Reuters о том, известно ли Intesa, кто бенефициары компании с Каймановых островов, банк ответил таким заявлением: «Intesa Sanpaolo не комментирует детали операций своих клиентов. Но мы хотим повторить, что финансирование осуществлено в полном соответствии с правилами, касающимися эмбарго. Итальянские власти не обнаружили ничего, что могло бы препятствовать такой операции».

Центральный банк Италии, который служит банковским регулятором в стране, отказался дать комментарии.

Таинственное финансирование

Тайной остаются не только личности новых владельцев акций «Роснефти», но и источники денег, на которые они эти акции купили.

Хотя Катар никогда не делал публичных заявлений о том, сколько он вложил в покупку, и о размере приобретенной им доли, Glencore и «Роснефть» утверждают, что он заплатил €2,5 млрд. Если сложить это с €300 млн от Glencore и €5,2 млрд, взятыми в кредит у Intesa, будет недоставать €2,2 млрд.

Glencore заявляет, что недостающие деньги получены от других банков, в том числе российских, но конкретные банки не называет и другими деталями не делится. Катарцы и «Роснефть» отказались давать комментарии по поводу источников финансирования.

Цель российской программы приватизации — привлечь иностранные деньги, чтобы покрыть дефицит бюджета, образовавшийся из-за низких цен на нефть и западных санкций. Поэтому Путин запретил российским банкам, принадлежащим государству, участвовать в финансировании приватизационных сделок — их участие помешало бы привлечению иностранного капитала.

Но сингапурский реестр показывает, что второй по величине банк России — контролируемый государством ВТБ — дал посреднику QHG Sares кредит в €10,2 млрд, то есть на всю сумму, заплаченную российскому государству за пакет акций.

ВТБ в декабре держал 19,5-процентный пакет акций «Роснефти» как дополнительное обеспечение по этому кредиту, но затем передал акции материнской компании «Роснефти» — государственному «Роснефтегазу», который, в свою очередь, уступил их сингапурскому посреднику в январе, когда был получен заем от Intesa.

ВТБ и «Роснефть» утверждают, что роль ВТБ в этой сделке сводилась к уменьшению рыночной турбулентности, возникшей, когда понадобилось быстро конвертировать в рубли на открытом рынке €10,2 млрд, полученные из-за границы.

ВТБ отказался дать дальнейшие комментарии, в том числе и ответ на вопрос о том, вернули ли ему €10,2 млрд и кто это сделал.

В поисках покупателя

«Роснефть» — крупнейшая по объемам добычи нефти компания из всех, акции которых котируются на биржах мира. Наряду с газовым монополистом «Газпромом» это одна из двух «жемчужин в короне» России.

Даже в лучшие времена, когда еще не было риска, связанного с западными санкциями, было очень мало иностранных инвесторов с достаточно глубокими карманами, чтобы купить крупный пакет акций «Роснефти».

Крупнейший акционер Glencore — одного из главных покупателей добываемого «Роснефтью» сырья — суверенный фонд Катара с капиталом в €335 млрд.

Россия и Катар поддерживают разные стороны в сирийской войне, но у них как у двух крупнейших в мире экспортеров природного газа есть весомые причины, чтобы сотрудничать по энергетическим вопросам, забыв о некоторых разногласиях в ближневосточной политике.

«Похоже, идея принадлежала Катару. Они любят инвестировать в энергетику. „Роснефть“ они посчитали привлекательным активом. Они видят положительную сторону в выстраивании отношений с Россией, роль которой в ближневосточной политике будет только расти», — сказал источник, участвовавший в переговорах консорциума, созданного Катаром и Glencore, с Россией.

По словам источника, близкого к руководству «Роснефти», сделка оказалась неожиданностью для акционеров компании, включая британскую BP, которая владеет 19,75% ее акций и представлена в Совете директоров.

Совет директоров узнал от Сечина о продаже только 7 декабря, через несколько часов после его встречи с Путиным, впоследствии показанной по телевидению. На этой встрече и было объявлено о состоявшейся сделке, рассказывает источник.

На вопросы Reuters в BP ответили: «Предметы обсуждения Совета директоров конфиденциальны».

Два источника в российском правительстве сказали, что для них сделка тоже стала сюрпризом: о ней Сечин договаривался с Путиным, а правительство в известность не ставили. «Сечин все сделал сам — правительство в этом не участвовало», — сказал один из источников.

Пресс-секретарь премьер-министра Дмитрия Медведева Наталья Тимакова сказала: «Все документы и процедуры, необходимые для приватизации, были подготовлены и выполнены вовремя».

Оригинал статьи: Катя Голубкова, Дмитрий Жданников, Стивен Джукс, «Как Россия продала свою нефтяную жемчужину — и не сказала, кому», Reuters, 24 января

util